Конституции ряда государств постсоветского пространства выдвигают концепт исторически прерванной суверенной государственности. Субъектом, прервавшим историю национального государства, позиционируется СССР. Соответственно, новые, образованные после распада СССР государства, заявляют о своем преемстве по отношению к государствам, возникшим на фазовом переходе между Российской империей и Советским Союзом, но ни в коем случае ни к советским республикам. Так, Эстонская Конституция обращается как к источнику легитимизации к самоопределению Эстонии в феврале 1918 г. [17]. Конституция Грузии акцентированно обращается к принципам грузинской Конституции 1921 г. [18].
Концепция построения национального государства предполагает в том числе и закладку исторических оснований для его создания. Такими основаниями могут являться, во-первых, выводимые издревле государственные истоки суверенного существования и, во-вторых, великие свершения предков в прошлом. Обе эти компоненты логично встраиваются в тексты конституций. Историческая часть в этом случае служит средством легитимизации государства - нации.
Своеобразным панегириком Кемалю Ататюрку выступает Конституция Турции. Его имя шесть раз упоминается в конституционном тексте, что является рекордом в отношении исторических персоналий, упоминаемых в национальных конституциях. Образ Ататюрка соотносится с заявляемой в Конституции Турции ценностной повесткой гражданского национализма [19].
Борьба с колониализмом и его последствиями определяет основное содержание исторического нарратива Конституции Мьянмы. Конституционный текст открывается с обращения к "глубоким и выдающимся историческим традициям", существованию единого независимого суверенного государства в прошлом. Основной исторической драмой определяется утрата в 1885 г. мьянмским народом суверенного существования в результате колониального вмешательства. Развернувшаяся антиколониальная борьба, стоящая многих жертв, завершилась восстановлением в 1948 г. национального суверенитета. Последующее историческое развитие определялось перерастанием национально-освободительного движения в движение демократическое, как логическое следствие восстановления суверенных потенциалов страны [20].
Четыре этапа истории фиксируется в историческом нарративе Конституции Лаоса. В фокусе первого этапа находится образование в XIV столетии древнейшего лаосского государства королем Фа Нгума. Второй этап датируется началом XVIII в. и определяется внешними завоеваниями и десуверенизацией Лаоса. При этом подчеркивается героическое сопротивление в борьбе лаосцев за независимость и свободу. На третьем этапе эта борьба под руководством коммунистической партии Индокитая и народно-революционной партии Лаоса вышла на принципиально иной уровень и завершилась освобождением страны и созданием в 1975 г. Народно-демократической республики Лаос. Четвертый, современный этап, характеризуется как наступление новой эры - "эры независимости страны и свободы людей" [21].
Исторические апелляции, связанные, с одной стороны, с национально-освободительным, а с другой, с демократическим движением содержатся и в Конституции Кореи. Корейская Конституция выводит истоки легитимизации с "незапамятных времен", воздерживаясь при этом от конкретной датировки или конкретизации древних государственных образований. Национально-освободительная компонента истории акцентируется в корейской Конституции обращением к антияпонскому восстанию 1919 г. Демократическая компонента выражается в ссылке на апрельское восстание 1960 г., в результате которого произошло свержение режима Ли Сын Мана, и позиционируемое в Конституции страны как "восстание против несправедливости" [22].
Стремление заявить свою национальную историю в качестве осевой истории человечества прослеживается в ряде конституций стран Востока. Развернутое изложение истории Египта на фоне мировой истории предлагает, в частности, последняя Египетская Конституция. Египет в ней так и позиционируется в качестве "сердца мира". Открывается исторический нарратив апелляцией к созданию в долине Нила первого в истории человечества централизованного государства, поразившего мир чудесами цивилизации. С Египтом связывается в предлагаемой конституционной версии зарождение всех трех авраамических религий - иудаизма, христианства и ислама. Последующими вехами истории Египта определяются в Конституции создание Мухаммедом Али египетского государства в девятнадцатом столетии, антибританская национально-освободительная борьба, восстановление суверенитета при Гамале Абделе Насере. Заявляется об одержанных египтянами великих победах над внешними врагами - под руководством Насера и в дальнейшем - под руководством Садата. Характерно, что в мире военные операции времен Насера и особенно Садата не принято оценивать в качестве египетских побед. Завершается историческая канва сюжетной линией о революции 2011--2013 гг. Эта революция позиционируется как открытие новой эпохи в истории человечества, явления всемирно-исторического значения [23].
Однозначным позиционированием своей страны в качестве ядра мирового цивилизационогенеза начинается историческая репрезентация Конституции Ирака. В единый исторический нарратив, помимо мусульманской истории, включается и история Древнего Междуречья. Такое объединение исламской истории с условно языческим периодом истории вызывает, как известно, большую полемику в мусульманском мире. Тем не менее, начиная с цитаты из Корана, далее Конституция Ирана позиционирует иракцев как людей Междуречья. Сообщается, что именно Ирак явился исторически колыбелью цивилизации. Мировое историческое значение Ирака раскрывается через дарование человечеству арифметики, алфавита, первого закона. "В нашей нации, - утверждается в преамбуле иракской Конституции, - была установлена эра самого справедливого правосудия среди прочих наций". От достижений древней цивилизации далее перекидывается мост ко дню сегодняшнему, кульминацией которого представляется свержение режима "деспотической банды" 2005 г. Перечисляются репрессии, осуществленные режимом, говорится о страданиях народов. Исторический процесс предстает, таким образом, в следующей схематической развертке: древняя великая история - историческое безвременье - открывающаяся перспектива возрождения [24].
С тезиса о национальной истории как истории непрекращающейся борьбы открывается Конституция Алжира. "Его история, - заявляется с первых строк конституционного текста, - это длинная цепь сражений за свою независимость, которые навечно сделали Алжир землей свободы и благородства". Точкой исторического отсчета алжирской истории определяется Нумидийское царство. Древняя история соединяется с историей исламского Алжира. Войны, которые исторически вел алжирский народ преподносятся как онтологические, и их смысл раскрывается в борьбе "против его культуры, ценностей и основных составляющих его идентичности". "Величайшим взлетом алжирской истории" позиционируется в Конституции создание в 1954 г. Фронта национального освобождения, начавшего борьбу за национальное освобождение. Жертвы, принесенные в борьбе за свободу и суверенитет, сакрализуют исторически, сообразно с Конституцией, современное независимое алжирское государство [25].
Конституция Ирана дает детализированное изложение истории борьбы имама Хомейни против тиранического шахского режима. Разоблачается "Белая революция" 1963 г. - реформы шаха Мохаммеда Реза Пехлеви как усиление зависимости Ирана от сил международного империализма. Заявляется об антииранском американском заговоре, реализованном в шахское правление. В художественно-эмоциональных красках описывается народная борьба против тирании, говорится о жертвенном подвиге иранских шахидов. Историческое значение революция 1979 г. раскрывается в ее исламском характере, чем она отличается от прежних революций - антидеспотической и национально-освободительной направленности. Конечная цель этого исторического поворота видится в том, чтобы прийти к Богу. Исторический процесс оказывается сопряжен с идеалами Божественного устроения жизни. В конституционном объяснении развертки истории прослеживается преломление философии Провиденциализма, что позволяет отводить Конституции Ирана особое место в тематике конституционных исторических репрезентаций [26].
Определенная апелляция к прошлому содержится и в Конституции Российской Федерации. Законодатель избежал в данном случае исторической конкретизации, что, очевидно, определялось ситуацией раскола в историческом сознании российского социума на фазе перехода от советской к постсоветской модели. Конституция РФ, декларируя многонациональный характер российского государства, ссылается на исторически сложившееся государственное единство народов России. Память предков называется в качестве одной из основ легитимизации Российского государства. Неоднозначное отношение вызывает сегодня положение преамбулы о возрождении суверенной государственности России. Из него, с точки зрения отдельных экспертов, следует отрицание российской суверенности применительно к советскому периоду истории. Это положение наглядно иллюстрирует политический контекст принятия Конституции РФ 1993 г., когда еще были свежи в памяти обстоятельства противостояния советского и российского руководства, выразившиеся, в частности, в принятии в 1990 г. Декларации о государственном суверенитете РСФСР [27].
Вероятно, для ситуации начала 1990-х годов с вероятными перспективами гражданской войны и территориального распада принятие более определенных версий истории на уровне Конституции могло бы иметь дезинтеграционные последствия. Сегодня при достигнутой консолидации российского общества требуется уже принимаемая в качестве национального консенсуса единая версия исторической репрезентации России. Соответственно, в случае разработки новой Конституции РФ, что не следует исключать ввиду изменившихся мировых политических реалий, будет, вероятно, артикулирован запрос и на репрезентуемую официально версию российской и всемирной истории.
Конституционные тексты, как показывает проведенный обзор, часто используются в мировой практике в качестве одного из средств государственной исторической политики. Закрепленные на уровне основного закона положения в представлении национальной истории становятся матрицей формирования исторического сознания народа. Эти положения составляют канву того, что определяется в качестве "священной истории" нации. С опорой на конституцию они защищаются от пропагандистских информационных атак и кощунственных действий.
С учетом достаточной распространенности исторического нарратива в текстах конституций государств мира они могут служить источником для понимания позиционирования государств в преломлении к прошлому. С одной стороны, конституции, содержащие исторический нарратив, оказываются историографическим источником, так как задают матрицу официальной версии национальной историографии. Другим их источниковедческим значением является возможность их рассмотрения как политологического феномена в контексте понимания национальной государственной исторической политики.
Если понимать национальную идею как выражение отношения нации к прошлому, настоящему и будущему, то без компонента истории ее генерирование оказывается невозможным. Конституционный формат исторической репрезентации государства достаточно распространенный, но не единственный. От особенностей политической культуры зависит в значительной степени выбор этих форматов, но сама по себе репрезентация истории со стороны государства объективно необходима для обеспечения национального существования.
Библиографический список
1. Бордюгов ГА. "'Войны памяти" на постсоветском пространстве. М., 2011.
2. Вяземский Е.Е. Историческая политика государства, историческая память // Проблемы современного образования. 2011. № 6. С. 89-97.
3. Дюков А.Р. Историческая политика или историческая память // Международная жизнь. 2010. № 1. С. 133-148.
4. УортманР.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии: в 2 т Т 1: От Петра Великого до смерти Николая I; Т 2: От Александра II до отречения Николая II. М., 2004.
5. Багдасарян В.Э. Аксиология Конституции / Конституция 1993 года и российский либерализм: к 20-летию российской Конституции: сборник научных статей. Орел, 2013. С. 50-61.
6. Багдасарян В.Э. Конституции постсоветских государств с позиции обеспечения государственного суверенитета // Вестник МГОУ Сер.: Юриспруденция. 2015. № 2. С. 19-31.
7. Кукушкин Ю.С., Чистяков О.И. Очерк истории Советской Конституции. М., 1987.
8. Конституция Китайской Народной Республики // Конституции государств Азии: в 3 т.
Т. 3: Дальний Восток. М., 2010. С. 209-258.
9. Конституция Кубы. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=1248
10. Конституция Социалистической Республики Вьетнам // Конституции государств Азии: в 3 т. М., 2010. Т 3. С. 99-146.
11. Конституция Республики Хорватия. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=107
12. III Речь Посполитая (с 1989 по н.в.). URL: http://polandinfo.ru/Container/Details/996
13. Конституция Республики Польши. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=112
14. Конституции буржуазных стран. Т. 1: Великие державы и западные соседи СССР. М.; Л., 1935.
15. Конституция Словацкой Республики. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=110
16. Конституция Литовской Республики. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=115
17. Конституция Эстонской Республики. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=105
18. Конституция Грузии. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=130
19. Конституция Турецкой Республики. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=84
20. Конституция Республики "Союз Мьянма" // Конституции государств Азии: в 3 т. М., 2010. Т 3. С. 547-664.
21. Конституция Лаосской Народно-Демократической Республики // Конституции государств Азии: в 3 т М., 2010. Т. 3. С. 297- 322.
22. Конституция Республики Кореи // Конституции государств Азии: в 3 т. М., 2010. Т. 3. С. 977-1010.
23. Арабская Республика Египет. Конституция 2014 г URL: http://worldconstitutions.ru/?p=1013
24. Конституция Республики Ирак // Конституции государств Азии: в 3 т Т 1: Западная Азия. М., 2010. С. 181-224.
25. Конституция Алжирской Народно-Демократической Республики. URL: http://worldcon- stitutions.ru/?p=53
26. Конституция Исламской Республики Иран // Конституции государств Азии: в 3 т. М., 2010. Т 1. С. 225-274.
27. Конституция Российской Федерации. Гимн Российской Федерации. Герб Российской Федерации. Флаг Российской Федерации. М., 2009.