Основания метода философского определения были сформулированы в работе 1953 года «Определение и теория в юриспруденции» и развиты в ряде публикаций, предшествующих его фундаментальному труду «Понятие права». В данной работе Харт непосредственно обратился к анализу сущности и логики юридического языка и составляющих его понятий. Автор обособляет юридический язык от обыденного, указывая на его «аномальные» относительно общей языковой практики характеристики, обуславливающие в свою очередь особый методологический аппарат его изучения, отличный от инструментов логико-философского анализа. Понятия юридического языка, такие как «государство», «корпорация» и собственно «право», в своем употреблении принципиально отличаются от терминов обыденного языка, поскольку они не связаны напрямую с конкретными аналогами в мире фактов. Как отмечает сам Харт, нет ничего, что можно было бы точно определить как соответствующее правовым понятием, поскольку такие понятия не имеют строгих эквивалентов. Они ничего не означают и ничего не описывают [8].
Такая экстраординарная природа юридических понятий, по утверждению Харта, определяет особенности метода объяснения их содержаний, которые могут быть представлены следующим образом:
юридические понятия должны рассматриваться в соответствующем контексте, подобно тому, как судебное решение принимается на основе конкретных фактов с использованием определенных правовых норм.
посредством правовых утверждений производится не описание обстоятельств, а фиксация юридического вывода на основании конкретных правовых норм, позволяющая совершать правовые действия.
сила правовых утверждений зависит от юридического статуса сделавшего их лица и наличия самого статуса. Так, юридические последствия решения суда будут иными, нежели выводы простого юриста, аналогичные же утверждения, совершенные вне правового контекста, вообще не являются юридическим выводом.
различные обстоятельства совершения правовых утверждений могут порождать тождественные последствия, что связано с определенной системностью и процедурностью их употребления.
Понимание данных особенностей юридических понятий делает возможным их определение и объяснение только при учете условий, создающих подобающий контекст их употребления.
Тезисы, высказанные Хартом в данной работе, в контексте всего научного творчества автора 1949-1950х годов, позволяет сформулировать общую теорию юридического языка, в контексте которой впоследствии было рассмотрено понятие права и которая легла в основу доктрины аналитической юриспруденции.
В духе аналитической философии Харт рассматривает юридический язык как одну из форм речевой практики, несводимой ни к обыденному языку, ни к языку науки и логики. При этом автор подчеркивает связь юридического языка с иными формами словоупотребления социальных понятий, констатируя их взаимопроникновение и взаимный объяснительный потенциал [9].
Харт указывает на преимущество оценки понятий в контексте реальных практик над теоретическими логико-философскими подходами, вводящими в заблуждение [9, p. 343]. Юридический язык связывается им с действующим правом, практикой существования правовой системы, с присущими ей правилами, правотворчеством и правоприменением [1]. Юридический язык является инструментальным и нормативным [9, p. 376]. Содержание и практика словоупотребления юридических понятий зависит, таким образом, от особого контекста в рамках права, того как оно действует и оценивается, от того, какие нормы существуют в обществе и как они применяются [9, p. 357]. Выстраивая такую логическую линию, Харт констатирует отсутствие у правовых понятий фактических референтов, отказывая им в функции описании фактов, но наделяя их функцией производства нормативного вывода. Выражение «я имею/не имею право» ничего не описывает, но отсылает к конкретной норме, при соответствии или несоответствии условиям которой выражение констатирует юридический вывод [1].
Харт подчеркивает, что юридический язык и практика употребления правовых понятий не является строго однородной. В общем виде Харт сводит способы словоупотребления к внешним и внутренним типам утверждений, противопоставляя внешнюю точку зрения наблюдателя, соблюдающего правила системы, внутренней точке зрения публичных и частных субъектов, их использующих [8, p. 247-48]. Правовая система, в контексте которой существует юридический язык, не является абсолютной и потому может характеризоваться множеством способов и по-разному оцениваться. Подобные оценки носят характер фактуальных утверждений. В них юридические понятия используются для описания характера действия правил правовой системы. Подобные утверждения являются внешними, поскольку они совершаются для формулирования оценки, но не воздействия на систему нормативных правил. Так, наблюдатель системы может утверждать, что «в правовой системе право собственности переходит на основании договора». Принципиально иной характер словоупотребления правовые понятия имеют, когда непосредственно применяются в правовой системе. Данные утверждения являются внутренними, поскольку совершаются из желания субъекта повлиять на правовую систему и заключаются в констатации юридически значимого нормативного вывода. Здесь субъект правовой системы будет утверждать, что «я получил право собственности на вещь по договору». Лицо в данном случае не констатирует существование правила, а использует его для порождения юридических значимых последствий. В данной связи представляется довольно логичным то, что внутренний тип утверждений рассматривается Хартом как ключевой, требующий соответствующего теоретического анализа.
Другой важный момент, на который Харт указывает, характеризуя юридический язык, заключается в признании открытости юридических понятий и неприменимости для их анализа приемов и методов формальной логики. Изначально называя их неопределенными, автор пришел к выводу о неоднозначности и неоднородности области словоупотребления понятий юридического языка. Харт указывает на невозможность их оценки исходя из соответствия каким-либо универсальным логическим критериям и образцам и способности выстроить на данных основаниях адекватную употреблению понятий классификацию. В свою очередь, употребление терминов не является абсолютно произвольным и подчиняется определенным закономерностям, хотя и может приобретать различные формы [9].
Исходя из данных установок, Харт стремится объяснить фундаментальные понятия юридического языка, такие как «правило», «правовая система», «справедливость» и собственно «право». Данные понятия рассматриваются им как «плавающие» и имеющие сложную структуру, что не позволяет определить четкие критерии их содержания и стандартные случаи употребления [8, p. 251-53]. Ввиду этого Харт приходит к выводу о том, что любое понятие юридического языка будет иметь центральные и пограничные случаи употребления, или «полутень значений», а также открытую структуру, определяющую границу адекватного применения понятий к случаям, более отдаляющимся от ядра их значения. Данный тезис делает фактически невозможным применение логико-философского анализа к юридическому языку, поскольку его понятия не могут быть исчерпывающим образом определены [10, p. 269]. Возможным Харт видит скорее толкование и интерпретацию юридических понятий, контекстов их употребления, определения общих и пограничных случаев их действия. Автор констатирует, что простой логичности и разумности при анализе юридического языка недостаточно [4].
Таким образом, Харт определяет несостоятельность логико-философских традиций при анализе юридического языка и составляющих его понятий. Предлагаемый Хартом альтернативный метод философского определения строится на следующих основаниях:
необходимости оценки оснований словоупотребления понятий и признания контекста употребления и их речевой функции как важного условия содержания данных понятий;
понимании наличия иной системы взаимосвязей самих понятий, критериев и случаев их употребления исходя из признания их открытой структуры и относительной неопределенности.
При этом Харт не строит целостной методологии и полноценной концепции юридического языка, ограничиваясь вопросами особенностей юридического словоупотребления и спецификой анализа правовых понятий. В действительности научное творчество Харта 1949-1950х годов можно оценить как формирование масштабных критических аргументов, призванных устранить недостатки существующей доктрины средствами аналитической философии и сформировать новый методологический базис для исследования языка, особенно в сфере права, что наглядно прослеживается в его фундаментальном труде «Понятие права» [8]. О преемственности методологии в неопозитивистской концепции Харта свидетельствуют следующие обстоятельства:
1. Понимание понятий юридического языка как несводимых к фактуальным аналогам стало методологическим базисом определения сущности права как центрального понятия юридического языка.
2. Утверждение о неоднородности области словоупотребления юридических понятий привело к необходимости рассматривать право как систему центральных и пограничных случаев его употребления.
3. Выделение внутренних и внешних типов правовых утверждений стало основанием для определения внутреннего и внешнего аспекта восприятия юридических правил.
4. Признание открытости содержания понятий юридического языка легло в основу тезиса об открытой структуре права и необходимости нормативной интерпретации.
5. Указание на контекстуальность социальных понятий выразилось в переоценке значимости и объективности императивов и нравственных добродетелей при их воздействии на правовую систему.
Постепенное смещение акцентов исследования автора в сторону анализа именно юридических понятий на основаниях лингвистической философии, но с использованием знания в сфере философии права, выразилось в формировании аналитической традиции в юриспруденции, где продолжением вопроса о методах анализа правовых понятий стал вопрос определения онтологии права с применением данных методов.
Таким образом, Харт впервые применил методологические средства аналитической философии к правовой проблематике, став основателем аналитической традиции в праве. С его именем связывается применение новых методик лингвистической философии при анализе социальных понятий. Выдвинутая автором доктрина юридического языка не только сделала возможным построение понятия права, но задала направление современной аналитической юриспруденции, оказав влияние на позиции ведущих аналитических философов и правоведов - Л. Фуллера, Дж. Финниса, Р. Дворкина и других. Став основанием для широкой теоретико-правовой дискуссии, значительно обогатившей проблематику правопонимания, к концу XX столетия анализ проблематики аналитической юриспруденции вышел на глобальный уровень. Одно из наиболее значимых мест в этом дискурсе заняла рефлексия правового наследия Герберта Харта.
Библиография
1. Касаткин С. Н. Как определять социальные понятия? Концепция аскриптивизма и отменяемости юридического языка Герберта Харта. Самара: Прайм, 2014. 472 с.
2. Оглезнев В. В., Суровцев В. А. Аналитическая философия, юридический язык и философия права. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2016. 236 с.
3. Hart H. L. A. Introduction to a Collection of works by H. Perelman «The idea of justice and the problem of argument» // Russian yearbook of legal theory. 2011. № 4.
4. Hart H. L. A. «The Ascription of Responsibility and Rights», Essays on Logic and Language. 1949
5. Афонасин Е. В., Дидикин А. Б. Философия права. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 2006.
6. Райл Г. Понятие сознания. М. : Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги, 1999.
7. Касаткин С. Н. Методология определения социальных (правовых) понятий в лингво-аналитической концепции Г. Харта 1949 года / В сборнике: Проблемы методологии и философии права: сборник статей участников II Международного круглого стола. 2015.
8. Hart H. L. A. Theory and definition in jurisprudence // The Aristotelian society. 1955. Vol. 29.
9. Hart H. L. A. Analytical jurisprudence in mid-twentieth century: a reply to professor Bodenheimer // University of Pennsylvania Law Re-view. 1956-1957. Vol. 105.
10. Hart H. L. A. Jhering's heaven of concepts and modern analytical jurisprudence [1970] // Essays in Jurisprudence and Philosophy. Oxford, 1983.
Размещено на Аllbest.ru