В разделе 1.3 «Сетецентрическая парадигма управления массовыми информационными процессами» вводится в широкий научный оборот понятие сетецентрической парадигмы управления массовыми информационными процессами, которое рассматривается в контексте системы сетевых практик постиндустриального общества. В процессе постиндустриального перехода производственный процесс перестает быть основным решающим фактором социальных мотиваций, влияющих на нравы, политический строй и ценности общества. Формирование социальных паттернов теперь происходит именно в информационной сфере, предопределяющей новые качества социальных взаимодействий: сетецентрическая парадигма формирует тип мышления и способ жизни индивидуумов.
Система формирования сетевых организованностей информационной сферы рассматривается на примере самоорганизующейся безмасштабной социальной сети, которая представляет собой распределенный поток, возникающий в результате коммуникативного резонанса. Сетецентрическое управление массовыми информационными процессами осуществляется посредством системных воздействий, и субъектом, и объектом которых является информационно-смысловой коммуникационный узел - матричный хаб, повторитель социальной сети. Такой хаб «включает» социальное поле сетевого сообщества. Неотъемлемым атрибутом «включения» является сетевой коммуникативный резонанс, источником которого, как правило, является некое неординарное или шокирующее событие (серия событий). Это - процесс с обратной связью, в результате которого происходит формирование сетевых связей в информационном пространстве. Они основываются на релевантных коммуникативных практиках.
Во второй главе «Технологии информационного воздействия в системе массовых коммуникаций» выявляется сущность манипуляционного влияния, которое проявляет себя в виде скрытых установок, заложенных в подтексте информационного потока (рисунок 3).
Рисунок 3. Информационное влияние в системе массовых коммуникаций (модель направленного потока в поперечном «разрезе»)
В разделе 2.1 «Дискурсивная матрица дестабилизации: от изготовления публичной сферы к символическому насилию» выявляются основы построения коммуникативной стратегии социальной дестабилизации, которые заключаются в наличии двойного воздействия: наряду с открытым сообщением манипулятор посылает адресату «скрытый» сигнал, направленный к заранее определенным мишеням воздействия. Это скрытое влияние, по мысли С.Г. Кара-Мурзы, опирается на «неявное знание», которым обладает адресат, на его способность создавать в своем сознании образы, влияющие на чувства, мнения и поведение. При этом искусство манипуляции состоит в том, чтобы пустить процесс воображения по нужному руслу, но так, чтобы человек не заметил скрытого воздействия. «Неявное знание» воплощается в символах, а символическая власть, как заметил П. Бурдье, и есть в действительности такая невидимая власть, которая может осуществляться только при содействии тех, кто не хочет знать, что подвержен ей, или даже сам ее осуществляет.
Специальным образом построенная коммуникативная стратегия выступает как многосоставный вид коммуникационного взаимодействия совокупных социальных субъектов различного уровня сложности и структурно-функциональной организации. Для реализации такой стратегии могут создаваться специальные организационные структуры (политические партии, безлидерные движения, общественные организации), а также использоваться уже существующие, посредством которых осуществляется информационно-психологическое воздействие манипуляционного характера.
В ходе реализации дестабилизационных стратегий «изготовление публичной сферы» направлено на переформатирование сферы политической. Это предполагает применение символического насилия, которое, как правило, предваряет, а впоследствии само базируется на реальных событиях насильственного характера. Для изменения формата восприятия событийного ряда используется манипулятивная технология «окно Овертона», благодаря которой прежде шокирующие и неприемлемые в обществе паттерны вводятся в разряд обыденного сознания. В итоге тот, кто сумел навязать свою интерпретацию событий, тот достигает информационного доминирования, являющегося залогом успешной реализации дестабилизационной стратегии.
Социальная роль символического насилия состоит и в том, чтобы в процессе дестабилизации создать символические основания применения реальных насильственных средств, направленных на перепрограммирование легитимности, формирующейся именно в символическом пространстве. Ключевой формой реализации дестабилизационного символического насилия следует считать «мятежевойну», основанную на коммуникативной стратегии принуждения, которое понимается как инструмент устрашающего воздействия на массовое сознание. В результате иного выбора, кроме навязанного данной стратегией, у большинства объектов воздействия просто не остается.
В разделе 2.2 «Когнитивное моделирование релевантной коммуникации» раскрывается контекстуальный комплекс массовых коммуникаций, предопределяющий их символические организованности.
В системе массовых коммуникаций технология - это последовательность действий, влияющая на массовое сознание и использующая особенности восприятия информационных сообщений. Обязательными структурными элементами коммуникативных технологий являются источник коммуникации, канал, сообщение и получатель сообщения. В цифровую эпоху унифицированная модель информационного воздействия представляет собой набор технологий, применимый в разнородных сферах коммуникативной деятельности, позволяющий достичь наибольшей эффективности воздействия в условиях любой коммуникативной обстановки.
Исходя из гипотезы семиотической непрерывности, система - это образ её среды, что следует понимать в том смысле, что система как элемент универсума отражает некоторые существенные свойства последнего. Причем семиотическая непрерывность системы и среды распространяется и за пределы структурных особенностей систем. Как отмечает Л. фон Берталанфи, изменение системы есть одновременно и изменение её окружения, причём источники изменения могут корениться как в изменениях самой системы, так и в изменениях окружения. Из этого следует, что базовая модель коммуникационного взаимодействия в информационной сфере, предполагая «изменения окружения», опирается на эффект контекстного влияния. А управление контекстом означает программирование восприятия информационных сообщений, достижение релевантности коммуникативного процесса. Контекст восприятия - это не только смысловой контент, но и формат сообщений, который сегодня олицетворяют новейшие технологии распространения информации и «производства новостей», поэтому речь идет не просто о коммуникативном, а именно о коммуникационном взаимодействии в рамках применения современных информационных технологий.
В центре социальной модели коммуникационного взаимодействия находится текст. Ее базовая элементная составляющая - модель дискурса, построение которой основано на своеобразном правиле трех корневых «т»: подтекст < текст > контекст. Под дискурсом в широком смысле подразумевается социальный процесс, конкретным осязаемым результатом которого становится текст, являющийся в свою очередь неотъемлемой частью самого дискурса. То есть под текстом здесь подразумевается не только и не столько сообщение, сколько некий формализованный результат социального процесса. При этом неотъемлемыми категориями текста являются подтекст - послание, направленное к мишеням воздействия, и контекст - когнитивная среда восприятия (распространения) сообщений.
Таким образом, в основе социального феномена коммуникационного взаимодействия в инфосфере находится контекстуальный эффект. Его программирование представляет собой конструирование медиавируса, который является базовой моделью информационного воздействия в рамках направленного коммуникативного потока. С точки зрения информационного влияния, последний представляет собой синергию дискурса и медиавируса. Информационное влияние (релевантность) достигается в результате контекстуального эффекта в инфосфере, когда прикрепленная (скрытая) вирусная концепция (подтекст) становится фактом массового (индивидуального) сознания. Такое влияние является результатом социального процесса, формирующего дискурс, в котором контекст и подтекст создают когнитивный эффект в рамках нераздельного неслитного взаимодействия.
Исходя из вышеописанной модели, информационное воздействие (релевантность) - это управление подтекстом сообщения на основе контекстуальных импликаций. Таким образом, коммуникационное взаимодействие субъектов инфосферы представляет собой взаимное информационное влияние (независимо от того, кто является отправителем, а кто получателем сообщения), формирующее дискурс, в ходе которого релевантность (коммуникативный эффект) возникает в результате кодирования / раскодирования сообщения отправителем / получателем в рамках когнитивного эффекта взаимодействия контекста и подтекста.
В третьей главе «Формирование современных принципов государственной информационной политики» разрабатываются концептуальные подходы к интеграции Республики Беларусь в глобальную социально-экономическую систему. К основным направлениям решения названной проблемы относится развитие информационных технологий, модернизация социальных структур, поиск новых источников конкурентоспособности, воспроизводство национального потенциала, достижение общенациональной консолидации в целях устойчивого развития.
В разделе 3.1 «Цивилизационное позиционирование белорусской социально-политической модели» предлагается социокультурный механизм цивилизационного позиционирования, призванный способствовать социально-политической стабилизации общества и достижению экономической эффективности. Цивилизационное позиционирование направлено на выявление признаков самобытности, а в конечном итоге идентичности в информационной сфере, являясь наиболее эффективной технологией с точки зрения конструирования социальной реальности. Основной принцип позиционирования состоит не в том, чтобы создавать нечто новое и отличное от других, а в использовании того, что уже живет в умах массовой аудитории. Зафиксировать и описать состояние консервативности массового сознания в рамках отдельно взятой социально-политической системы позволяет цивилизационная идентичность, апеллирование к которой создает предпосылки общенациональной консолидации.
Идея цивилизационного позиционирования Беларуси основывается на том общеисторическом факте, что наша страна никогда не входила в ареал западного мира и сегодня в таком качестве на уровне устойчивого стереотипа воспринимается мировым сообществом. Американский политолог С. Хантингтон включил пространство, на котором расположена Республика Беларусь, в ареал православной цивилизации, которую следует считать синонимом русской цивилизации, оказавшей, по мнению профессора Л.Е. Криштаповича, фундаментальное влияние на формирование национального самосознания белорусов, их ценностных приоритетов.
Применение цивилизационного подхода для решения проблемы белорусской культурно-исторической идентичности представляется развитием научного дискурса, основу которого в середине 90-х годов прошлого столетия заложил профессор
О.Г. Слука в своих исследованиях по моделированию национальной идеи. Цивилизационный подход «реальной политики» предполагает, что сегодня культурные сообщества пришли на смену блоковым времен «холодной войны», а линии разлома между цивилизациями становятся центральными линиями конфликтов в глобальной политике. В новом мире, как отмечает С. Хантингтон, центральным фактором, определяющим симпатии и антипатии страны, становится культурная идентичность. После окончания «холодной войны» для внеблоковых государств места просто не остается, поскольку страна не может не иметь идентичности. Вопрос времен «холодной войны» «На чьей вы стороне?», сменился более принципиальным «Кто вы?». Каждая страна должна иметь ответ на него. Этот ответ - культурно-историческая идентичность, которая определяет место страны в мировой политике, ее друзей и врагов. Такая идентичность отражает глобальный закон политического тяготения.
В основе действия этого закона - габитус, который, по мысли П. Бурдье, «производит практики, как индивидуальные, так и коллективные, а следовательно - саму историю в соответствии со схемами, порожденными историей. Он обеспечивает активное присутствие прошлого опыта, который, существуя в каждом организме в форме схем восприятия, мышления и действия, более верным способом, чем все формальные правила и все явным образом сформулированные нормы, дает гарантию тождества и постоянства практик во времени». То есть цивилизационное позиционирование представляется технологией, опирающейся на устойчивые и устоявшиеся социальные практики. Руководство нашей страны дало принципиальный ответ на вопрос о цивилизационной идентичности. Выступая в Минске 19 июня 2013 г. на XV Всемирном конгрессе русской прессы, Президент Беларуси А.Г. Лукашенко отметил, что в основу белорусской модели развития были положены ценности русской цивилизации.
В разделе 3.2 Системные основания коммуникативной стратегии устойчивого развития Республики Беларусь» развивается мысль о том, что общенациональная консолидация на основе цивилизационной идентичности является важным условием формирования ноосферного государствообразующего комплекса.
Реализация концепции устойчивого развития предполагает не просто комплексные технологические решения, а как отмечает М.И. Демчук, использование организационных системных технологий, поскольку эпоха устойчивого развития - это, прежде всего, эпоха соревнования разнообразных организационных решений, связанных с созданием инновационных производственных комплексов. Стратегическая цель устойчивого развития Беларуси состоит в обеспечении стабильного экономического роста при сохранении благоприятной окружающей среды и рациональном использовании природно-ресурсного потенциала для удовлетворения потребностей нынешнего и будущих поколений населения Беларуси при учете интересов других государств. Эта цель может быть реализована путем построения высокоэффективной экономической системы, обладающей соответствующими стимулами к высокопроизводительному труду, восприимчивой к научно-техническому прогрессу, имеющей сильную социальную направленность. Данным требованиям удовлетворяет модель социально ориентированной рыночной экономики.