Мир крестьянской культуры в годы Великой Отечественной войны (на материалах автономных республик Волго-Вятского региона)
Васильева Светлана Ивановна, к.и.н., доцент
Московский государственный технический университет имени Н. Э. Баумана
Статья посвящена различным аспектам экономической, социальной и культурной жизни деревни Волго-Вятского региона в годы Великой Отечественной войны. В основу работы положены не только материалы исследований историков, проведенных за последние годы, но и воспоминания тружеников тыла, собранные и опубликованные в различных сборниках, правдиво отражающие суровые реалии того времени, проблемы и трудности военной поры.
Ключевые слова и фразы: крестьянская культура; война; республики Волго-Вятского региона; труд; патриотизм и героизм; школа; религиозные взгляды; материальные условия; голод.
Война стала тяжелым и суровым испытанием для советского крестьянства. Деревня встретила весть о начале войны мужественно и сурово. Вот как об этом вспоминает ветеран труда, уроженка Мордовии Е. Д. Яськина: «Люди слушали, затаив дыхание. Все замерли. Потом разговор пошел уже в другом направлении. Замечания были короткими, гневными. Все были уверены в том, что война будет непродолжительной и без больших потерь…» [7, с. 209]. И только спустя некоторое время все начали понимать, что война будет продолжительная и тяжелая.
Началась общая мобилизация. Она охватила и деревни. Молодежь рвалась на фронт, многие записывались добровольцами. Так, только за первый месяц в военкоматы Чувашской АССР поступило 2536 заявлений о добровольном зачислении в армию, в том числе 394 - от женщин [14, с. 85]. В Чамзинский райвоенкомат Мордовии за пять дней поступило 55 заявлений, в Темниковском уже 23 июня было 31 заявление [1, c. 61]. За 5 месяцев с начала военных действий из сельской местности Мордовии ушло на фронт добровольцами и по мобилизации 80 тыс. крестьян (в 1942-1944 гг. - около 77 тыс., в 1945 г. - 160 тыс.) [10, с. 225].
Однако начавшаяся война вызвала не только патриотические настроения. В целом ряде мест стали появляться различные слухи и домыслы о том, что будет, если придут немцы, как себя вести в таких случаях. В докладной записке секретаря Саранского райкома партии Мордовии Учаева говорилось, например, что среди колхозников антисоветские элементы усилили свою деятельность, при этом подчеркивалось, что в первую очередь такие разговоры исходят от представителей эвакуированного населения, они ведут антисоветскую агитацию о том, что недалеко фронт, Мордовия будет эвакуирована, все заработанное в колхозе пропадет… в итоге чего в колхозах ослабла трудовая дисциплина, наблюдался массовый невыход на работу и т.д. [13, с. 129].
Имели место высказывания и лозунги откровенно антисоветского, пораженческого толка. Так, в Кадошкинском районе Мордовской АССР в октябре 1941 г. Ф. Т. Кулаков на общем собрании колхозников колхоза «Заветы Ленина» говорил: «Советская власть грабит колхозников, урожай убирать не надо. Потому что хлеб государство отберет и колхозники останутся голодными» [Там же, c. 91]. В колхозе «Серп и молот» Куженерского района Марийской АССР колхозник И. Г. Бахтин, провожая отъезжающих на фронт, давал следующие наставления: «Я был в плену в Германии, там неплохо. В случае чего сдавайтесь в плен, потом спасибо скажете!» [12, д. 1680, л. 118, 119]. Для пресечения пораженческого настроения и антисоветских выступлений Президиум Верховного Совета СССР принял 6 июля 1941 г. указ, устанавливающий уголовную ответственность за распространение в военное время «ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения». Такие действия квалифицировались как тяжкое государственное преступление. Виновные по приговору военного трибунала карались лишением свободы на срок от 2-х до 5-ти лет. Так, в соответствии с принятым законом, Ф. Т. Кулаков (по статье 58-10, ч. 2) был привлечен к уголовной ответственности [13, с. 91].
В этих условиях агитационно-пропагандистская, идеологическая работа, направленная не только на пресечение различных слухов и домыслов, но и, прежде всего, на организацию отпора врагу, мобилизацию всех сил населения на решение военно-хозяйственных задач, приобретала огромное значение. Лозунг «Все для фронта, все для Победы!» стал определяющим в этой работе. С началом войны увеличилась сеть агитпунктов, выросло число агитаторов (к примеру, в Марийской АССР - до 10 тыс. чел.). Агитаторы применяли самые разнообразные формы работы: проводили громкие читки газет, беседы на патриотические темы, устраивали коллективное прослушивание радиопередач (утром и вечером), там, где не было радио, сводки Совинформбюро получали по телефону, затем зачитывали их в бригадах и на фермах.
Существенно расширилась в годы войны и лекционная пропаганда, проводимая группами лекторов райкомов и обкомов ВКП(б). Она приобрела острую антифашистскую направленность. Лекции «Что сулит фашизм славянским народам?», «О расовой теории фашизма», «О морально-политическом состоянии фашисткой армии» и другие вызывали большой интерес у населения, стали очень популярными в те дни. Возросла и роль периодической печати. Громкие читки газет проводились в каждой бригаде и на каждой ферме. Вся распространяемая информация вызывала огромный интерес. В доме моего деда в деревне долгое время хранилась подшивка газеты «Марийская правда» за все годы войны. Судя по всему, дед не только внимательно читал газеты, но и бережно их хранил.
В то же время в целом настроение патриотизма в деревне на первом этапе преобладало. Трудовая активность крестьянства возросла уже в первые месяцы войны, ударничество в эти дни стало нормой в колхозах. В каждой деревне были свои стахановцы, их число во время войны резко увеличилось. Колхозники готовы были работать во имя Победы, не жалея сил, все понимали, что тыл - это второй фронт, и многое в этом трудном противостоянии будет зависеть и от того, насколько страна и фронт будут обеспечены продовольствием.
Вместе с тем, трудности военного времени росли. Сокращалась численность трудоспособного населения. Уже к 1942 г. в результате мобилизации на фронт мужчин призывного возраста произошла резкая убыль мужского населения, остались в деревнях женщины, подростки и старики, и на них легла вся основная нагрузка сельскохозяйственных работ в колхозах.
Резко стал меняться и характер труда в колхозах. Если до войны роль и значение техники в сельскохозяйственном производстве возрастали, жизнь постепенно улучшалась, то во время войны из-за недостатка запасных частей, горючего, отсутствия квалифицированных опытных кадров ремонт техники затруднился, оставшаяся в МТС техника после частичной отправки тракторов и машин на фронт использовалась крайне непроизводительно. В Марийской АССР в разгар полевых работ простаивало около половины тракторов, в Чувашской АССР, где положение было несколько лучше, - около трети тракторов. Тяжело приходилось женщинам, которые пришли на смену ушедшим на фронт механизаторам и стали работать на тракторах. «Трудностей хватало. Запчасти нужны были постоянно, керосина не было. Пытались иногда сами вытачивать детали, но не всегда они подходили. Несколько раз в день приходилось бегать от трактора до мастерской… В войну плуги к тракторам были “конные”. Поедешь пахать - наплачешься. Плуги вылетали из борозды, надо было слезать, устраивать. Тяжело очень было… Поначалу не было у нас умения. Виляли трактором по полю, борозды получались кривые. Если сажали неровно, нас за это ругали… Пахали и ночью, с фонарем. Света на тракторе не было, поэтому впереди трактора ставили кого-нибудь. Он идет впереди, а ты во все глаза смотришь, чтобы не задавить. Ночью пахать было мучительно - хотелось спать. В посевную домой не отпускали, пахали сутками. Спать ложились среди поля» (по воспоминаниям М. И. Офицеровой, уроженки Мордовии, проработавшей трактористкой в МТС восемь лет) [7, c. 205].
Чрезвычайно обострилась проблема живой тягловой силы в колхозном производстве. Часть лошадей была отправлена на фронт, оставшееся конское стадо из-за чрезмерных нагрузок стало болеть и приходить в полную негодность. В этих условиях государством были приняты меры по вовлечению в колхозное производство дополнительной тягловой силы. Быки, а позднее и нетельные коровы, стали широко использоваться на сельскохозяйственных работах: на них проводили пахоту, боронование, осуществляли транспортировку зерна осенью, доставку воды или запчастей к тракторам и т.д. Роль ручного труда в условиях войны также резко возросла, многие виды работ, особенно на приусадебных участках, стали производиться вручную, лопатами копать было трудно, женщины (по пять-шесть человек) сами впрягались в плуг и таким образом производили пахоту на своих личных участках. Вот как об этом вспоминает ветеран труда, уроженка с. Тепловки Рузаевского района Мордовии А. А. Устяхина: «Трудно было обрабатывать свои усадьбы. Огороды у нас были по 30-40 соток. Если вдвоем, втроем копать - минимум 10 дней, ведь на своей усадьбе работали только рано утром и вечером. Приходилось людям пахать на себе. Было очень тяжело, ломило шею, спину, пот градом заливал лицо. Все четыре весны так мучились» [Там же, c. 358].
В колхозах в период войны широко применялись ручное скирдование, вывоз навоза на санках, ручная доставка семян, а также и вскапывание земли лопатами. В Марийской АССР, в частности, весной 1944 г. вручную было вскопано 19882 га колхозной земли [5, д. 109, л. 89].
Тяжелый и напряженный труд, каждодневный труд до изнеможения, отнимающий все силы, стал будничным явлением во время войны. Работали все - от мала до велика, не считаясь ни со временем, ни с физическими тяготами.
Женщины во время войны проявили настоящий трудовой героизм. В 1944 г. в колхозах Марийской АССР они вырабатывали до 66% всех трудодней, причем почти треть всех трудоспособных женщин, принимавших участие в работе колхозов, вырабатывали по 300 и более трудодней в год (подсчитано по: [6, д. 3473, л. 51, 75]). Кроме того, на плечи женщин ложилась забота о детях и стариках. Самоотверженно трудилась в годы войны молодежь, которая чаще всего привлекалась на лесные и торфяные разработки. Это был тяжелый и изнурительный труд. Так, по воспоминаниям А.А. Устяхиной: «Каждый год спускали разнарядку колхозу. На торфоразработки посылали бездетных женщин и молодых девушек. Отдельные из них ездили каждый год, за ними закреплялась кличка “торфушки”… Приезжали они оттуда оборванные, истощенные, руки, ноги в струпьях, мозолях…» [7, c. 360].
Наряду с трудоспособным населением, в деревнях не покладая рук трудились и престарелые и нетрудоспособные колхозники. Наиболее выносливые и физически крепкие из них работали непосредственно в поле или на фермах. Те, которые не могли принимать участия в колхозных работах по возрасту, брали на себя заботу о детях, пекли хлеб и выполняли другую посильную работу в общественных и личных хозяйствах. В Марийской Республике больше половины колхозников вырабатывали по 200 и более трудодней, число не принимавших участия в общественном хозяйстве было мизерным. Характерно также и то, что хотя на категорию нетрудоспособных и престарелых колхозников не распространялось положение об обязательном минимуме трудодней, их средняя производственная выработка превосходила размеры обязательного минимума - в период войны эта группа колхозников в Марийской АССР вырабатывала по 100 и более трудодней [6, д. 3473, л. 67, 95].
Во время войны активное участие в сельскохозяйственных работах принимали и школьники. С началом войны часть из них, из-за материальных трудностей (не хватало одежды и обуви), а также потому, что нужно было помогать родителям в колхозе и по дому, вынуждены были бросать школы, те же, которые продолжали посещать учебные занятия, также активно вовлекались в колхозные работы. Так, по воспоминаниям М. Г. Кузьминой, ветерана труда, заслуженной учительницы Республики Мордовия: «Школа жила жизнью колхоза. Учителя и учащиеся помогали в проведении всех сельскохозяйственных работ. Поскольку машин в колхозе было мало, рожь жали серпом, косили жнейками-лобогрейками. Учителя и учащиеся помогали вязать скошенную рожь и пшеницу в снопы, скирдовать солому, вывозить зерно на заготовительный пункт, на скошенных полях дети собирали колоски. В зимнее время школьники собирали золу, птичий помет, чтобы удобрять ими землю» [7, с. 363]. Вследствие того, что рабочей силы в колхозах не хватало и школьников постоянно приходилось привлекать к сельскохозяйственным работам, государство вынуждено было сократить учебный год на период войны: начинался он, как правило, 1 октября и заканчивался 1 мая.
Труд в годы войны ассоциировался с помощью стране и фронту. Все понимали, что государству нужен хлеб и другие продукты. В этом заключался главный и определяющий стимул к работе. «Почти все взрослое население было призвано на фронт, а вся молодежь и подростки и дети задействованы на работах в колхозе. Пахали землю, выращивали хлеб. Главной задачей было: успеть сделать как можно больше, и как таковой рабочий день не устанавливался. Начинали мы рано, а заканчивали уже поздно вечером. Никто никогда не отлынивал от работы, это считалось позором не только для тебя, но и для всей твоей семьи. Но даже не это было стимулом к активной работе, куда сильнее было желание помочь солдатам, которые борются с фашистами» (из воспоминаний М. Н. Ковенковой, уроженки д. Ургакш Чкаринского сельсовета Ронгинского района Марийской АССР, 1928 г. рождения) [8, с. 148].
Благодаря глубоким патриотическим чувствам и твердой вере в Победу колхозники не только не впадали в отчаяние и не теряли присутствия духа, но даже работали с огоньком.
«Люди жили в страшной нищете. Многие семьи получали похоронки, и, тем не менее, общее настроение было оптимистическим, особенно к концу войны. Работали с энтузиазмом, был дух соревновательности, хотя труд практически не оплачивался. На коллективные работы и с работы (сенокос, жатва) шли с песнями, шутками, скромно, но с весельем отмечали праздники» (из воспоминаний А. А. Устяхиной) [7, с. 352].
Война внесла серьезные изменения в культурную и духовную жизнь деревни. Культурная жизнь в условиях войны «замерла». Часть колхозных клубов закрылась уже в первые месяцы войны (их помещения были заняты под зерносклады, дровяники и т.д.), постепенно стали приходить в запустение и избы-читальни: работали они с большими перебоями - закрывались на зимнее время из-за дефицита дров, вечерами не работали из-за отсутствия керосина и т.д. В справке, составленной по итогам проверок, проведенных в январе 1943 г. в Марийской АССР, сообщалось, что «избы-читальни Еласовского, Йошкар-Олинского и целого ряда других районов республики не оборудованы, грязные и неуютные, лозунгов и плакатов не имеют». Не оказалось в них на день проверки и стенных газет [4, д. 444, л. 18]. Сократилась в годы войны и концертно-постановочная деятельность, реже стали показывать фильмы, меньше проводить различные культурно-массовые мероприятия.
Изменились условия функционирования школ. Помещения школ не отапливались, не хватало самого элементарного для организации учебного процесса: учебников, тетрадей, чернил и т.д. «Учителя сами заготавливали дрова для школы, но дров не хватало, и зимой в классах было холодно, ученики сидели в пальто и в варежках. Школьники приносили в пузырьках свои чернила из свеклы, из сажи, писали на страницах старых книг и газет - между строк. Уроки шли до обеда, затем все классы работали в колхозе» (из воспоминаний А. К. Зайцевой, уроженки д. Пумарь Косолаповского района Марийской АССР, 1925 г. рождения) [8, с. 145].