Национальные образы истории в конституциях стран мира
В.В. Бушуев, кандидат философских наук, директор Фонда Андрея Первозванного
Аннотация
Рассматриваются существующие в мировой практике представления об истории государств мира в текстах конституций. Выявляются основные составляющие схематического отражения развития исторического процесса. Формируется схема репрезентации национального прошлого по девятнадцати конституциям стран мира.
Ключевые слова и словосочетания: конституция, история, историческая политика, национальное государство, идеология.
V.V. Bushuev, Candidate of Sciences (Philosophy), Foundation of Saint Andrew the First-Called
NATIONAL IMAGES OF HISTORY IN THE CONSTITUTIONS OF THE WORLD
The approaches to presenting the history of the world's states in the texts of constitutions existing in the world practice are considered. The main components of the schematic reflection of the historical process are revealed. The scheme of representation of the national past in the nineteen constitutions of the countries of the world is presented directly.
Key words and word-combinations: constitution, history, historical policy, national state, ideology. конституция государство история
Актуальность заявленной темы определяется широким дискурсом по проблематике исторической политики (или "политики национальной памяти") [1--3]. История, помимо познавательной функции, как наука обладает также определенными социальными функциями, важнейшая из которых - репрезентация соответствующего государства. Проблеме репрезентации государственных режимов отводится в последнее время значимое место в научном дискурсе. Катализатором этого дискурса применительно к историческим нарративам явилось издание монографии Р. Уортмана "Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии" [4].
Существуют различные форматы исторической репрезентации государства, один из возможных - тексты конституций. Конституции в настоящее время отсутствуют лишь в нескольких странах, что объясняется приоритетностью традиции (Великобритания, Канада, Новая Зеландия, Швеция, Израиль, Саудовская Аравия). В этом отношении конституционный формат репрезентации может быть позиционирован сегодня как универсальный.
Идентифицируется два типа конституций. Первый представляет собой конституционные тексты как юридизированный документ с минимальным содержанием идеологических апелляций. Для такого формата конституций обращение к историческому прошлому в целом не характерно. Отсутствие или минимизация исторического нарратива не дает оснований утверждать, что соответствующая конституция хуже, чем те, в которых этот нарратив присутствует, а позволяет отнести ее к другому типу политической культуры.
Второй тип конституций условно может быть определен как аксиологический. Ему, наряду с собственно юридическими положениями, присуще определенное представление о базовых ценностях и смыслах соответствующего государственного устроения. Одной из важнейших составляющих данного типа конституции является обращение к историко-генезисным основаниям репрезентуемого государства. Как правило, такая историческая апелляция содержится в преамбулах конституций [5; 6].
В конденсированном историческом нарративе наглядно проявляется выбор той или иной версии мировой истории. Национальная история встраивается в мировую в качестве ее осевой компоненты. Основными сюжетными линиями исторического нарратива конституционных текстов является следующее: образование национального государства; национально-освободительная борьба; социальная революция; борьба с внешними противниками. Все эти составляющие, представляя прошлое, в конституциях выражают сакральную матрицу исторического сознания соответствующего социума, "священную историю" народа. Закрепленность ее на уровне конституции, как основного закона, позволяет защищать сакральные страницы истории и сакрализированных исторических героев от дискредитации.
Обращение в текстах конституций к историческим персоналиям предполагает наличие общественного консенсуса в отношении признанных в качестве отцов-основателей соответствующей нации или соответствующего государства в его современной фазе существования. Исторические образы в конституциях - культурные герои и связанные с ними ценности и идеи - воспринимаются базовыми для данного общества.
Рассмотрим наиболее яркие примеры преломления исторического нарратива в текстах национальных конституций. Цель такого рассмотрения - соотнесение представления версий истории с политикой репрезентации государств мира, осуществляемой ими исторической политикой.
В версии устремленности от "темного прошлого" к "светлому будущему" представлен исторический нарратив в конституциях с заявляемой идеологией построения социалистического / коммунистического общества. Главным образом представляемая в них история выражена через тему борьбы в рамках осуществления великого социального проекта. Как правило, социальная борьба дополняется тематической компонентой национальной борьбы против сил империализма.
Конституция СССР 1977 г. презентовала советский этап истории человечества. Несформированность собственного советского исторического нарратива отражалась, соответственно, и в отсутствии представления об истории в более ранних конституционных текстах - Конституции РСФСР 1918 г., Конституциях СССР 1924 и 1936 гг. Единственной исторической апелляцией Конституции 1924 г. можно условно считать указание, что при капитализме на протяжении десятков лет национальный вопрос остается нерешенным и находит свое разрешение только с создания советского государства. Зато Конституция СССР 1977 г. давала развернутое изложение истории СССР на фоне всемирной истории. В событийный исторический перечень были включены Великая Октябрьская социалистическая революция, Гражданская война и иностранная военная интервенция, послереволюционные социально-экономические преобразования, Великая Отечественная война, построение "развитого социалистического общества". Из исторических персоналий упоминался только В.И. Ленин. Октябрьская революция преподносилась в конституционном изложении как "всемирно-исторический поворот от капитализма к социализму". Советское государство позиционировалось в качестве государства "нового типа". Подчеркивалось, что социалистическое общество создавалось в СССР впервые в истории человечества. Указывалось на значение победы Советского Союза в Великой Отечественной войне для мира в целом - развития социализма, демократии, национального освобождения. В целом через советский исторический нарратив в качестве определяющей проводилась идея, что именно СССР является двигателем мирового исторического процесса. В использовании категорий капитализм, социализм, коммунизм проявлялась приверженность формационной схеме рассмотрения исторического процесса [7].
В отличие от советского конституционного изложения истории в Конституции КНР излагается не только послереволюционная, но и дореволюционная история страны. Историческое изложение начинается с 1840 г. - даты начала Первой опиумной войны. Указывается, что с этого времени Китай был превращен в полуколониальное государство. Пять раз в тексте подчеркивается, что старый Китай являлся феодальным государством. Наряду с феодализмом врагом революции называются в Конституции КНР империализм и бюрократический капитализм. В отличие от советской Конституции, в которой разработчик счел возможным дать только одну историческую фигуру - Ленина, в китайском конституционном тексте сразу три - Сунь Ятсен, Мао Цзэдун, Дэн Сяопин. Помимо социалистической революции 1949 г., признавалась и важная роль Синьхайской революции 1911 г. В применении к периоду руководства КПК Мао Цзэдуном указывалось на факт совершения определенных ошибок, которые преодолевались по мере строительства китайского социализма. Вооруженные конфликты, в которые вступал Китай уже после революции 1949 г., в том числе конфликт 1969 г. с СССР, обозначается таким образом, что китайский народ и Национально-освободительная армия КНР "одержали победу в борьбе против агрессивных и подрывных действий, вооруженных провокаций империализма и гегемонизма". Под понятием "гегемонизм", отделяемом от империализма, который согласно ленинской теории связывался с развитием капитализма, содержался намек на СССР. В целом обращает на себя внимание выстроенность преемственной линии исторического развития китайского социалистического проекта, в рамках которой нашлось место и Сунь Ятсену, и Мао Цзэдуну. Такой преемственной линии, как известно, не удалось выстроить в советском изложении исторического процесса, с характерным для него купированием периодов [8].
Историческая часть Конституции Кубы представляет этапы борьбы кубинского народа против сил колониализма и империализма. Первым этапом в качестве завязки истории определяется борьба аборигенов - индейцев, которые, как сообщается в конституционном тексте, "предпочли быть истребленными, но не покорились". Следующий этап - борьба рабов, поднимавших восстания против власти господ. К третьему этапу относятся войны кубинского народа против испанского владычества 1868--1898 гг. Достигнутая на этом этапе победа была отнята у кубинцев в результате "осуществленной империализмом янки интервенции и военной оккупации". Пятидесятилетняя борьба против империалистического господства, завершившаяся победой Народной революции в январе 1959 г., составляет содержание четвертого, наиболее сакрализуемого этапа. В Конституции Кубы заявляется о решимости народа вести и "дальше победоносную Революцию Монкады и "Гранмы", Сьерры и Хирона". Содержится здесь упоминание и марксистско-ленинских идей, которыми руководствовались революционеры, и помощь, оказанная Кубе со стороны Советского Союза. Пятым этапом, согласно выстроенной логики репрезентации современного кубинского государства, является этап построения социалистического общества, как прыжок от колониального прошлого в "царство свободы". Из исторических персоналий в Конституции Кубы названы Хосе Марти и Фидель Кастро. Цитатой из Марти как моральным императивом для кубинцев и завершается преамбула Конституции страны [9].
Конституция Вьетнама открывается обращением к тысячелетней истории вьетнамского народа. Но основное акцентированное содержание исторического нарратива - история, связанная с деятельностью Хо Ши Мина, включающей основание компартии, национальную освободительную борьбу, войны против внешней агрессии. Как особо славные свершения указываются непосредственно две военные операции - победа в 1954 г. над французской армией в битве при Дьенбьенфу и победа, достигнутая в 1975 г. в ходе реализации операции "Хо Ши Мин". Применительно к теме революционной борьбы указывается на несколько ее этапов - национально-освободительную фазу, национально-демократическую фазу, фазу построения социалистического общества. Поздней инкорпорацией в Конституцию Вьетнама явилось положение о начавшемся с 1986 г. и инициированным VI Съездом Коммунистической партии Вьетнама процесс "обновления страны". При этом принципиально важно, что современный этап позиционируется как исторически преемственный по отношению ко всем предыдущим этапам и определяется прежней стратагемой построения социализма на основе марксистско-ленинской идеологии и идей Хо Ши Мина [10].
Заметное отличие имеют конституции ряда восточноевропейских государств от "шаблонных" конституций стран Западной Европы, которое проявляется как раз в акцентированности исторического нарратива. Акцентированное обращение к истории определялось задачами легитимизации суверенитета новой посткоммунистической государственности. Суверенитет обосновывался именно за счет апелляции к национальным формам государственного существования в прошлом.
Череда форм государственного существования хорватского народа как обоснование исторического права на государственный суверенитет представлен в преамбуле Конституции Хорватии. В этом перечне: хорватские княжества VII в.; средневековое государство Хорватии, основанное в IX в.; королевство Хорватии, учрежденное в Х в.; хорватской государственности в хорватско-венгерской личной унии; Хорватии в составе империи Габсбургов; Королевства Хорватии и Славонии в составе Австро-Венгрии; Хорватии в состав Королевства словенцев, хорватов и сербов; бановина Хорватия в королевстве Югославии; хорватского государства периода Второй мировой войны; Народная Республика Хорватия и Социалистической Республики Хорватия в составе СФРЮ. Особо обращает внимание включение в этот перечень усташского государства, созданного под немецко-итальянским патронажем в 1941 г. Обнаруживался и антибелградский вектор, задаваемый контекстом принятия Конституции страны. Подчеркивалось, в частности, что хорватский Сабар никогда не санкционировал создания Королевства Югославии. Хорватско-сербская война 1991-1995 гг. позиционируется как война Отечественная, что не может не вызывать диссонанса с традиционным для российской традиции пониманием отечественных войн в качестве всенародного сопротивления внешним завоевателям, но никак не этническое противоборство [11].
Своеобразный и небесспорный исторический концепт заявляется в Конституции Польши. Суть его состоит в выдвижении версии о преемственном по отношению друг к другу существовании трех польских республик. В качестве первой республики позиционируется Речь Посполитая, второй - польское государство 1918--1945 гг., третьей - современная Польша. Обращает на себя внимание целевое исключение из этого нарратива советской Польской Народной Республики. Характерно, что ст. 13 Конституции Польши наряду с установлением запрета на идеологии фашизма и нацизма, устанавливает запрет и на идеологию коммунизма. Три польские республики в современной польской литературе часто также позиционируются и как три Речи Посполитые [12]. Пример Конституции Польши дает яркую иллюстрацию того положения, что, если в одних случаях государственная историческая политика ориентирует на идею непрерывности национальной истории, то в других - ее фрагментарности и отбора периодов под заданный идеологический образ [13].
Формирование подобного подхода прослеживается и в более ранней Конституции Польской Республики, принятой в апреле 1935 г. Ее ключевым тезисом в исторической репрезентации было воскрешение Польши после времен государственного небытия: "Воскресшее благодаря борьбе и жертвам лучших своих сынов, оно в ходе истории должно передаваться от поколения к поколению", - декларировалось в первой статье Конституции Польской Республики 1935 г. [14, с. 225].
Конституция Словакии, в отличие от большинства конституций, обращающихся преимущественно к событийной канве современной истории, апеллирует к средневековым образам. Из конкретных исторических образов в ней содержится две апелляции - к духовному наследию Кирилла и Мефодия и к историческим заветам Великой Моравии - раннефеодального славянского государства IX - начала X в. При этом речь идет не просто о дани памяти, а об исторических заветах Великой Моравии, то есть неких ценностно-смысловых принципах, адресуемых потомкам. Идентификация Словакии с Великой Моравией вызывает вопросы и в связи с территориальными рамками великоморавского государства, простиравшегося, помимо словацких, на территории современных Чехии, Венгрии, Малой Польши, части Украины и Силезии [15].
К созданному в Средние века Литовскому государству, равно как ко всем Литовским статутам и Конституциям Литовской Республики, обращается в обосновании легитимизации современной национальной государственности Конституция Литвы. Опыт истории в ней представлен как защита свободы, независимости, сохранение национального духа, родного языка, письменности и обычаев [16].