Рис. 6. Выкладка Раучуа 18-87, река Раучуа. Фото автора
Конструкция ОБ 030 сложена из скальных отдельностей, доступных на ближайших каменных развалах поверхности холма. Использованы камни от 10 до 50 см в поперечнике. Более мелкие обломки расположены скоплениями, образующими группы по 2 - 4 камня на дуге окружности. Очажная кладка отсутствует.
Структурами второго типа являются выявленные группы в верховьях реки Мильгывеем и среднем течении реки Раучуа. Группа Мильгывеем 1 состоит из 5 выкладок диаметром 4,9-5 метров и расположена на щебнисто-галечной наклонной поверхности конуса выноса правого притока реки Мильгывеем. Одна из структур имеет закрытый очаг диаметром 0,5 метра, у двух других наличествует подчеркнутый пристыкованными снаружи валунчиками вход. В очаге древесный уголь хорошей сохранности. Для строительства использованы валуны размером 15-40 см, которые довольно плотно уложены по диаметру окружностей, расстояние между ними не превышает 20 - 50 см. Камни конструкций очень слабо погружены в подстилающий субстрат, покрыты лишайниками (рис. 5).
Отдельные разрозненные кольцевые структуры в количестве 2 штук отмечены в верховьях реки Мильгывеем, их диаметр составляет 3,9-4,0 метра.
На реке Раучуа группа объединяет три структуры (Раучуа 18-87; 18-88; 18-89) правильной окружности 4-4,5 метра в диаметре (рис. 6). Конструкции расположены на правом борту долины реки Раучуа, занимают поверхность выположеной седловины отрога массива Ольховатый камень на высоте около 60 метров над урезом воды. В двух из них присутствуют закрытые очаги диаметром до 0,5 метра. Под камнями уголь хорошей сохранности и остатки несгоревшей древесины. Контур всех трех конструкций выполнен из плитчатых скальных отдельностей размером 20-50 см, уложенных на расстоянии 30-70 см друг от друга. Часть каменных плит подверглась морозобойному расслоению и растрескиванию. Расстояние между жилищами составляет 20 и 60 метров.
Конструкция на обрыве Поворотный (левый берег реки Юрумкувеем, бассейн реки Анадырь) расположена на субгоризонтальной поверхности древней конечной морены в 70 метрах над урезом реки. Выкладка диаметром 4 метра сложена из валунов размером 20-30 см, собранных здесь же на дневной поверхности. Строительный материал в огромных количествах сосредоточен в теле морены. Валунчики лежат на равноудаленном расстоянии 70-100 см друг от друга. На дневной поверхности читается только восемь валунов, остальные, возможно, скрыты субстратом и растительностью. Выкладка имеет довольно архаичный облик, так как элементы конструкции погружены в супесчаногалечную поверхность морены примерно на треть высоты.
Надо отметить, что одиночные кольцевые выкладки диаметром 3,5-5,0 метров встречаются на всей описываемой территории - сильно задернованные и слабо читающиеся соседствуют с выкладками довольно современного облика, возможно, возрастом 50-100 лет. Датирование выявленных объектов не проводилось.
В этнографических источниках описаны жилые конструкции чукотских яранг диаметром 5 - 10 метров, что говорит о том, что за последние 200 лет чукотская яранга не претерпела сильных изменений21'22. По сообщению жительницы села Рыткучи Чаунского района Чукотского автономного округа Военковой Э.В., еще во второй половине ХХ века (редко используется и сейчас) была распространена зимняя яранга на один полог, основание которой имеет в поперечнике около пяти метров.
Результаты и обсуждение
Начиная с мезолита и до XX века на территории северо-востока и западной Чукотки разными этническими группами использовались (и по сию пору используются) легкие каркасные жилища, требующие придавливания покрышки из шкур камнями. Нижняя хронологическая граница появления памятников со следами бытования жилищ для данного региона сформирована единственным исследованным комплексом объектов, не имеющим радиоуглеродной датировки. Архитектура жилищ эпохи мезолита, по всей видимости, имеет отличия от привычного круглого типа конструкций в более поздний период. Для памятника Тытыль I ломаная геометрия контура жилища № 1 и 4, вместе с планиграфией находок, разноразмерностью использованного материала и наличием двух очагов у первой конструкции, позволяет предположить возможность наложения двух разновременных структур или использование сложного, предположительно, основанного на треногах и поперечинах каркаса.
Жилище № 2 имеет более стройную архитектуру. Ее, без сомнения, можно отнести к чумоподобным конструкциям с близкой к кругу приземной частью. Не прибегая к попыткам реконструировать внешний облик построек и не рассматривая варианты трансформации выкладок внешними агентами, можно констатировать факт ограничения площади сооружения неким диаметром, в который умещается контур каменной кладки. Позднейшая смена традиций, начиная с раннего неолита, привносит более привычный округлый тип жилища (памятники Большой Нутенеут II и Раучувагытгын I). Вероятно, постройки этого типа были конструктивно схожи с современными чумоподобными или полусферическими жилищами кочевых народов Севера23. Зафиксированные автором как одиночные, так и расположенные группами округлые выкладки диаметром 3,5-5,5 метра не имеют прямых датировок. Но исходя из их внешнего облика, степени погруженности структур в субстрат, сохранности угля и древесины в очагах данные кладки, несомненно, являются разновременными и, предположительно, охватывают широкий временной диапазон.
Анализируя их морфологию и проводя аналогии с этнографией, можно предположить долгое бытование описанных выше конструкций (чум и полусфера) на территории западной Чукотки с последующим появлением в позднейшее время жилища типа яранги. На территории Сибири распространение конструкций со сходными особенностями прослеживается с верхнего палеолита вплоть до современности24.
Накопленный на настоящий момент статистический и хронологический материал не позволяет четко выявить смену использования конструкций, но дальнейшая работа в этом направлении, безусловно, должна дать определенный результат.
Полученные результаты говорят о том, что на протяжении длительного временного периода в несколько тысяч лет и вплоть до современности на северо-востоке Азии разными этносами используется схожее по своей площади и, предположительно, различающееся конструктивно легкое, каркасное мобильное жилище. Такой тип конструкции оптимально подходит для ведения хозяйства кочующих групп населения, позволяя оборудовать как сезонные лагеря, так и кратковременные стоянки.
Литература
1. Окладников А.П., Береговая Н.А. Древние поселения Баранова мыса. - Новосибирск, 1971. - 213 с.
2. Богораз В.Г. Материальная культура чукчей. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1991. - 224 с.: ил. - (Этнографическая библиотека).
3. Вдовин И.С. Религиозные культы чукчей // Памятники культуры народов Сибири и Севера (2-я половина XIX - начало XX в.): сборник статей. - Л.: Наука, 1977. - Т. 33. - С. 117-171.
4. Кузнецова В.Г. Материалы по праздникам и обрядам амгуэмских оленных чукчей // Труды института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. Новая серия. - 1957. - Т. XXXV. - С. 263326.
5. Аргентов А. Путевые записки священника- миссионера в Приполярной местности. Н.- Новгород, 1876. - 60 с.
6. Дьячков А.Е. Анадырский край. Магадан: Кн. изд-во, 1992. -267 с.
7. Свердруп Г.У. Плавание на судне «Мод» в водах морей Лаптевых и Восточно-Сибирского / Г.У. Свердруп. - Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1930. - 300 с.
8. Кирьяк М.А., Глушкова О.Ю., Браун Т.А. Верхнепалеолитические комплексы долины реки Тытыльваам (Заполярная Чукотка) // Археология, этнография и антропология Евразии. - 2003. - № 3 (15). - С. 2-15.
9. Lee M., Reinhardt G. (2003). Eskimo Architecture: Dwelling and Structure in the Early Historic Period, University of Alaska Press, Fairbanks. P. 216
10. Schledermann P. (1990) Crossroads to Greenland: 3000 Years of Prehistory in the Eastern High Arctic (Arctic Institute of North America of the University of Calgary, Calgary, AB). P. 364.
11. Tremayne A. 2007. Tent Ring Archaeology in Gates of the Arctic National Park and Preserve.
12. Wilson Slobodina. 2007. Two Northern Archaic Tent Ring Settlements at Agiak Lake, Central Brooks Range, Alaska. Alaska Journal of Anthropology 5(1). С. 43-60
13. Кирьяк М.А. Археология Западной Чукотки. М.: Наука, 1993. С 23.
14. Кирьяк М.А. Археология Западной Чукотки. - М.: Наука, 1993. - С 26-27.
15. Ложкин А.В., Трумпе М.А. Систематизация радиоуглеродных датировок археологических памятников Магаданской области // Древние памятники Севера Дальнего Востока. Магадан: СВКНИИ ДВНЦ АН СССР, 1990. - С. 178.
16. Кирьяк М.А. Археология Западной Чукотки. М.: Наука, 1993. - С 31.
17. Кирьяк М.А. Археология Западной Чукотки. -М.: Наука, 1993. -С 31-33
18. Ложкин А.В., Трумпе М.А. Систематизация радиоуглеродных датировок археологических памятников Магаданской области // Древние памятники Севера Дальнего Востока. Магадан: СВКНИИ ДВНЦ АН СССР, 1990. -С. 178.
19. Кирьяк М.А. Археология Западной Чукотки. -М.: Наука, 1993. -С 61.
20. Кирьяк М.А. Археология Западной Чукотки.
-М.: Наука, 1993. -С 68.
21. Богораз В.Г. Материальная культура чукчей. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1991. - 224 с.: ил. - (Этнографическая библиотека).
22. Перевалова Е.В., Куканов Д.В. Мобильное жилище чукчей-оленеводов: традиции и новации // Уральский исторический вестник. -2018. -№ 3 (60). -С. 40-49.
23. Tremayne A. 2007. Tent Ring Archaeology in Gates of the Arctic National Park and Preserve.
24. Kuznetsov Oleg V, Ethnoarchaeological approach to Late Palaeolithic settlements and habitation structures (Transbaikal, Siberia), Les Civilisations Du Renne D'hier et D'aujourd'hui Approches Ethnohistoriques, Archйologiques et Anthropologiques XXVII rencontres internationales d'archйologie et d'histoire d'Antibes Sous la direction de S. Beyries et V. Vatй Йditions APDCA, Antibes, 2007. С. 111-125.