Введение
Вся русская музыка XIX века стала результатом взаимопроникновения народной песни и практики городского инструментального музицирования привнесенного из Европы, а именно: темперированного строя, пения под инструментальный аккомпанемент, необходимости нотной записи. В результате сложного процесса смешения народной и городской традиций образовался новый слой звукоматериала, ставший основой для появления такого феномена как русская классическая музыка [Асафьев. С. 112].
Музыкальная культура того времени выдалась необыкновенно богатой на творческие школы и художественные направления. Ярким примером для нас служит творческое объединение русских композиторов, сложившееся в конце 1850-х и начале 1860-х годов - «Могучая кучка» (а также Балакиревский кружок, Новая русская музыкальная школа). В него вошли: Милий Алексеевич Балакирев (1837--1910), Модест Петрович Мусоргский (1839--1881), Александр Порфирьевич Бородин (1833--1887), Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844--1908) и Цезарь Антонович Кюи (1835--1918). Идейным вдохновителем кружка был художественный критик, литератор и архивист Владимир Васильевич Стасов (1824--1906). Композиторы «Могучей кучки» считали себя наследниками традиций Михаила Ивановича Глинки (1804--1857) и свою цель видели в воплощении русской национальной идеи в музыке. Поиски национальных корней и тяга к родной культуре обратили деятелей искусства к народным темам.
1. Тема народной песни "Про татарский полон" в творчестве Н.А. Римского-Корсакова
"Татарский полон" является одной их старейших исторических баллад в устном фольклоре. Песня восходит к ранним временам татарского ига и была широко распространена в крестьянской среде. Но была ли именно крестьянская песня первоисточником для Римского-Корсакова? Определенно, нет. Из предисловия и примечаний Римского-Корсакова к его сборнику "Сто русских народных песен" соч. 24 следует, что в него были включены песни, записанные "от лиц, слышавших их в давние годы": от своих родных; от соратников по Кружку; часть песен была перепечатана из сборников.
Песни, собранные в этом сборнике называются народными, но народ этот--жители города, помещичьих, дворянских усадеб, а не деревни. Таким образом, Римский-Корсаков в своих обработках обращался не к крестьянской песне, которая обычно подразумевается под словом "народная", а к городской песне, произошедшей от крестьянской, но под влиянием музыки города превратившейся в "песню с сопровождением" [Асафьев. С. 123].
Напевы про "Татарский полон" были получены Римским-Корсаковым от М. А. Балакирева, который записал их с голоса Павла Ивановича Якушкина (российский писатель-этнограф, собиратель народных песен). Они представлены в сборнике Николая Андреевича "Сто русских народных песен" соч. 24 и обозначены №8 и №10 "Как за речкою, да за Дарьею". Эти варианты Римский-Корсаков использовал в своих сочинениях: №10 в Andante Первой симфонии соч. 1; и №8 в симфонической картине "Сеча при Керженце" из оперы ''Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии'' (1906г.) и в хоровом произведении "Татарский полон" (вариации на русскую народную тему) соч. 18 №2 для смешанного хора а-капелла.
2. Использование народной песни "Про татарский полон" в сочинениях крупной формы
Andante Первой симфонии Н.А. Римского-Корсакова
Напев № 10 из сборника "Сто русских народных песен" послужил основой для медленной части Первой симфонии Николая-Андреевича. Но между этим напевом и темой из Andante есть ряд небольших изменений. Неразрывная связь мелодии со словом, как это принято в народной песне, несколько упущена композитором. Он стремится придать напеву квадратность, периодичность, с одинаковой протяженностью фраз и "рифмованными" окончаниями. Это обусловлено тенденцией к симметрии, к классической уравновешенностью формы.
Во второй редакции Andante (1884) это становится еще более заметней: во втором такте композитор отменяет перемену метра с двухдольного на трехдольный, которая была сохранена в первой редакции. Тема звучит в едином размере 3/4, что продиктовано стремлением к метрическому единообразию, большему удобству исполнения и восприятия музыки.
Эта часть написана в форме вариаций на сопрано ostinato. Все внимание композитора сосредоточено на раскрытии выразительных возможностей песни «Про татарский полон». Она становится главной музыкальной мыслью, основой всей формы.
Особенность этого сочинения в том, решающим началом здесь выступает программность, скрытая в содержании песни «Про татарский полон». В связи с этим переосмысливается форма вариаций. Для того чтобы в рамках данной формы отразить столкновение противоборствующих сторон Їрусского и вражьего войск, композитор вводит в форму вариаций элементы сонатной разработки. Сонатность, таким образом, выступает как форма второго плана.
В Andante Первой симфонии композитор оставляет народный напев почти в неприкосновенности, раскрывая ее выразительные возможности в традиционной, но несколько усложненной принципами сонатности форме вариаций.
Симфоническая картина "Сеча при Керженце"
В этом сочинении Римский-Корсаков использовал вариант песни №8 из сборника "Сто русских народных песен", который был достаточно популярен и известен в то время. Он также представлен в сборниках М. А. Стаховича «Собрание русских народных песен», К. П. Вильбоа "100 русских песен" и А. И. Рубца "Сборник русских народных песен". Песня «Про татарский полон» в сборниках фигурирует под следующими названиями: «Как за речкою, да за Дарьею», «Не шум шумит».
По сравнению с Andante Первой симфонии, в симфонической картине "Сеча при Керженце" народная песня "Про татарский полон" претерпела более значительные изменения. Ритмический рисунок темы татар, в отличие от первоисточника, основан на многократном повторении ямбического рисунка (четверть Ї половинная). Римский-Корсаков также изменил лад напева: если исходный напев диатоничен, то в симфонической картине тема татар звучит в миноре с увеличенной секундой.
В сочинении «Сеча при Керженце» песня «Про татарский полон» подвергается значительным изменениям, отчасти в связи с художественным замыслом сочинения, отчасти в связи с усложнением гармонического и композиционного мышления композитора.
Заключение
римский корсаков народный песня
Творчество композиторов «Могучей кучки», и в их числе Римского-Корсакова, имело некую сверхзадачу Ї продолжить начинания Глинки в поиске и обретении своего неповторимого, глубоко национального и самобытного музыкального языка.
Источник этого обновления композиторы видели прежде всего в русской народной песне. Вопреки общепринятому мнению
Римский-Корсаков отталкивается не от крестьянского фольклора, который чаще всего подразумевается под понятием «народный», а от жанра городской «песни с сопровождением», и в этом нас убеждает его сборник «Сто русских народных песен».
Народная песня для Римского-Корсакова Ї это материал, на основе которого он создает свою собственную форму на принципах закономерностей классической гармонии и формообразования.
В подходе Римского-Корсакова к этому жанру прослеживается определенная эволюция. Если в Первой симфонии еще ощущается различие между собственным музыкальным языком композитора и народной песней, то в симфонической картине «Сеча при Керженце» народная песня предстает в органичном единстве с собственными темами композитора, как часть его индивидуального музыкального языка.
Список литературы
1.Римский-Корсаков Н. А. Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии: Переложение для пения с фортепиано // Римский-Корсаков. Полное собрание сочинений. -- Т. 42. -- М.: Гос. муз. изд-во,1962. -- 362 с.
2.Римский-Корсаков Н. А. 100 русских народных песен для голоса с фортепиано. -- М.; Л.: Музгиз, 1951. -- 183 с.
3.Стахович М. А. Русские народные песни //Предисл., ред. и примеч. Н. М. Владыкиной-Бачинской. -- М.: Музыка, 1964.
4.Рубец А. И. Сборник русских народных песен. Вып. 1 : Для голоса с ф.-п. // Сост. А. Рубец. --СПб., 1875.