Материал: Митрофанов В. (ред.) Иосиф Абрамович Рапопорт - ученый, воин, гражданин. Очерки, воспоминания, материалы

В КОЛЬЦОВСКОМ ИНСТИТУТЕ

(1935-1941 и 1945-1948)1

И.А. Рапопорт

КОЛЬЦОВ, КАКИМ Я ЕГО ПОМНЮ2

Он был необычайный человек, и это сразу бросалось в глаза. Впервые я увидел и услышал Николая Константиновича в 1932 г. Кольцов приехал в Ленинград, в лабораторию экспериментальной зоологии АН

СССР, которой руководил академик Н.В. Насонов3, и прочитал там лекцию о последних работах Института экспериментальной биологии. Я был тогда студентом Ленинградского университета, проходил в лаборатории практикум по культуре тканей, а о Кольцове и его институте кое-что знал понаслышке. Слушал я лекцию, слушал дискуссию, которая затем завязалась. И, признаюсь, понял далеко не все, но Николай Константинович впечатление на меня произвел совершенно неизгладимое. Не только тем, что он и внешне был импозантен, и говорил красиво и мудро, а в первую очередь своей особой, чисто Кольцовской цельностью биологической мысли, каких бы областей он ни касался - сравнительной ли эмбриологии, цитологии, генетики, эволюционных проблем или физико-химических исследований живого.

После этого я кинулся читать работы Кольцова и статьи, и когда на пятом курсе мне предстояло распределение, попросил А.П. Владимирского, заведовавшего в ЛГУ кафедрой генетики, рекомендовать меня, если это возможно, лаборантом в Кольцовский институт.

Профессор Владимирский написал в Москву, и Николай Константинович ему ответил, что в Институте экспериментальной биологии как раз есть вакансия аспиранта в лаборатории профессора Н.П. Дубинина4. Я обрадовался и поехал держать экзамен. Экзамен оказался необычным - такой процедуры испытаний в наше время больше нигде не встречалось. Знания всех поступавших в аспирантуру, по любому про-

1Институт экспериментальной биологии Наркомздрава СССР (1917-1938) и с 1938 г. АН

СССР (ИЭБ); в 1939 г. переименован в Институт цитологии, гистологии и эмбриологии

АН СССР (ИЦГЭ), существовал до августа 1948 г.

2Статья была напечатана в журнале "Химия и жизнь" (1972. № 7. С. 34-38).

3Насонов Николай Викторович (1855-1939) - зоолог, академик с 1906 г.; 1921-1937 гг. - работал в Зоологическом музее Петербургского университета; 1921-1937 гг. - директор Лаборатории экспериментальной зоологии и морфологии АН СССР и одновременно Севастопольской биологической станции.

4Дубинин Николай Петрович (1907-1998) - генетик, академик с 1966 г. С начала 30-х годов

по 1948 г. - заведующий Отделом генетики в ИЭБ, в 1939 г. переименованном в Лабораторию цитогенетики ИЦГЭ АН СССР. С 1966 по 1981 г. - директор Института общей генетики АН СССР. Лауреат Ленинской премии, Герой Социалистического Труда (1990).

14

филю, Николай Константинович проверял непременно сам. Экзамены проводились письменные: полагалось в присутствии Кольцова за несколько часов написать пространное сочинение на заданную специальную тему (мне по жребию досталась тема "митоз", и ее предстояло раскрыть в цитологическом, генетическом и общебиологическом аспекте). И, наконец, когда мы, трое экзаменовавшихся, уже начали было писать свои сочинения, Кольцов совсем нас удивил - он предложил пользоваться книгами из институтской библиотеки, которая помещалась по соседству с комнатой, где мы экзаменовались. Николай Константинович пояснил при этом, что для научного работника очень важно умение

пользоваться литературой, и он проверяет, насколько мы им владеем. Атмосфера экзамена была очень свободной и ровной, и все соискатели - два биолога и врач - были приняты. С того дня в течение пяти лет я

часто встречался с Кольцовым в разной обстановке и по разным поводам. В первом половине дня (в лучшие часы для собственной работы)

Кольцов обходил несколько лабораторий. Строгого расписания - по понедельникам в такую лабораторию, по вторникам в другую - не было. Николай Константинович знал ход исследований каждого сотрудника и обладал каким-то особым чутьем, позволявшим ему точно угадывать, где он сегодня более всего нужен - где должны появиться такие данные опытов, которые следует обсудить, или где могут возникнуть в ходе работы трудности.

Когда Кольцов появлялся, ему не приходилось начинать с вопросов, - ими его встречали, и тотчас развивалось обсуждение, в котором не существовало ни рангов, ни авторитетов. К обсуждению присоединялись обычно сотрудники, работавшие в той же комнате за другими столами. Нередкообсуждениепревращалосьвимпровизированнуюконференцию,всегда очень свободную, но недолгую, по-настоящему деловую.

Кольцов не признавал в науке чинности, чиновности, официальности. На теоретических семинарах, которые он вел, разрешалось перебивать любого говорившего, кто бы он ни был, тотчас, как только комуто приходило в голову возражение или новая мысль. Не один Кольцов считал такой метод плодотворным. Иван Петрович Павлов5, например,

5 Павлов Иван Петрович (1849-1936) - выдающийся ученый, физиолог, создатель учения о высшей нервной деятельности, академик с 1907 г., лауреат Нобелевской премии (1904).

15

Институт экспериментальной биологии, Воронцово поле, 6 (вид с Яузского бульвара) (фото О.Б. Асатуровой)

специально просил своих студентов, если у кого-либо возникнет вопрос, сразу перебивать его во время лекций.

В коллективных размышлениях вслух первенство все-таки оказывалось за Кольцовым - не по регламенту, не по чину, а по методу мыслить, по способу искания пути к познанию скрытых природных механизмов. Этот стиль мысли он в каждодневном общении старался привить своим сотрудникам и, как правило, в итоге достигал цели.

О стиле мысли Кольцова, поразившем меня еще на первой слышанной его лекции, надо сказать подробнее, тем более, что сейчас у некоторых (чаще молодых) исследователей, увлеченных новыми областями экспериментальной биологии, проскальзывает скептическое отношение к фундаментальным морфологическим дисциплинам - как говорят, "к счету тычинок и пестиков". Приходится иногда слышать, что для исследователя современных биологических проблем будто бы достаточно знания биофизических методик или принципов кибернетического анализа и т.п. Такие настроения не новы: они высказывались еще в начале нашего века, когда предпринимались самые первые попытки приложения точных дисциплин, физики и химии, к исследованиям живых систем.

Кольцов первым в России обратился к цитологии и физико-химиче- ской биологии, когда эти дисциплины лишь складывались (а цитогенетика и генетика только собирались родиться), и он с первых шагов принялся искать связи между закономерностями, открываемыми на клеточном

16

уровне, и морфологическими и физиологическими механизмами макромасштаба. Произошло это потому, что в естествознании он был энциклопедистом.

Он блестяще владел классической эволюционной морфологией, великолепно знал новейшую физиологию своего времени и вместе с тем хорошо ориентировался в органической химии, физической химии и физике. Но именно благодаря универсальности его знаний идея "сбросить старую биологию с парохода современности" была ему совершенно чуждой.

Он понимал, что будущее - за синтезом знаний. И, пожалуй, никто в его время не ощущал так остро неотрывность новой экспериментальной биологии от ее классического фундамента. Ведь эволюционная морфология рассматривала живой объект и его изменения как воплощение причинных связей естественного отбора. Она по сей день - незаменимая подготовка к исследованию причинных связей в других, самых мельчайших масштабах, позволяющая наметить самый естественный и необходимый путь анализа от общих закономерностей к частным механизмам, лежащим в их основе. (Именно этим путем и происходила в биологической науке смена масштабов и методов исследования.) Она - первая биологическая система отсчета, которую необходимо постоянно ощущать, когда изучаешь тонкую структуру живого объекта. Если исследователь подавлен авторитарностью своей узкой, пусть даже самой точной, специальной дисциплины, используемой им для нужд биологии, то как бы хорошо он ни владел своим делом, он упустит из виду "биологическую систему отсчета", ни за что не увидит всего комплекса причинных связей и не сумеет осознать значение всех фактов. И факты надолго останутся без привязи к важнейшим проблемам биологии - это уже случалось не раз.

Так Кольцов подходил к своей науке. Но отношение к ней станет ясным до конца, только если будет рассказано о его отношении к людям науки "от мала до велика".

Всю жизнь, до последнего дня, Николай Константинович Кольцов, перегруженный организационными делами, исследованиями учеников, редакторской работой, работал сам, своими руками как экспериментатор, в первую очередь цитолог и цитогенетик (и в последний день тоже работал с микроскопом!). Находил неожиданные выходы в пограничные сферы исследования. Формулировал новые задачи, удивлявшие своей широтой и неожиданностью средств, которыми они могли быть решены. Непрестанно рождал изумительные идеи.

И усвоив Кольцовский метод биологического мышления, блестящие идеи рождали его сотрудники, но это вовсе не приводило к шаблонному единомыслию. Наоборот, больше всего Николай Константинович ценил именно творческую индивидуальность, она была для него и для его сподвижников, заведовавших лабораториями института, самым важным критерием при подборе сотрудников. Оригинальность в подходе к предмету, в поиске методов исследования и независимость суждений не просто ценились - он тщательно воспитывал в учениках эти черты.

Этот примат индивидуальности Николай Константинович утверждал в своей школе еще и тем, что в его научном наследии почти не было трудов, выполненных в соавторстве, хотя все его исследования впо-

17

следствии имели продолжение в работах других ученых. И он задал тон: доля исследований, выполнявшихся в Институте экспериментальной биологии в соавторстве, была небольшой, - ученики, как правило, следовали примеру Кольцова. И это был лучший способ выявить реальный творческий потенциал, возможности каждого сотрудника и предупредить фабрикацию стандартных научных работ, не отличающихся глубиной мысли и разнообразием подходов к предмету. Он отдавал науке все, что у него было. Николай Константинович первым ежедневно просматривал все поступившие в институт журналы, советские и иностранные, и в оглавлениях против названия каждой статьи вписывал имена сотрудников - от лаборантов до академиков, - которым следовало непременно эту статью прочитать, напоминал коллегам об обязанности знать все новые данные других исследователей.

В этом не было ни назидания, ни мелочной опеки. В этом проявлялся его высокий альтруизм.

После революции 1905 г. учитель Кольцова М.А. Мензбир6 выжил его из университета. Кольцов создал собственную лабораторию и купил на свои деньги множество приборов, оптики, целые шкафы химической посуды. Все это в итоге очутилось в Институте экспериментальной биологии, и мы, сотрудники, свободно пользовались уникальной личной собственностью Кольцова. Он отдал институту свою собственную уникальную научную библиотеку и все время пополнял ее оттисками и книгами, которые дарили ему коллеги.

Личные симпатии и научные интересы связывали Николая Константиновича с замечательными учеными - физиком П.П. Лазаревым7 и физиологами И.П. Павловым и Л.А. Орбели8, с химиками П.П. Шорыгиным9, Т.П. Кравецом10, Н.Д. Зелинским11 и биологом Н.И. Вавиловым12, с агрохимиком Д.Н. Прянишниковым13 и геохимиком В.И. Вернадским14.

6Мензбир Михаил Александрович (1855-1935) - зоолог, академик с 1929 г., профессор МГУ и Высших женских курсов, ректор МГУ (1917-1919).

7Лазарев Петр Петрович (1878-1942) - физик, академик с 1917 г.

8Орбели Леон Абгарович (1882-1958) - крупный физиолог, академик с 1935 г., вице-пре- зидент АН СССР, академик АМН с 1944 г., академик-секретарь ОБН АН СССР до 1948 г.

9Шорыгин Павел Полиектович (1881-1939) - химик-органик, академик с 1939 г.

10 Кравец Торичан Павлович (1876-1955) — физик, член-корреспондент АН СССР с 1943 г.

11Зелинский Николай Дмитриевич (1861-1953) - выдающийся химик-органик, профессор МГУ, академик с 1929 г., основоположник органического катализа, организатор Института органической химии АН СССР (1934), организатор науки.

12Вавилов Николай Иванович (1887-1943) - крупнейший естествоиспытатель, ботаник, географ, путешественник, организатор науки, академик с 1920 г., первый президент ВАСХНИЛ, основатель и директор ВИРа, директор Института генетики АН СССР,

президент Географического общества.

13Прянишников Дмитрий Николаевич (1865-1948) - выдающийся ученый, агрохимик, физиолог растений, академик с 1929 г. и ВАСХНИЛ с 1935 г., профессор ТСХА, участ-

вовал в организации ряда институтов в системе ВАСХНИЛ. Учитель Н.И. Вавилова.

14Вернадский Владимир Иванович (1865-1945) - выдающийся естествоиспытатель, философ, организатор науки, академик с 1906 г., основатель Академии наук УССР (1918), основоположник геохимии, биогеохимии, учения о биосфере.

18