НАКАЗАНИЕ УЧАСТНИЦ ДВИЖЕНИЯ НАРОДНИКОВ ЗА ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТЕРРОРИЗМ
Белова Надежда Алексеевна, кандидат исторических наук, доцент кафедры философии и истории ФКОУ ВО «Вологодский институт права и экономики Федеральной службы исполнения наказаний» Россия, г. Вологда
Статья посвящена исследованию проблемы наказания российских женщин, членов организаций народников (преимущественно «Народной воли»), за участие в политическом терроризме в 70-80-х гг. XIX в. Даётся историографический обзор литературы по рассматриваемой теме. Уточнены и обобщены сведения о женщинах, наказанных за участие в терроре против представителей власти, в т.ч. покушениях на императоров Александра II и Александра III. Сообщено о фактах отказа осуждённых преступниц от защиты и помилования. Конкретизирована информация об исполнении приговоров в отношении осуждённых за революционный терроризм народниц к смертной казни, каторге и ссылке на поселение. Детализировано их пребывание во время ареста в Петропавловской крепости и Доме предварительного заключения в Петербурге, а после осуждения -- на Карийской каторге, в Шлиссельбургской крепости и других местах отбытия наказания. Особое внимание уделено вопросу применения акта помилования в отношении народниц, осуждённых за политический терроризм. Для уточнения отдельных фактов и дат сопоставлены различные точки зрения.
Ключевые слова: Россия XIX в., женский политический терроризм, наказание женщин, народничество, «Народная воля».
N.A. Belova
PUNISHMENT OF WOMEN NARODNIKS FOR POLITICAL TERRORISM
The article is dedicated to the study of the problem of punishment of Russian women, members of the populists' organizations (mainly “People's Will”, see “Narodnaya Volya”), for participation in political terrorism in the 70s -- 80s of the 19th century. A historiographical review of the literature on the topic under consideration is given. The information about women punished for participating in terror against the authorities, including attempts on the emperors Alexander II and Alexander III, is specified and summarized. The facts of the refusal of convicted criminals to protect and pardon are reported. The information about the execution of sentences in respect of women convicted for revolutionary terrorism to death penalty, penal servitude and exile settlement is specified. Their stay at the Peter and Paul Fortress and the House of Pre-Trial Detention in St. Petersburg, and after their conviction - at Kara katorga, Shlisselburg Fortress and other places of punishment is shown in detail. Particular attention is paid to the issue of applying the act of pardon with respect to women victims convicted of political terrorism. To clarify individual facts and dates, different points of view are compared.
Keywords: Russia of the 19th century, women's political terrorism, punishment of women, narodnik movement, “People's Will”, “Narodnaya Volya”.
Терроризм в XXI в. достиг глобальных масштабов. Его специфической чертой стало активное участие женщин в терактах. Для России эта проблема не нова. С 1870-х гг. участницы народнических кружков и организаций (в основном «Народной воли») начали прибегать к террору против представителей власти. Обращение к истории их наказания представляется актуальным, как призванное дополнить наши представления об опыте борьбы с этим деструктивным явлением.
В историографии рассматриваемой темы можно выделить три этапа: дореволюционный, советский и постсоветский. Подходы к её изучению определялись идейно-политическими позициями авторов, господствующей идеологией, характером используемых источников и естественной для каждого человека эволюцией взглядов. Не были они свободны и от политической конъюнктуры.
Начало историографическому осмыслению практики назначения и исполнения наказаний в отношении народниц-террористок было положено на рубеже ХК-ХХ вв. в биографиях публицистического характера, принадлежавших перу современников событий. Жизнь С. Л. Перовской первым описал Л. А. Тихомиров [47]. В. Н. Фигнер и Л. А. Волкенштейн стали героинями очерков С. Я. Елпатьевского и С. А. Иванова в биографическом сборнике «Галерея Шлиссельбургских узников» [9]. Пребывание В. Н. Фигнер в архангельской ссылке рассмотрено М. В. Ильинским [16]. Биографии осуждённых за революционный террор к смертной казни народниц включены в сборник «Русские женщины на эшафоте», составленный предположительно Н. Т. Волковым [42]. В этих работах народницы-террористки представлены как мученицы, борцы за свободу и политические права.
Особенностью советской историографии проблемы наказания народниц, осуждённых за революционный терроризм, стало обращение к этой тематике при разработке вопросов политической борьбы с самодержавием в рамках формационного подхода.
Важную роль в изучении темы сыграло существовавшее с 1921-го по 1935-й год Общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев, которое объединяло представителей разных политических течений, прошедших через царскую каторгу и ссылку. Общество не только собирало материалы по истории революционного движения, но и активно публиковало документы, воспоминания участников событий и работы историков на страницах журнала «Каторга и ссылка», отдельными изданиями и в характерных для тех лет комбинированных сборниках.
Мемуары «жертв царизма», даже при высокой степени их политизации, содержали ценные фактографические сведения о пребывании народниц-террористок в тюрьмах, ссылке и на каторге.
Из «специально-исследовательских» работ 1920-х гг. интерес представляют книги Р. М. Кантора о Г. М. Гельфман [19] и Е. Е. Колосова о Шлиссельбургской тюрьме, узницами которой были В.Н. Фигнер и Л. А. Волкенштейн [23]. Авторы, несмотря на излишнюю героизацию народниц-террористок, на основе воспоминаний бывших политзаключённых и доступных после 1917 г. документов «охранки» воссоздали картину их жизни в заключении.
Кроме того, краткие биографии и автобиографии большинства из этих женщин были включены в биобиблиографический словарь «Деятели революционного движения в России», издававшийся Обществом в 1927-1934 гг. [13; 14]. Идею его составителей охватить всех революционеров, вне зависимости от их «удельного веса» в той или иной партии, осуществить не удалось. В связи с изменением политической ситуации в стране издание не было завершено. По этой же причине во второй половине 1930-х -- первой половине 1950-х гг. исследование рассматриваемой темы было практически свёрнуто. Исключением стала многотомная «История царской тюрьмы» М. Н. Гернета, в 3-м томе которой (впервые изданном в 1948 г.) охарактеризованы условия пребывания террористок из числа народниц в Петропавловской и Шлиссельбургской тюрьмах. Во время «оттепели» этот труд, дополненный новыми данными, был переиздан [10]. В те же годы в связи с расширением доступа исследователей к архивным материалам появились работы Э. А. Павлюченко и Е. А. Сегал о С. Л. Перовской, содержащие сюжеты, связанные с её казнью [33; 43]. О нахождении В. Н. Фигнер в заключении упомянуто в книге И. Е. Матвеевой, которую она посвятила судьбе этой женщины [26]. Наказанию народоволок- террористок уделено внимание в монографии С. С. Волка, содержащей критический анализ идеологии и деятельности «Народной воли» [7].
В 1970-1980-е гг. был сделан следующий шаг в изучении темы. Н. А. Троицкий в обобщающих трудах о политических процессах 60-90-х гг. ХІХ в. раскрыл особенности поведения народниц, обвиняемых в терактах, перед царским судом [49; 50]. Выявлением обстоятельств ареста в 1878 г. участниц народнической организации «Земля и воля» занимался Ю. А. Пелевин [34]. Условия содержания государственных преступниц на Нерчинской каторге во второй половине XIX в. исследовала З. В. Мошкина [27].
В конце советской эпохи в связи со снятием жёстких идеологических рамок с исторических исследований усилился интерес к судьбам представительниц разных политических партий дореволюционной России. Привлечение новых документов позволило актуализировать биографии народниц- террористок, включая сведения о наказании. Так, в сборнике «Дерзновение» помещена статья Д. В. Валового о С. Л. Перовской [6]. В. М. Крамова опубликовала книгу о Л. А. Волкенштейн [24]. Т. А. Богданова исследовала судьбу В. И. Засулич [3].
В постсоветской историографии сохранилась тенденция опосредованного изучения практики назначения и исполнения наказания в отношении народниц, вовлечённых в революционный террор, преимущественно в обобщающих трудах по истории терроризма и политической каторги, в работах биографического характера. Следует отметить, что на основе методологического плюрализма поменялись концептуальные подходы к изучению самого феномена отечественного политического терроризма; существенно расширилась источниковая база. В контексте рассматриваемой темы интерес представляют исследования О. В. Будницкого и О. Н. Квасова по истории революционного терроризма в России [5; 21]. На страницах их трудов отражён женский аспект данного явления, в рамках которого затронуты вопросы, связанные с наказанием народниц. Изучение поведения народниц- террористок на политических судебных процессах продолжил Н. А. Троицкий [48], на каторге -- З. В. Мошкина [28]. Оба автора посвятили статьи судьбе М. И. Кутитонской, акцентировав внимание на её наказании [51; 26]. Сюжеты, связанные с арестом, заключением и казнью С. Л. Перовской, подробно освещены в монографии Т. В. Цымриной [56]. Описание условий и режима содержания государственных преступниц в Шлиссельбургской тюрьме содержится в статье О. А. Платошиной [38]. Положение террористок-народниц в местах заключения стало предметом анализа А. М. Никитина и С.Н. Лосевой [32].
Среди зарубежных авторов, внесших вклад в освещение исследуемой темы, следует отметить Дж. Кеннана (США), который в контексте изучения ссылки в Сибирь обращался к судьбам террористок, отбывавших там наказание [22]. Ввиду наибольшего интереса зарубежных исследователей к идеологии революционного народничества, нежели к его практике, рассматриваемая тема фрагментарно затронута в трудах польских историков Л. Баумгартена [57] и Л. Базылова [58] по истории «Народной воли». В рамках женских исследований (“women's studies”) интересна работа А. Силджак (Канада), в которой заново пересмотрено дело В. И. Засулич [59].
Документальную основу исследования составляют опубликованные источники: отчёты судебных политических процессов 1880-х гг., периодическая печать (журналы «Былое», «Каторга и ссылка»), документы личного происхождения (мемуары, автобиографии, переписка участников и очевидцев событий). Некоторые из публикаций -- уникальнейшие для своего времени. Например, «Архив «Земли и воли» и «Народной воли» (1932) [1].
В настоящей статье обобщён и уточнён опыт наказания народниц за участие в политическом терроризме 70-80-х гг. XIX в. с учётом современных тенденций исторической науки.
Отправной точкой народнической волны в истории революционного террора в России, значительно дестабилизировавшего внутреннюю политическую и социально-экономическую ситуацию в стране, стал выстрел В. И. Засулич 24 января 1878 г. в петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова. Так «идеальная дева» отомстила чиновнику за незаконное распоряжение о наказании розгами содержавшегося в Доме предварительного заключения народника А. С. Боголюбова, вызывавшего возмущение общественности и радикальные настроения среди молодёжи. Засулич арестовали и поместили до суда в одиночную камеру женского отделения той же «предвариловки» на ул. Шпалерной. 31 марта 1878 г. её дело рассмотрел Петербургский окружной суд под председательством А. Ф. Кони в открытом заседании с участием присяжных заседателей. Несмотря на очевидность вины, дело Засулич разбиралось не как политическое. Её деяние было квалифицировано по ст. 1454 «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» (1845) и предусматривало наказание в виде лишения всех прав состояния и ссылки в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет [45, с. 96]. Но присяжные оправдали Засулич. Оправдательный вердикт получил в обществе большой резонанс. На другой день его опротестовали, но Засулич уже покинула Россию. Судебные чиновники и освободивший её начальник Дома предварительного заключения были наказаны [52, с. 92]. Во избежание подобных эксцессов дела о насилиях над должностными лицами по закону от 9 мая 1878 г. изъяли из компетенции судов присяжных, а законом от 9 августа 1878 г. все дела по государственным преступлениям временно передали военным судам [2, с. 49-50]. Общественное одобрение оправдательного приговора Засулич способствовало всплеску террористической активности в стране, но для неё самой покушение принесло разочарование в результативности индивидуального террора, стало пределом в проявлении революционного насилия.
Одними из первых народниц, осуждённых за причастность к террору, были Н. А. Армфельдт и М. П. Ковалевская (урождённая Воронцова), члены кружка «киевских бунтарей», готовившего акты возмездия против представителей власти. Киевский военно-окружной суд на процессе, проходившем с 30 апреля по 4 мая 1879 г., приговорил обеих к ссылке в каторжные работы на заводах на 14 лет и 10 месяцев и лишению прав состояния. (Последнее сопровождало присуждение к смертной казни, каторге и ссылке на поселение.) 13 мая приговор был конфирмован. 14 мая осуждённых отправили через Москву в Забайкальскую область, на Кару. К месту отбытия наказания их доставили в начале 1880 г. [13, стб. 55]. Судьбы женщин сложились по-разному.
Н. А. Армфельдт пробыла на Нижней Каре до перевода в 1882 г. в Усть-Карийскую каторжную тюрьму [40, с. 94]. В 1885 г. её выпустили в вольную команду. Вскоре она вышла замуж и родила сына [44, с. 269], а в сентябре 1887 г. скончалась от приобретённой в тюрьме чахотки [40, с. 105].
М. П. Ковалевскую в 1881 г. по состоянию здоровья перевели с Кары в Минусинск, где отбывал ссылку её муж. В 1882 г. осуждённую возвратили назад. В 1883 г. за участие в протестах каторжан против ужесточения режима её вывозили в Иркутскую тюрьму, а в 1887 г. снова вернули на Кару [13, стб. 597]. Ковалевская вместе с Н. К. Сигидой (Малаксиано), Н. С. Смирницкой и М. В. Калюжной стала жертвой «карийской трагедии». Она скончалась по одной версии, 7 ноября, по другой -- 12 ноября 1889 г. [13, стб. 597; 20, с. 71] в результате протестного суицида после высечения розгами Си- гиды. Причиной смерти признали отравление мышьяком [20, с. 71].
Впервые в России смертный приговор вставшей на путь террора женщине был вынесен 7 мая 1879 г. Киевским военно-окружным судом на втором процессе по делу «киевских бунтарей». Это была С. А. Лешерн фон Герцфельдт, член кружка В. А. Осинского, арестованная после вооружённого сопротивления 24 января 1879 г. [13, стб. 774]. На суде она отказалась от показаний и защиты, а о приговоре сказала, что «первая покажет, как женщины умирают» [48, с. 32]. По конфирмации 13 мая повешение Лешерн заменили бессрочной каторгой. В начале 1880 г. её доставили на Кару. В 1882 г. Лешерн совершила попытку суицида, на причину которого бытуют две точки зрения. Согласно первой, таким способом она выразила протест против насильного переодевания женщин в арестантское платье [22, с. 221]. По другой версии, после поступления на каторгу «не казнённая» Лешерн «тяжко тосковала», а после отравления её «выручили из лап смерти» [44, с. 282]. По мнению З. В. Мошки-
ной, пережитое повлияло на поведение осуждённой: «она стала придерживаться тактики компромисса с начальством и выживания» [28, с. 57]. Это предположение противоречит информации С. О. Це- дербаума о том, что Лешерн отвергла предложение столичного чиновника об освобождении в обмен на раскаяние, «предпочтя долгие годы каторги и смерть в Сибири измене своим убеждениям» [55, с. 52]. В сентябре 1890 г. её перевели в вольную команду. По манифесту 1891 г. срок работ осуждённой снизили до 20 лет. В 1894 г. её выпустили на поселение. Поселилась Лешерн в Селенгинске, где в 1898 г. скончалась от пневмонии (по другим сведениям, умерла она в Верхнеудинске) [13, стб. 774].