Мотив «...Проездиться по России» в «Выбранных местах из переписки с друзьями» Н. В. Гоголя и путевых записках 1840-х гг. Травелог в школьном и вузовском обучении
гоголь записка переписка
Е. И. Анненкова
Д. Р. Гоперхоева
В статье рассматриваются возможности изучения в школьной и вузовской практике жанра путешествия, актуального для отечественной литературы в течение нескольких столетий и в настоящее время активно изучаемого историками литературы. Анализируется семантика мотива, сформулированного Н. В. Гоголем в «Выбранных местах из переписки с друзьями» и вынесенного в заглавие одной из глав («Нужно проездиться по России»), определяется его место в контексте книги, а также значимость этого мотива для общественной и литературной жизни середины XIXв. Анализ путевых записок этого времени свидетельствует о нарастающем интересе к поездкам по родной стране и постепенном уравнивании по значимости путешествий по России с путешествиями по Европе. В работе выявляется, какие содержательные аспекты литературы путешествий могут быть перспективными в образовательном пространстве современной школы: ориентированность травелога на документальность способствует более глубокому пониманию исторического контекста определенного периода, а знакомство с различными произведениями благоприятно повлияет на расширение читательского опыта учащихся.
Ключевые слова: Россия, путешествие, изучение, литературный контекст, травелог, история русской литературы, Н. В. Гоголь, В. Г. Белинский, М. П. Жданов, К. Д. Ушинский, С. П. Ше- вырев.
E. Annenkova, D. Goperkhoeva
THE THEME “...TO TRAVEL ACROSS RUSSIA” IN “THE SELECTED PASSAGES FROM CORRESPONDENCE WITH FRIENDS” BY N. V. GOGOL AND NOTES OF A JOURNEY OF THE 1840S: TRAVELOGUE IN SECONDARY AND HIGHER EDUCATION
The paper discusses the opportunities for studying the travelogue genre, which was popular in Russian literature over several centuries and is now being actively studied by literary historians, in secondary schools and higher education institutions. The author attempts to analyse the semantics of the theme formulated by Nikolai Gogol in “The Selected Passages from Correspondence with Friends ” and used as the title for one of the chapters (“One has to travel across Russia ”), and to define the motive's place in the context of the book and the importance of this motive for public and literary life in the mid-19th century. The analysis of the travelling notes of the time confirms an increasing interest in taking journeys around the native land and a gradual establishment of balance between the importance of travelling across Russia and travelling across Europe. The paper highlights substantial aspects of notes on a journey that can become part of the modern educational space: the focus of a travelogue on documentation provides the reader with a deeper understanding of the historical context of a certain period, and the acquaintance with various works has a positive influence on the expansion of the students ' experience as a reader.
Keywords: Russia, travel, research, literary context, travelogue, history of Russian literature, N. V. Gogol, V. G. Belinsky, M. P. Zhdanov, K. D. Ushinsky, S. P. Shevyrev.
«... Мир в дороге, а не у пристани» [9, с. 455] -- один из тезисов, важных для Гоголя в 1840-е гг. Писатель нашел некую формулу, которая выражает умонастроение человека Нового времени, одновременно рождая ряд вопросов, поскольку фраза Гоголя содержит в себе и прямой, и метафорический смысл. Путешествие становится своеобразной доминантой культурной и общественной жизни конца XVIII -- первой половины XIX (а также, можно попутно отметить, конца XX и первых десятилетий XXI) вв. Но «дорога» может быть прочитана не только как знак стремительных перемещений, новых впечатлений и знакомств, приобщения к неизведанному, но и как путешествие внутрь самого себя, как поиск собственного духовного пути, побуждающий оторваться от привычной «пристани».
Что, прежде всего, стояло для самого Г о- голя за этой фразой: «мир в дороге, а не у пристани»? И насколько в образовательном пространстве нашего времени, столь неоднородном и сложном, может быть исследована длительная традиция путешествий с учетом опыта писателя XIX в.?
Поездки в Западную Европу и путешествия по России -- два вектора в развитии русского национального самосознания, заявившие о себе достаточно рано и находящиеся в отношениях взаимодополнения и одновременно скрытой полемичности.
В. М. Гуминский отмечает, что «хождения» к Святым местам, заявившие о себе в XII-XIV вв., продолжавшиеся и позднее [12, с. 151166], к концу XVIII и в первой трети XIX в. сменяются путешествиями на Запад: «На смену средневековому типу паломника по Святым местам приходит получивший широкое отражение в русской литературе (в первую очередь, естественно, в литературе путешествий) тип дворянина, путешествующего по европейским культурным центрам. Сакральное пространство Иерусалима и Палестины древнерусских “хождений” заменяется европейским культурным пространством “путешествий” XYIII-XIX веков, Запад становится для образованной части русского общества “страной святых чудес”, по позднейшей формуле А. С. Хомякова» [12, с. 175]. Действительно, хотя практика поездок в Европу зародилась гораздо раньше [15, с. 2239], своеобразная сакрализация Западной Европы приходится на вторую половину XVIII и первую половину XIX в. Тем более имеет смысл посмотреть, какое место в культурной и общественной практике той поры имели поездки по России. Предпринимались они с различными целями, хотя в большинстве случаев были вызваны служебной необходимостью. Стоит обратить внимание и на то, насколько эти поездки признавались в качестве путешествия как такового и в какой мере осознавалась необходимость путешествия по родной стране в определенный период, а именно в 1840-1850-е гг. Отдельное внимание нужно уделить «отчетам» об этих поездках -- опубликованные путевые записки (травелоги) можно назвать своего рода указателем «осознанности» путешествия по родной стране. Но для понимания контекста стоит обратиться к истории этого явления, рассмотреть, как относились к поездкам по России еще в конце XVIII -- начале XIX в., в период, когда европейское путешествие и записки о нем были модным явлением общественной жизни русского общества.
Примечательно, что первые описания путешествий по России принадлежат иностранцам: рассказ о поездке из Москвы в Петербург англичанина У. Кокса (1778) [14], записки об истории России Г. Миллера [17]. Русские дворяне в это время публиковали свои впечатления от поездок по зарубежным странам. Одно из масштабных путешествий по России, среди целей которого значилось и изучение страны, было предпринято Екатериной II в 1787 г. Записки об этом путешествии оставили некоторые участники поездки, например А. В. Храповицкий [22], статс-секретарь императрицы. также по ее постановлению в исключительно научных целях снаряжались экспедиции для исследования отдаленных районов Российской империи. Но, как известно, Екатерина II была родом из Пруссии и в Россию приехала в пятнадцатилетием возрасте, поэтому нельзя сказать, что она отправилась исследовать свою родную страну, однако ее инициатива не могла не сказаться позитивно на развитии интереса к русским путешествиям.
Отсутствие опубликованных описаний путешествий отечественной тематики в начальный период развития литературы путешествий позволяет сделать вывод, что Россия была слишком привычной для русского человека, он не рассматривал ее в качестве интересного объекта наблюдения. Мода на зарубежное путешествие и его описание, установленная в русской литературе Н. М. Карамзиным, прочно утвердила идею, что рассказывать нужно о европейских реалиях или о каких-либо «экзотических» уголках России. Но большое значение имела и практическая сторона дела -- поездка не воспринималась как путешествие из-за различных неудобств в дороге. «Дороги в европейском смысле этого слова, как сложное инженерно-техническое сооружение, обеспечивающее быстрое и комфортабельное передвижение колесных транспортных средств, появились в России только во второй четверти XIX века» [5, с. 7].
В начале XIX в. в связи с распространением почтовых служб начали появляться так называемые дорожники. Как правило, это был своего рода путеводитель, содержащий список основных достопримечательностей, хотя опубликованный в 1801 г. «Ручной дорожник» Глушкова [8] представляет собой более сложный текст. Е. Е. Милюгина, М. В. Строганов замечают, что под влиянием «Писем русского путешественника» Н. М. Карамзина «..Глушков едва ли не первым в российской массовой книгоиздательской практике решился совместить воедино три разных жанра: дорожник, городской путеводитель и представительский травелог» [18, с. 24]. Нужно отметить, что существовали и специальные журналы от министерств, посвященные исследованию
России, но они носили преимущественно научный характер. На протяжении первых десятилетий XIX в. путешественники предпринимают поездки по центральным губерниям и по отдаленным районам Сибири, однако количество опубликованных траве- логов нельзя назвать значительным. Повышенного интереса к таким поездкам в русском обществе не наблюдалось, что связано в том числе с приостановкой развития литературы путешествий в 1830-е гг. Но уже к концу этого десятилетия путешествие снова оказывается в центре внимания.
В 1837 г. великий князь Александр Николаевич (будущий император Александр II) отправился в путешествие по России, которое продлилось почти полгода. Сопровождал Александра Николаевича его наставник В. А. Жуковский, который и предложил это путешествие как часть учебного плана наследника престола. Он также описал свои впечатления от поездки в письмах. Николай I, и сам любивший путешествовать по России, так определил главный принцип всей поездки: «Путешествие Наследника имеет двоякую цель: узнать Россию, сколько сие возможно, и дать себя видеть будущим подданным. Я хочу, чтобы Великий Князь совершил путешествие свое с наибольшею пользою; чтобы обозревал все, достойное примечания, с надлежащей точки, чтобы видел вещи так, как они есть, а не поэтически; поэзия в сторону, я не люблю ее там, где нужна существенность; Великий Князь должен знать Россию так, как она есть» [19, с. 470]. Александр должен был получить представление о промыслах, хозяйстве, познакомиться со всеми сословиями и профессиональными группами населения. Можно сказать, что необходимость «проездиться по России» была признана на самом высоком уровне.
Само выражение «проездиться по России» впервые встречается в «Выбранных местах из переписки с друзьями» Н. В. Гоголя, и хотя в момент выхода книги в свет в 1847 г. она была воспринята неоднозначно, один из тезисов -- «нужно проездиться по России» -- оказался понятен и близок: он выразил тенденцию, уже формирующуюся, одновременно намечая и возможные пути осуществления заявленного автором призыва (тем более что для Г оголя он означал не только необходимое для каждого россиянина познание России, но и осмысление себя в России).
Вряд ли случайно в «Выбранных местах...» Гоголь рядом размещает главы, на первый взгляд обращенные к разным темам. Друг за другом следуют: «Четыре письма к разным лицам по поводу “Мертвых душ”», «Нужно любить Россию», «Нужно проездиться по России». Русская тема в главе, посвященной поэме, над которой писатель продолжает работать и в 1840-е гг., практически вынесена на первый план, во всяком случае, оказывается неотделима от темы творчества. Упомянув, как были восприняты «Мертвые души», Г оголь сразу переходит к теме, которая его более всего волнует: «... Мы все очень плохо знаем Россию» [9, с. 287]. Собственная, продолжающаяся работа над поэмой, успех или неудача писательского труда увязываются со степенью знания русской жизни.
Писатель удручен безмолвием России. Опубликован первый том поэмы -- «и хоть бы одна душа заговорила во всеуслышанье! Точно, как бы вымерло всё, как бы в самом деле обитают в России не живые, а мертвые души» [9, с. 287]. Создается впечатление, что у автора возникает потребность побудить или даже заставить заговорить саму Россию. Писатель полагает, что именно обычные читатели могут указать «все промахи» его «относительно общественных и частных порядков внутри России» [9, с. 295]; каждого он и побуждает совершить, уже вполне сознательно, путешествие «внутрь России», в ту сферу российской жизни, которая ему наиболее близка. Силой, магией собственного слова Гоголь пытается вовлечь своих читателей в тот духовно-творческий опыт, который предпринят им самим в 1840-е гг., но одновременно он погружает их и в процесс самой жизни.
Постижение русской действительности мыслится не только как результат личных усилий писателя, но и как получение, систематизация, осмысление той информации, которой владеют читатели, современники. Диалогическая форма, которую избирает для «Выбранных мест.» Гоголь (главы- письма обращены к тем или иным читателям и с ними ведется мысленный диалог), подразумевала -- после выхода книги -- и реальный диалог с теми, кто погружен в действительную жизнь, занят «делом самой жизни», как любил говорить Г оголь. Писатель стимулирует своеобразное путешествие в глубины русской жизни читателей, которые на своем служебном или житейском (в том числе семейном) поприще непосредственно с ней соприкасаются и могут нечто ценное о ней рассказать. Корреспонденты Гоголя -- «занимающий важное место», «губернаторша», «исторический живописец», «церковный пастырь», «лирический поэт», «русский помещик», «жена в просто домашнем быту» -- становятся и героями книги, и, как надеялся писатель, окажутся полезны в том числе для читателей: расширят их понимание русской жизни.
Исследователями давно замечено, что в 1840-е гг. Гоголь воспринимает литературу как жизнеделание [2; 7; 11]. Но важно отметить, что это не остается лишь на уровне понимания, некой интенции; это воплощается в фактуре самой книги. Автор буквально заставляет не только «губернаторшу», «живописца», но и обычного, безымянного и безмолвного, читателя погрузиться в русскую жизнь, в ее плоть, познать ее, и как итог -- послужить России. «.У редкого из нас, -- замечает Г оголь, -- доставало столько любви к добру, чтобы он решился пожертвовать из-за него и честолюбьем, и само- любьем, и всеми мелочами раздражающего своего эгоизма и положил самому себе в непреложный закон -- служить земле свой, а не себе, помня ежеминутно, что взял он место для счастья других, а не для своего» [9, с. 290]. И себя автор «Выбранных мест. » ставит в этот же ряд русских людей, которые ответственны перед отечеством: «... услышал болезненный упрек себе во всем, что ни есть в России.» [9, с. 291]. Услышав же «упрек», готов «послужить», сориентировав собственное творчество на познание России «нынешней». Рефлексия о России в сознании Г оголя 1840-х гг., еще раз отметим, неотделима от рефлексии о творчестве. Сами «Выбранные места.» -- в этом контексте -- становятся своеобразным путешествием по России, но путешествием, участвуя в котором, читатель познает и нового автора, и одновременно самого себя: как «гражданина земли своей» и как «внутреннего человека».