МЕТОД АНАЛОГИИ В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ СОПРЯЖЕНИЯ МУЗЫКИ И ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
Ирина Тукова
Обращение к фактам истории науки и методам естествознания для анализа явлений художественной культуры уже стало распространенным явлением. Такие подходы можно найти в работах представителей как гуманитарного, так и точного знания (например, исследования М. Аркадьева [3], В. Гейзенберга [8], Н. Герасимовой-Персидской [9], Н. Корниенко [13], Дж. Оппера [26], И. Пясковского [19], В. Тасалова [21], Е. Фейнберга [23] и др.). Они связаны, во-первых, с доказательством единства отражения человеком мира в художественной и научной сферах, то есть с рассмотрением целостной мировоззренческой парадигмы. Во- вторых, с эмоциональным подкреплением приводящихся фактов и выводов. В-третьих, с формированием новых методов анализа изучаемого материала. Например, в ХХ в. естествознание начинает активно интересоваться интуитивными процессами понимания мира, в то время как искусство и науки о нем обращаются к разнообразным физическим концепциям, принципам математического описания объектов и пр.
На данный момент можно уже говорить о достаточной распространенности этих подходов, свидетельством чего является их фиксация в учебниках. Например, в учебном пособии для аспирантов «Философия науки в вопросах и ответах» отмечается, что «для начала XXI в. характерной является закономерность, состоящая в том, что естественные науки объединяются, и усиливается сближение естественных и гуманитарных наук, науки и искусства. Идеи и принципы, получающие развитие в современном естествознании (особенно в синергетике), все шире внедряются в гуманитарные науки, но имеет место и обратный процесс. Освоение наукой саморазвивающихся “человекоразмерных” систем стирает прежние непроходимые границы между методологией естествознания и социального познания. В связи с этим наблюдается тенденция к конвергенции двух культур -- научно-технической и гуманитарно-художественной, науки и искусства. Причем именно человек оказывается центром этого процесса» (курсив мой. -- И. Т.) [14, с. 254].
Полностью соглашаясь с высказанным положением, отметим, что несмотря на наличие такого встречного движения науки и искусства все еще открытым остается вопрос методов анализа. Как вводить в искусствознание и музыкознание, в частности, естественнонаучные принципы изучения мироустройства? Какого количества аргументов будет достаточно для доказательства общей направленности развития «двух культур» (Ч. Сноу)? Поставленные вопросы, на наш взгляд, являются принципиальными, так как без ответа на них обращение гуманитариев к естественнонаучной сфере во многом оказывается бездоказательным и может существовать только лишь на уровне красивой метафоры. Поэтому необходимой представляется разработка метода для исследований, посвященных проблемам двух культур, что и является целью данной статьи.
С нашей точки зрения, методом, позволяющим сопоставлять развитие естествознания и искусства, в частности музыкального, выявлять общие закономерности мировосприятия эпохи, является аналогия. Она используется во многих работах, изучающих проблему взаимодействия культуры и естествознания (например, исследования Н. Бора [5], В. Гейзенберга [8], Дж. Оппера [26], И. Пригожина [18] и др.). В задачи данной статьи входит рассмотрение самого метода, его видов, демонстрация использования аналогии в литературе по истории науки и культуры, выявление специфики его действия в музыкальном искусстве.
Аналогия, как известно, является одной из базовых логических операций, в основе которой лежит сравнение либо свойств явлений или предметов, либо отношений между ними. С. Воробьева во «Всемирной энциклопедии: Философия» пишет: «Аналогия (греч. analogia -- соответствие, сходство) -- 1) подобие предметов или явлений в каких-либо свойствах, признаках или отношениях; 2) умозаключение по аналогии -- индуктивный вывод о принадлежности определенных признаков объекту на основании знания сходства данного объекта с другими объектами» [7, с. 41]. Эти положения варьируются в многочисленных определениях данного метода.
Если обобщить энциклопедическую и учебную литературу по философии и логике [7; 11; 12; 14; 24], рассматривающую аналогию, то все авторы обращают внимание на следующие позиции:
1) аналогию наиболее часто применяют в тех случаях, когда невозможно экспериментальным путем получить необходимую информацию об явлении или его свойствах;
2) этот метод позволяет видеть сходные процессы в различных областях знания;
3) аналогия наиболее простой способ доступного объяснения сложных вещей;
4) аналогия не является полностью достоверным знанием; полученные таким образом умозаключения требуют своего подтверждения или дополнительных доказательств.
Утверждая значимость данного метода, А. Ивин считает, что «аналогия -- мощный генератор новых идей, гипотез, предположений» [11, с. 161].
Как известно, метод аналогии широко применялся уже в Древней Греции. Например, пифагорейцы разрабатывали аналогии между те- трактидой (числовой ряд 1, 2, 3, 4) и наличием четырех составляющих в стихиях (огонь, вода, земля, воздух), жизненных началах человека (ум, душа, произрастание, зарождение), временах года и пр.
В диалоге «Тимей», где Платон излагает свое видение Космогонии, рождение души и тела неба связано с делением сущности, сформировавшей душу, на определенное количество частей: «Делить же он (Демиург. -- И. Т.) начал следующим образом: прежде всего отнял от целого одну долю, затем вторую, вдвое большую, третью -- в полтора раза больше второй и в три раза больше первой, четвертую -- вдвое больше второй, пятую -- втрое больше третьей, шестую -- в восемь раз больше первой, а седьмую -- больше первой в двадцать семь раз. После этого он стал заполнять образовавшиеся двойные и тройные промежутки... Благодаря этим скрепам возникли новые промежутки, по 3/2, 4/3 и 9/8, внутри прежних промежутков. Тогда он заполнил все промежутки по 4/3 промежутками по 9/8, оставляя от каждого промежутка частицу такой протяженности, чтобы числа, разделенные этими оставшимися промежутками, всякий раз относились друг к другу как 256 к 243» [17]. Обратим внимание на соотношения 3/2, 4/3, 9/8, 256/243. В учениях пифагорейской традиции, к которой принадлежал и Платон, эти пропорции связаны с построением звукоряда: квинта -- 3/2, кварта -- 4/3, тон -- 9/8, диатонический полутон -- 256/243 (см.: [1]). Эта закономерность, как и принципы расположения светил на орбитах, дали возможность многим комментаторам и исследователям говорить об аналогии устройства платоновского Космоса пифагорейскому звукоряду (см., например, [2]).
Подчеркнем, что речь идет об общности свойств, характеризующих те или иные явления (например, человек как микрокосм и собственно космос -- аналогия, разрабатываемая в XII в. в Шартрской школе; опти- ко-музыкальные умозаключения И. Ньютона; утверждение волнового принципа при перенесении Х. Доплером акустических законов на оптические и др.), а не об ассоциациях, метафорах и пр.
Метод аналогии широко применяется в научных исследованиях вплоть до нашего времени. Например, в монографии А. Уёмова «Аналогия в практике научного исследования» [22] приводится анализ особенностей построения аналогий в творчестве выдающихся ученых от Древней Греции до середины ХХ в.: от пифагорейцев, Платона, Аристотеля до Дж. Максвелла, А. Эйнштейна, А. Пуанкаре, В. Гейзенберга и др.
Применение этого метода можно найти и в научных исследованиях второй половины ХХ в. И. Пригожин и И. Стенгерс приводят совершенно неожиданную аналогию соотношения законов микро- и макромиров: «Некоторым читателям, должно быть, известны соотношения неопределенности Гейзенберга... Возможность одновременного измерения координат и импульса в квантовой теории отпадает, тем самым нарушается и классический детерминизм. Считалось, однако, что это никак не сказывается на описании таких макроскопических объектов, как живые системы. Но роль флуктуаций в сильно неравновесных системах показывает, что это не так. Случайность остается весьма существенной и на макроскопическом уровне. Интересно отметить еще одну аналогию с квантовой механикой, приписывающей волновой характер всем элементарным частицам. Как нам уже известно, сильно неравновесные химические системы также могут обладать когерентным волновым поведением. И снова некоторые из особенностей квантовой механики, открытые на микроскопическом уровне, проявляются теперь и на макроскопическом уровне!» [18, с. 238].
Показательно, что аналогия дает возможность выявлять общие черты не только между свойствами или отношениями объектов. Она также может быть инструментом анализа особенностей мышления. «Исследователи давно отметили тот факт, -- пишет А. Уёмов, -- что в то время как специальная теория относительности была изобретением почти одновременно целого ряда ученых, создание общей теории относительности является исключительно заслугой А. Эйнштейна <...> Обращает на себя внимание то обстоятельство, что структура вывода по аналогии, приведшего к основной идее общей теории относительности, напоминает не аналогию Лоренца, Пуанкаре или Минковского, а именно ту аналогию, которую использовал сам Эйнштейн в процессе создания специальной теории относительности» [22, с. 123].
Таким образом, метод аналогии, насчитывая многовековую историю, не теряет актуальности до сегодняшнего дня. Современными учеными он используется, во-первых, в сугубо исследовательских целях; во-вторых, для выявления связей между различными научными дисциплинами (например, молекулярной химией и квантовой физикой); в-третьих, для объяснения принципов строения природы в научно-популярных работах. Один из создателей теории струн Л. Сасскинд заметил, что «всякий, кто пытается описать современную физику без математических формул, знает, насколько полезными бывают аналогии» [20, с. 27].
Построение аналогий достаточно активно используют социологи и культурологи ХХ в., пытаясь, в частности, выстраивать прогнозы дальнейшего развития общества, сравнивая современность с предшествующими эпохами. Показательной в этом отношении является статья выдающегося теоретика культуры У Эко «Средние века уже начались». Исследователь выявляет характерные черты социального устройства средневековья и проецирует их на особенности развития современного мира. Он пишет: «Наша <...> цель в том, чтобы иметь в распоряжении историческую картину, к которой можно было бы примерять тенденции и ситуации нашего времени» [25, с. 260].
Выявляя наиболее показательные черты средневековья, У. Эко демонстрирует их внутреннюю общность с современными процессами. Так, например, если опустение городов в эпоху средневековья было связано с сокращением количества населения, голодом, проблемами связи, отсутствием дорог и пр., то аналогичная тенденция в 1990-х обусловлена переизбытком населения, излишней активностью, экологическими проблемами, загрязненностью. Среди иных качеств, объединяющих эти две эпохи, исследователь называет, например, неокочевничество и пр. Выявленные элементы формируют целостную картину развития современного общества и его культуры, позволяя У Эко прийти к выводу, что в перспективе наш социум ожидает длительный «переходный период», формирующий цивилизацию «постоянной реадаптации, питающуюся утопией» [25, с. 267]. «При всей внешней неподвижности и догматизме это был (средневековый период. -- И. Т), как ни парадоксально, момент “культурной революции”. Весь процесс, естественно, сопровождался эпидемиями и кровавыми побоищами, нетерпимостью и смертью. Никто не говорит, что новые Средние века открывают нам бесконечно веселую перспективу» [25, с. 267].
Если обратиться к музыкальному искусству, то метод аналогии во многом применяют композиторы, обращаясь в организации материала сочинений к принципам, характерным для предшествующих эпох.
Например, развитие неомодальности в системе ладов ограниченной транспозиции О. Мессианом; активное использование ренессансной техники канонов А. Пяртом в tmtrnnabuH-произведениях; воплощение закономерностей мензуральной ритмики в пьесе для перкуссии соло «De prolatione (canon)» Б. Позе (1995); апелляция к разнообразным типам церковного многоголосия (западной и восточной традиции) в фортепианном «Хвалите имя Господне» А. Щетинского (1988) и пр. Называть можно много как разнообразных техник композиции, так и сочинений. В данном случае специально перечислены полярные по заложенным идеям и способам реализации примеры. Главное в них -- выстраивание звучащего материала соответственно закономерностям, аналогичным тем, какие существовали в музыке средневековья и Ренессанса.
В целом же, как отмечает В. Валькова, «только способность находить аналогии, группировать явления, свертывая представления о них на сравнительно небольшом числе признаков -- является психологическим условием стилистического универсализма современной художественной жизни» [6, с. 13].
Таким образом, приведенные примеры как из истории естествознания, так и культурологии, истории музыки, свидетельствуют о том, что аналогия является действенным методом, позволяющим делать разнообразные умозаключения, касающиеся принципов организации материала, его свойств, особенностей отношений между явлениями, зачастую относящимися к различным сферам познания мира.
Возвращаясь к логике, отметим, что исследователи выделяют два вида умозаключений по аналогии: аналогия свойств и аналогия отношений.
Первый вид -- аналогию свойств -- можно описать следующим образом: если объект А обладает свойствами 1, 2, 3, 4, а объект В свойствами 1, 2, 3, то, используя умозаключение по аналогии, можно прийти к выводу, что В обладает и свойством 4.
А. Ивин приводит такие примеры аналогии свойств: «Пионеры воздухоплавания не могли справиться с проблемой продольного изгиба крыльев своих летательных аппаратов. В 1895 г. Ф. Шаню сделал биплан с крыльями, соединенными стойками (подпорками). Конструкция была похожа на ажурный мост, и не удивительно: Шаню был инженером-мо- стостроителем и увидел аналогию между своим делом и проблемой укрепления крыльев аэроплана без их утяжеления. Изобретатель паровой турбины Ч. Парсонс начал свою работу исходя из аналогии между потоком пара и потоком воды в гидравлической турбине. Уподобления крыла аэроплана -- мосту и потока пара -- потоку воды -- это выявление сходных свойств разных объектов. Заметив это сходство, можно продолжить его и заключить, что сравниваемые предметы подобны и в других своих свойствах» [11, с. 144].