В эпизоде с преисподней особый интерес представляет загадочный зверь, «с кошачьей мордой, а рогат» [6, с. 10]. Представители кошачьих у Гумилева часто являются атрибутом мира мертвых и вообще смерти. Такая трактовка образа была почерпнута им из абиссинских верований: в частности, в стихотворении «Леопард» обыгрывается поверье о том, что «если убитому леопарду не опалить немедленно усов, дух его будет преследовать охотника» [7, с. 117]. Леопард преследует главного героя, пока тот, в конечном счете, не оказывается у «жирафьего колодца», чтобы встретить смерть. В стихотворении «Невеста льва» кошачий образ также оказывается гибельным: «солнце-зверь» несет с собой смерть. В ряде африканских верований лев представляет собой «воплощение умершего предка, сверхъестественного духа патрона, тотема» [14, с. 579]. В поэме душа поверженного вождя, отца Мика, уходит из тела,
«чтоб стать бродячею звездой,
Огнем болотным в тьме сырой
Или поблескивать едва
В глазах пантеры или льва» [6, с. 9].
Но лев также может выступать и как страж - в Древнем Египте изображения львов часто помещались у входа в усыпальницу. Таинственный зверь, «с рогами серны, с мордой льва», появляющийся в поэме еще задолго до путешествия Мика в ад, не только воплощает образ смерти, но и является хранителем мира мертвых. Рогатые львы как атрибут ада у Гумилева встречаются также в пьесе «Дитя Аллаха» - на них охотится бедуин, погибший после встречи с пери. С. Слободнюк ассоциирует образ льва у Гумилева с дьяволом и подчеркивает, что «мысль о демонической природе гумилевского льва вряд ли может вызвать сомнения» [16, с. 265]. Исследователь также считает, что дьявол Гумилева - «владыка гносиса, обладатель истинного знания» [16, с. 191]. Чтобы помочь Мику узнать о судьбе Луи, зверь учит его поймать жаворонка и дает ему три зерна, выросшие у него в мозгу. Функция зерен - дать птице возможность заговорить «человечьим языком». В акмеизме язык тесно связан с понятием логоса - разумного одухотворенного начала; «божественного смысла, пронизывающего живую природу» [9, с. 22]. В творчестве Гумилева язык, слово также является созидающим началом и олицетворением божественной мощи (достаточно вспомнить строки «Солнце останавливали словом, / Словом разрушали города» [7, с. 67], или созидающее вселенную «заповедное слово Ом» в «Поэме начала»). Таким образом, рогатый зверь, взращивающий зерна языка в своем уме, оказывается не только стражем потустороннего мира, но и носителем логоса, хранителем смысла.
Если в мифологии и эпосе преисподняя - это единый мир, куда стекаются абсолютно все души, то в «Мике» есть деление на ад и рай. Не найдя своего друга среди теней, Мик узнает, что
«все белые - как колдуны,
Все при рожденье крещены,
Чтоб после смерти их Христос
К себе на небеса вознес» [6, с. 33].
В творчестве Гумилева христианство органично переплетается с древними мифологиями и верованиями и встречается, в том числе, в африканских стихах. К примеру, во вступлении к сборнику «Шатер», в обращении поэта к «безрассудной» Африке читаем:
«Дай скончаться под той сикоморою
Где с Христом отдыхала Мария» [7, с. 12].
В стихотворении «Рождество в Абиссинии» чернокожий слуга сообщает охотнику, что все животные «придут к небесной двери, / Будут радовать Христа» [5, с. 99]. Рай, в который попадает Луи, устроен по образу рая в «Божественной комедии» Данте - в нем есть иерархия и деление на «круги». От жаворонка Мик узнает, что Луи попал в седьмой круг, «перед которым звездный сад / Черней, чем самый черный ад» [6, с. 34]. В раю у Луи также есть свой покровитель - Михаил Архистратиг, считающийся предводителем небесного войска. В некоторых трактовках Михаил также выступает в роли «проводника душ, которые он сопровождает к воротам небесного Иерусалима» [14, с. 675]. Будучи искателем воинской славы на земле, Луи оказывается частью небесного войска, выполняя, таким образом, свое предназначение. Что же касается Мика, то пройденный им путь воплощает мотив странствия, индивидуальную одиссею героя: мальчик оказывается оторванным от своего племени, убегает вместе с павианом и Луи, переживает приключения, спускается в мир мертвых и, в конечном счете, приходит к своей «Итаке», обретает свое истинное я - роль уважаемого правителя и градостроителя.
Последняя глава поэмы начинается с описания Дугласа и его охотничьей рутины и далее до конца повествования мы не находим абсолютно никаких упоминаний ни о старом павиане, ни о Луи, ни о пережитых приключениях. В то же время, в третьей главе, после сцены знакомства Мика и Луи, следуют такие строки: «Он был смущен и удивлен, / Он думал: «Это, верно, сон» [6, с. 16]; и тут же:
«А Мик, в мечтаньях о Луи,
Шаги не рассчитав свои,
Чуть не сорвался с высоты
В переплетенные кусты» [6, с. 16].
В связи с этим можно предположить, что приключения Мика и Луи - плод фантазии или сон Мика. Если верно первое, то, возможно, кладбище слонов, которое он показывает Дугласу, - это и есть тот «ад», в котором он искал своего друга, а воображение мальчика нарисовало всю историю. Но если предположить, что произошедшее - сон, то к жанровым образцам поэмы, помимо эпосов, прибавляется, еще и жанр видения. Визионерские жанры фигурируют в творчестве Гумилева не единожды, а ряд параллелей с самым известным примером видения - «Божественной комедией» - усматриваются даже в «Заблудившемся трамвае».
Выводы
В своем творчестве Николай Гумилев соединяет различные мотивы и жанровые образцы и создает мифологию, формирующую наднациональный и надконфессиональный художественный мир. Говоря об эпосе поэта, Ю. Верховский отмечает, что «душевно-поэтический строй первобытного человека, поэзия древнейших отживших культур - все это сказалось не только в космогонических темах, но и преломилось лирически, но и музыкально-сложно синтезировалось» [2, с. 547]. Художественный мир «Мика» представляет собой синтез мифологии, героической поэзии и христианских верований, а доминирование признаков эпоса позволяет рассматривать данное произведение как модификацию эпической поэмы, осуществленную уже в логике модернизма: с установкой на синтез разных национальных и историко-культурных контекстов, на смысловую многослойность, на цитатный диалог с «мировым поэтическим текстом» (в частности, с мировыми эпосами), а также на автореферентность текста, его интенсивное взаимодействие с контекстом творчества данного автора.
Список литературы
1. Боура С.М. Героическая поэзия / С.М. Боура. - Москва: Новое литературное обозрение, 2002. - 808 с.
2. Верховский Ю. Путь поэта / Ю. Верховский // Н.С. Гумилев: pro et contra / Ю. Верховский. - СПб.: Издательство РХГИ, 2000. - С. 505-550.
3. Гете И. Об эпической и драматической поэзии / И. Гете, Ф. Шиллер // Введение в литературоведение. Хрестоматия / И. Гете, Ф. Шиллер. - М.: Высшая школа, 2006. - С. 72-74.
4. Гумилев Н.С. Полное собрание сочинений в 10 т. Т. 1 Стихотворения. Поэмы (1902-1910) / Н.С. Гумилев. - М.: Воскресенье, 1998. - 502 с.
5. Гумилев Н.С. Полное собрание сочинений в 10 т. Т. 2 Стихотворения. Поэмы (1910-1913) / Н.С. Гумилев. - М.: Воскресенье, 1998. - 344 с.
6. Гумилев Н.С. Полное собрание сочинений в 10 т. Т. 3 Стихотворения. Поэмы (1914-1918) / Н.С. Гумилев - М.: Воскресенье, 1999. - 464 с.
7. Гумилев Н.С. Полное собрание сочинений в 10 т. Т. 4 Стихотворения. Поэмы (1918-1921) / Н.С. Гумилев - М.: Воскресенье, 2001. - 394 с.
8. Долгополов Л.К. Поэмы Блока и русская поэма конца XIX - начала XX веков / Л.К. Долгополов. - М. -Л.: Наука, 1964. - 189 с.
9. Кихней Л.Г. Акмеизм: миропонимание и поэтика / Л.Г. Кихней. - М.: МАКС Пресс, 2001. - 184 с.
10. Лермонтов М.Ю. Собрание сочинений в 4 т. Т. 2 / М.Ю. Лермонтов. - М.: Правда, 1986. - 512 с.
11. Лосев А.Ф. Гомер / А.Ф. Лосев. - М.: Молодая Гвардия, 2006. - 415 с.
12. Мелетинский Е.М. Кельтский эпос / Е.М. Мелетинский // История всемирной литературы в 8 томах. Т. 2 / Е.М. Мелетинский. - М.: Наука, 1984. - С. 460-467.
13. Мелетинский Е.М. Происхождение героического эпоса / Е.М. Мелетинский. - М.: Восточная литература, 2004. - 462 с.
14. Мифы народов мира. Энциклопедия (электронное издание) - М.: Советская энциклопедия, 2006.
15. Неклюдов С.Ю. Эпос в мировой литературе / С.Ю. Неклюдов // Шаги. - 2015. - №1. - С. 7-22.
16. Слободнюк С.Л. Идущие путями зла (древний гностицизм и русская литература 1880-1930 гг.) / С.Л. Слободнюк. - СПб.: Алетейя, 1998. - 425 с.
17. Струве Г.П. Творческий путь Гумилева / Г.П. Струве // Н.С. Гумилев: pro et contra / Г.П. Струве - СПб.: Издательство РХГИ, 2000. - С. 555-582.
18. Эпос о Гильгамеше / Пер. с акад. М. Дьяконова - М. -Л.: АН СССР, 1961. - 213 с.
19. Эткинд Е.Г. Единство «серебряного века» / Е.Г. Эткинд // Там, внутри. О русской поэзии ХХ века / Е.Г. Эткинд. - СПб.: Максима, 1995. - С. 16.