Если читатель и не воспринимает «горы» в начальной строке в качестве обозначения уникальных, конкретных вершин, они, тем не менее, чётко вписываются в узнаваемый мнемо-паттерн, уточняемый в сознании реципиента вполне определенными идентификационными атрибутами.
То есть в сочетании с такими признаками, как высота и белизна, пусть даже несколько абстрактными, горы кулиевского стихотворения чётко ассоциируются с цепью Главного Кавказского хребта даже для человека, далёкого от знания местного рельефа. Для того же, кто более или менее сведущ в этом вопросе, речь может идти даже о точно локализованных пиках -- абрис господствующих вершин Центрального Кавказа визуально вполне узнаваем. «Горы» во второй позиции -- не более чем вспомогательный элемент состояния лирического героя стихотворения (час, когда отделюсь -- мой чёрный час).
Третья ступень рефрена даёт нам простую дематериализованную номинацию объекта, обогащенную ассоциациями, сформированными в предыдущих семантических периодах текста. Де факто горы в третьей позиции -- обобщающий ассоциативный апеллятив, актуализированный на понятийно-рациональных ярусах сознания читателя.
Повторная подача традиционного пластического образа с пошаговым изменением его семантики и сензитивного наполнения стала регулярным приемом К. Кулиева, с помощью которого он выстраивал обобщенно-условные поэтические фигуры и формировал новый для себя тип поэтического представления -- его можно назвать денотативно-символическим. поэзия апперцептивный художественный кулиев
Рефрен Кулиева при этом может быть локальным, замкнутым в рамках отдельного стихотворения, но может также и циклизироваться, объединяя целые группы законченных автономных текстов, причём в каждом из них повтор в этом случае проходит дематериализацию с приданием ему той или иной ассоциативики, а в контексте всего подобного цикла рефренный объект обрастает разнонаправленным ореолом культурных смыслов, в дальнейшем приобретающим устойчивость в контексте национальной поэтики в целом.
Именно подобные «глобальные» циклы повторов привели к появлению в балкарской словесной традиции самодостаточных в эстетическом и семантическом планах символических рядов -- снег, птицы, камень, дождь, ветер и многое, многое другое.
Некоторые из них имеют неоспоримое родство с регулярной образностью поэзии последующих лет, приобретая иногда вид прямой переклички, например, мотив падающего снега с переводом описания динамического объекта в плоскость хронологических представлений видится сегодня практически обязательной темой для всех балкарских поэтов, переход же картины снегопада в locicommunes балкарского поэтического мира начинался именно в 1960-х: Снег падает на деревья, // Снег падает // Сквозь снежный туман в высоту // Смотрит ущелье // Снег падает …// В Уразу // Умер старик // Когда мы собрались на могилах // Падал снег … [Байзуллаев, 1971, с. 7].
Выводы
Сегодня трудно сказать, насколько зависимы были от творческой практики К. Кулиева представители шедших за ним поколений балкарских поэтов.
Процесс дематериализации образных сензитивов наблюдается в текстах всех авторов, пришедших в национальную литературу в 60-х годах, и, вполне вероятно, что это не было прямым подражанием творческим находкам Кулиева и непосредственным освоением именно его стиля.
Речь может идти и о качественном скачке национального мышления в целом, скачке, объясняемом ростом эстетического сознания в контексте не только национальной, но и всей советской поэзии.
Тем не менее сформировавшиеся уже в первой половине 70-х годов прошлого века эволюционные направления точкой инициации имели именно произведения К. Кулиева.
В них впервые наметились пути выхода из апперцептивных стандартов «вещного» поэтического выражения -- неизменно емкого и суггестивно убедительного, но лишенного в культурной ситуации 60-х годов необходимой гибкости и коммутационного ресурса.
Как показала дальнейшая история национальной поэзии, апперцептивная диверсификация образа была необходимым условием развития этнических художественных представлений, сохранявшим самодостаточность и эстетическую значимость балкарской литературы в общем потоке литератур народов СССР.
Уже во второй половине 70-х годов прошлого столетия в балкарской поэзии утвердились и заняли твёрдые позиции несколько стилевых течений, в конечном итоге достаточно далеко ушедших от своих изначальных прототипов, намеченных в творчестве К. Кулиева.
Развивать и выстраивать их пришлось целой плеяде самобытных поэтов, каждый из которых обладал абсолютно узнаваемым и уникальным почерком.
Сам Кулиев также активно участвовал в литературном процессе 70-х годов, результатом которого стало появление широкого набора специфических апперцептивных моделей, определивших формы национальной художественной рефлексии на многие годы вперед.
Литература
1. Байзуллаев А. Л. Снег идёт /А. Л. Байзуллаев // Скалы. -- Нальчик : Эльбрус, 1971. -- С. 7. (на балк. яз.).
2. Каррер д,Анкосс Э. Николай II : расстрелянная преемственность / Э. Каррер д'Анкосс ; пер. с фр. Е. Богатыренко. -- Москва : ОЛМА-ПРЕСС Образование, 2006. -- 446 с. -- Библиогр. : с. 421--443. -- Пер. изд. : Nicolas II, La transition interrompue / d'Encausse Carrere.
3. Ковалёв В. А. Философская лирика (Л. Мартынов, А. Твардовский) / В. А. Ковалев // Русская советская литература 50-70-х годов. -- Москва : Просвещение, 1981. -- С. 184--191.
4. Кулиев К. Ш. О, горы … / К. Ш. Кулиев // Вечер (на балк. яз.). -- Нальчик : Эльбрус, 1975. -- С. 167.
5. Купина Н. А. Философские и лингвокультурные проблемы толерантности : коллективная монография / Н. А. Купина, М. Б. Хомяков. -- Москва : ОЛМАПРЕСС, 2005.-- 542 с.
6. Овчаренко А. И. Большая литература :основные тенденции развития советской художественной прозы 1945-1985 годов : Семидесятые годы / А. И. Овчаренко.-- Москва : Современник, 1988. --621 с.
7. Отаров К. С. Ветреный день / К. С. Отаров // Памятники (на балк.яз.). -- Нальчик : Эльбрус. 1972.-- С. 73.
8. Потебня А. А. Эстетика и поэтика / А. А. Потебня. -- Москва : Искусство, 1976.-- 614 с.
9. Рассадин С. Б. Операция «Дружба народов», или добровольная ссылка поэта Кайсына Кулиева /С. Б. Рассадин // Кайсын Кулиев : «Вечен тот, кто вечному внимал …» / Р. Кучмезова. -- Нальчик : Эльбрус, 2014. -- С. 207--212.
10. Рыбальченко Т. Л. История литературы XX века как история литературных течений / Т. Л. Рыбальченко // Вестник Томского государственного университета. --1 999. -- № 268. --С. 71--73.
11. Тимофеев Л. И. Стих как система / Л. И. Тимофеев // Вопросы литературы. -- 1980. -- № 7. -- С. 158--189.
12. Толгуров Т. З. Информационно-эстетическое пространство поэзии Северного Кавказа / Т. З. Толгуров. -- Нальчик : Эльбрус, 1999.-- 128 с.
13. Толгуров Т. З. Рапсодический код / Т. З. Толгуров // Тюркология. -- 1992. -- № 1. -- С. 26--33.
14. Чернявская В. Е. Интерпретация научного текста : учебное пособие / В. Е. Чернявская. -- Москва : ЛКИ, 2007. --128 с.
References
1. Bayzullaev, A. L. 1971. Sneg idet. In: Skaly. Nalchik: Elbrus, 7. (In Russ.)
2. Chernyavskaya, V. E. 2007. Interpretatsiya nauchnogo teksta. Moskva: LKI. (In Russ.) Karrer d,Ankoss, E. 2006. Nikolay II: rasstrelyannaya preyemstvennost'. Moskva: OL-MA-PRESS Obrazovaniye. (In Russ.)
3. Kovalev, V. A. 1981. Filosofskaya lirika (L. Martynov, A. Tvardovskiy). Rus. Sovet. literatura 50-70-kh godov. Moskva: Prosveshcheniye. 184-191. (In Russ.)
4. Kuliyev, K. Sh. 1975. O, gory … In: Vecher. Nalchik: Elbrus. (In Russ.)
5. Kupina, N. A., Khomyakov, М. В. 2005. Filosofskiye i lingvokulturnyye problemy tolerantnosti. Moskva: OLMA-PRESS. (In Russ.)
6. Otarov, K. S. 1972. Vetrenyy den'. In: Pamyatniki. Nalchik: Elbrus. (In Balkar.)
7. Ovcharenko, A. I. 1988. Bolshaya literatura: osnovnyye tendentsii razvitiya sovetskoy khudozhestvennoy prozy 1945--1985 godov. Semidesyatyye gody. Moskva: Sovremennik. (In Russ.).
8. Potebnya, A. A. 1976. Estetika i poetika. Moskva: Iskusstvo. (In Russ.)
9. Rassadin, S. B. 2014. Operatsiya «Druzhba narodov», ili dobrovolnaya ssylka poeta Kaysyna Kulieva. In: R. Kuchmezova. (ed.) Kaysyn Kuliyev: «Vechen tot, kto vechnomu vnimal …». Nalchik: Elbrus. 207--212.(In Russ.)
10. Rybalchenko, T. L. 1999. Istoriya literatury XX veka kak istoriya literaturnykh techeniy. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta, 268: 71--73. (In Russ.)
11. Timofeev, L. I. 1980. Stikh kak sistema. Voprosy liter., 7: 158-189. (In Russ.)
12. Tolgurov, T. Z. 1992. Rapsodicheskiy kod. Tyurkologiya, 1: 26--33. (In Russ.) Tolgurov, T. Z. 1999. Informatsionno-esteticheskoye prostranstvo poezii Severnogo Kavkaza. Nalchik: Elbrus. (In Russ.)
Аннотация
УДК 82.09(470.6)
Модернизация балкарской поэтической традиции в творчестве К. Кулиева (60-е годы XX века): смена апперцептивных стандартов в идиоматике. Бауаев Казим Каллетович (2016), кандидат филологических наук, доцент кафедры русской и зарубежной литератур, Федеральное бюджетное образовательное учреждение высшего образование «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х. Б. Бербекова» (Нальчик, Россия), kazim_bauaev@mail.ru.
Представлен анализ процессов модернизации апперцептивных моделей национальной авторской поэзии и формирования в художественном мышлении народа фондов идиоматических фигур. В работе показано, что в условиях резкого расширения тематического и проблемного полей советской поэзии, наблюдавшегося даже во время ужесточения культурной политики государства после короткого периода «оттепели», «материализованные» представления балкарской поэзии выказали свою недостаточную мобильность в деле освоения новых объектных рядов.
По мнению автора, К. Кулиев сознательно и целенаправленно выстраивал в своих произведениях новую систему образных презентаций, основанную не только на традиционных сензитивных структурах, но и -- в большей мере -- на рефлективных схемах денотативного, обобщенно-понятийного характера.
В статье рассматриваются два основных направления генезиса понятийно-символических единиц в текстах Кулиева -- «рефренно-пошаговый» в рамках одного текста и «циклизационный», относящийся к группам произведений, объединенных сквозными образами. Автор заключает, что сформировавшиеся уже в первой половине 70-х годов прошлого века эволюционные направления в балкарской литературе точкой инициации имели именно произведения К. Кулиева.
В них впервые наметились пути выхода из апперцептивных стандартов «вещного» поэтического выражения -- неизменно емкого и суггестивно убедительного, но лишенного в культурной ситуации 60-х годов необходимой гибкости и коммутационного ресурса.
Ключевые слова: идиоматика; межкультурная символика; модернизация; денотативный; сензитивный; апперцептивная модель; пластическая образность; рефрен.
Annotation
Modernization of Balkar Poetic Tradition in Works by К. Kuliyev (1960-ies): Change of Apperception Standards in Idiomatic. Bauayev K. K., PhD in Philology, associate professor, Kabardino-Balkarian State University named after Kh. B. Berbekov (Nalchik, Russia), kazim_bauaev@mail.ru.
The analysis of the processes of modernization of apperception models of national authorial poetry and the formation of idiomatic figures funds in the artistic thinking of the people is presented. It is shown that in conditions of a dramatic expansion of the thematic and problematic fields of Soviet poetry, which was observed even during the tightening of the state's cultural policy after a short period of “defrosting”, “materialized” images of Balkar poetry showed the lack of mobility in the exploration of the new object rows. According to the author, K. Kuliyev consciously and deliberately lined up in his works a new system of imaginative presentations, based not only on traditional sensitive structures, but also -- increasingly -- on reflective schemes that are denotative, generalized and conceptual in nature. The article discusses the two main directions of the ge- nesis of conceptual and symbolic units in the texts by Kuliev -- “refrain step-by-step” within a single text and “cyclized” concerning groups of works, united by the through images. The author concludes that evolutionary trends in Balkar literature of the first half of the 1970-ies had the works of K. Kuliev as a point of initiation. For the first time they outlined the ways out of the apperception of the standards of “material” poetic expression that is invariably succinct and convincing suggestive, but lacking of the necessary flexibility and switching resource in the cultural situation of the 1960-ies.
Key words: idiomatics; cross-cultural symbols; modernization; denotative; sensitive; apperception model; plastic imagery; refrain.