На протяжении нескольких лет, прошедших с момента опубликования «Заметок о метамодернизме», создатели этой концепции развили исследовательский проект, отчасти представленный на англоязычном сайте «Notes on Metamodemism» (http://www.metamodemism. com) В интернете теории метамодернизма посвящены три сайта. Помимо упомя-нутого, созданного в рамках проекта Т. Вермёлена и Р. ван ден Аккера, это сайт (точнее, блог) Александры Думитреску, разработавшей собственную концепцию метамодернизма и использующей ее в основном применительно к новозеландской литературе (https://metamodemism.wordpress.com/), а также упомянутый сайт http:// metamoderna.org, якобы созданный Hanzi Freinacht.. Наиболее значимым академическим достижением в изучении метамодернизма стала вышедшая под редакцией Р. ван ден Аккера, Э. Гиббонс и Т. Вермёлена коллективная монография [Metamodernism, 2017]. О ее теоретическом фундаменте Р. ван ден Аккер рассказал в интервью русскоязычному порталу, посвященному метамодернизму: «Джеймисон в каком-то смысле -- это наш методологический инструмент, мы используем его методологию. Наша книга корнями уходит в его анализ постмодернизма. Он говорит о культуре постмодернизма, которая характеризуется убыванием историчности, аффекта, глубины. И в нашей книге есть три части, структурированные соответственно: часть о возвращении историзма или о методе историзма в метамодернизме, затем часть о метамо- дернистской модальности аффекта и часть о метамодернистской форме глубины, прослеживаемой в современной культуре. Так что Джеймисон для нас как плацдарм, благодаря которому мы видим, что при использовании его же методологии описываемое им, будучи верным для определенного периода времени, оказывается не актуально для нашей эпохи. Это позволяет нам сказать, что мы более не пребываем в постмодернизме, но находимся другом культурном промежутке, который мы называем метамодернизм» [Аккер, 2017]. Редакторы коллективной монографии собрали под одной обложкой работы целого ряда исследователей, в последнее время предлагавших новые концепции культуры после постмодерна, не исключая авторов, не вполне совпадающих с их собственными взглядами (так, Ли Константину, автор главы о постиронии, намеренно избегает употребления приставки «мета», Ирмтрауд Хубер, принявшая участие в коллективной монографии о метамодернизме, в своей книге «Literature after Postmodernism» [Huber, 2014] вообще не дает конкретное терминологическое обозначение новому культурному периоду, а Рауль Эшельман, автор концепции перформатизма, в статье, напечатанной в упомянутом сборнике, подробно описывает расхождения своего аналитического инструментария с инструментарием метамодернизма). Такая концептуальная многовекторность вполне закономерна и является серьезной попыткой обобщения основных тенденций в современной культуре, выходящих за пределы постмодернистской парадигмы.
Впрочем, Т. Вермёлен и Р. ван ден Аккер подчеркивали, что они отнюдь не стремятся к полному разрыву с постмодернизмом: «Мы не утверждаем, что все постмодернистские тенденции завершены и окончены. <...> Но мы полагаем, что большинство из них принимают иную форму и, что более важно, новый смысл, новое значение и направление» [Вермёлен, Аккер, 2015]. Однако связь их концепции с постмодернистской теорий породила немало критики. Так, Александра Думитреску полагает, что «большинство аспектов определения метамодернизма в статье Вермёлена и ван ден Аккера фиксируют последние события в постмодернизме в большей степени, чем постулируют новую чувствительность» [Dumitrescu, б.г.]. В свою очередь Мартин Пол Ив, профессор Биркбека (Лондонский университет), видит еще большую зависимость теории метамодернизма от постмодернизма, утверждая, что статус метамодернизма -- не новое течение или направление, а набор тропов внутри постмодернизма: «. метамодернизм ценен не как обобщающая классификация, но как набор тропов, который определяет регулятивный утопизм через диалектическое изображение искренности, переплетенной с наивностью и подорванной скептицизмом. Эта особенная комбинация может быть названа “метамодернистским аспектом” текста. Метамодернизм как читательская практика предлагает способы для обнаружения латентных этических коннотаций в считающихся нигилистическими постмодернистских текстах, это инструмент для переосмысления поворотной точки миллениума к новой литературной этике» (перевод наш. -- П.С.) [Eve, 2012: 22]. Однако при этом не учитывается, что именно отсутствие указания на резкий разрыв метамодернистской культурной парадигмы с культурой постмодерна логично и естественно уже хотя бы потому, что, как уже было отмечено, имитационные тенденции в современной культуре никуда не делись и лишь усиливаются.
Зависимость метамодернизма от постмодернизма можно сопоставить с ситуацией возникновения русского литературного реализма, тесно сопряженной со стремлением сделать романтическую картину мира более «земной» и посюсторонней. Характерный пример -- «Герой нашего времени», где романтический герой-индивидуалист переносится в обыденный мир, в котором в свою очередь начинают проявляться конкретно очерченные социальные отношения, куда ббльшая прозаичность, и, таким образом, новая дискурсивная система постепенно выстраивается на основе романтических культурных моделей. Как известно, практически все русские писатели-реалисты XIX в. так или иначе зависимы от романтических идей на уровне постановки вопросов. Разумеется, они дают на них иные ответы, часто острополемические по отношению к «ортодоксальному» романтизму, но все они, вплоть до А.П. Чехова, в той или иной мере зависят от романтических культурных моделей. Например, в чеховском рассказе «Тоска» мы видим типично романтическую ситуацию конфликта героя и толпы, только герой -- дремуче некультурный и безграмотный извозчик, что переворачивает ситуацию и придает ей существенно иной, неромантический смысл. Лев Толстой часто довольно демонстративно «взрывал» традиционные романтические ситуации, отвечая на «старые» вопросы по-новому и доказывая, что романтики были «кругом неправы». Дело, однако, в том, что полемическое переосмысление ситуации меняет направленность мысли лишь до определенной степени: как известно, «антисоветская» литература отчасти культурно зависима от советской, и точно так же «антиромантическая» литература русского реализма XIX в. зависима от традиционного русского романтизма. Нечто подобное происходит в наше время и с метамодернизмом, который генетически связан с постмодернистской культурной традицией, но выламывается из ее жестких рамок и на вопросы, задаваемые постмодернистами, стремится давать существенно иные ответы.
При этом очень важно понять, какое именно место постмодернизм занимает в метамодернизме, как он сочетается с другими системами, также значимыми для метамодернизма (модернизмом в первую очередь), и к какому результату приводит это взаимодействие.
Как уже было указано, Т. Вермёлен и Р. ван ден Аккер в качестве ключевой черты метамодернизма называют непрекращающуюся осцилляцию между различными полюсами, в частности между модернистскими и постмодернистскими дискурсивными системами. Этот аспект их теории, с точки зрения многих исследователей, выглядит небесспорным. Например, Александра Думитреску, строящая свою теорию метамодернизма на несколько иных основаниях, полемизируя с Т. Вермёленом и Р. ван ден Аккером, пишет: «...ничего не может развиться или вырасти на земле, которая постоянно движется» (перевод наш. -- П.С.) ^итИтеБси, б.г.]. Еще одним критиком концепции осцилляции является Рауль Эшельман, полемизирующий с основоположниками современной теории метамодернизма на страницах уже упомянутой коллективной монографии под их редакцией. Ученый критикует ключевое для Т. Вермёлена и Р. ван ден Аккера понятие осцилляции, пользуясь при этом своей концепцией перфор- матизма (так он склонен называть современное состояние культуры, хотя термин «метамодернизм» тоже приемлет): «. я предпочитаю старый добрый гегелевский термин “синтез” фигуре “диалектической осцилляции” между модернизмом и постмодернизмом. Хотя перформатизм и метамодернизм согласуются с тем, что действительно происходит что-то новое, мне кажется, что метамодернизм слишком уклоняется от ответа на этот вопрос. Либо мы имеем дело с диалектическим синтезом, приводящим к новому этапу исторического развития, либо мы имеем дело со статической, неисторической осцилляцией, но не с “диалектической осцилляцией”, которая, как кажется, приспосабливается и к тому, и к другому, но при этом не является ни тем, ни другим» [Metamodemism, 2017: 199].
Вероятно, к этим замечаниям стоит прислушаться. Теория осцилляции дает возможность расширить инструментарий для исследований современной культуры, и в этом плане «умеренный релятивизм» [Компаньон, 2001: 295--296], который она способна породить, дает метамодернизму немало преимуществ, поскольку порождает свободную и динамичную систему, не являющуюся при этом релятивистски обессмысленной. Напротив, бесконечная осцилляция грозит обернуться самодовлеюще бессмысленной дурной бесконечностью, постмодернистской по своему характеру. В этой связи, не отрицая эвристической ценности и художественного потенциала осцилляции, вероятно, разумнее увидеть в ней путь к новому диалектическому синтезу, пусть и непрямой (о воскрешении диалектики, которую пытался похоронить постмодернизм, провозгласивший, в частности, конец Истории, писали также Т. Вермёлен и Р. ван ден Аккер [Metamodemism, 2017: 6]). Принципиально важно, что речь идет не о консервативном выборе какой бы то ни было одной из ранее существовавших систем, а о смыслопорождающем синтезе различных полюсов, позволяющем воспринять и осмыслить новые явления в современной культуре, которые в принципе не могут быть описаны в терминах постмодернизма, модернизма или какой-либо иной устаревшей культурной парадигмы.
Конечно, в рамках одной статьи невозможно охватить все аспекты метамодернистской теории, поэтому в заключение мы остановимся только на том, что связано с преодолением постмодернистской поверхностности, безглубинности (depthlessness, как называл это явление Ф. Джеймисон).
Метамодернистская теория, критически осмысляя постмодернистскую безглубинность, отнюдь не предполагает возвращения к старому -- к модернистски или романтически понимаемой глубине. Для метамодернистских текстов характерна новая форма глубины, которую можно называть «глубиноподобием».
Данный неологизм впервые появился в 2015 г. в статье Т. Вермёле- на «The New “Depthiness”» [Vermeulen, 2015], а затем был использован им в вводной статье к третьему разделу коллективной монографии.
Как указывает Т. Вермёлен, он отсылает к термину Ф. Джеймисона «depthlessness», обычно переводимому на русский язык как «отсутствие глубины», и слову «trustiness», введенному в английский язык комиком Стивеном Колбертом. В 2006 г. слово «trustiness», означающее убежденность в правоте, основанной не на фактах, а не инстинктах, было признано в США словом года. Тогда же его перевели на русский язык как «правдоподобие». Соответственно для перевода английского неологизма «depthiness», вероятно, уместно использовать неологизм, основанный на аналогичной словообразовательной модели, -- «глубиноподобие».
Т. Вермёлен вводит этот термин для обозначения формы глубины, появившейся в культуре после многих лет доминирования постмодернистского нарочито плоскостного взгляда на мир, являющегося средоточием симулякров -- знаков, не отсылающих никуда. Исследователь, опираясь на образы, созданные итальянским писателем А. Барикко, предлагает метафорический образ пловца, использующего маску с трубкой. Этот пловец противопоставляется как глубоководному дайверу (метафорический аналог модерниста, претендующего на постижение максимально возможных глубин бытия), так и серферу, скользящему по поверхности воды (метафорический аналог постмодерниста, сознательно избегающего погружения вглубь). Плавание вблизи поверхности с короткой трубкой не предполагает, что мы доподлинно знаем лишь отчасти воспринимаемые нами подводные глубины. Однако мы чувствуем, что они есть, мы догадываемся о том, что глубина существует, и в какой-то степени, в меру, доступную нашему восприятию, даже можем ее ощутить. При этом совершенно отсутствуют претензии на знание этих глубин, характерные для менталитета модернистов, эпистемологическая позиция метамодернистов намного скромнее и осторожнее. Теперь появляется возможность проплыть между Харибдой («гностическими» претензиями модернистов) и Скиллой (веселым тотальным недоверием постмодернистов) если не комфортно, то относительно беспрепятственно.
метамодернизм дискурсивный культурный
Список литературы
Аккер Р. ван ден. Интервью. 2017. 1 марта. URL: http://metamodemizm.
ru/robin-van-den-akker/ (accessed: 25.05.2018).
Вермёлен Т., Аккер Р. ван ден. Заметки о метамодернизме. 2015. 2 дек.
URL: http://metamodemizm.ru/notes-on-metamodemism/ (accessed:
.
Голубков М.М. Русский постмодернизм: начала и концы // Литературная учеба. 2003. Кн. 6. С. 87-91.
Житенев А.А. Поэзия неомодернизма. М., 2012.
Компаньон А. Демон теории / Пер. с фр. С.Н. Зенкина. М., 2001.
Кукулин И.В. «Сумрачный лес» как предмет ажиотажного спроса, или Почему приставка «пост» потеряла свое значение // Новое литературное обозрение. 2003. № 59. URL: http://magazines.russ.ru/ nlo/2003/59/kuku.html (accessed: 25.05.2018).
Липовецкий М.Н. Паралогии: трансформации (пост) модернистского дискурса в культуре 1920-2000-х годов. М., 2008.
Липовецкий М.Н. Продолжаем разговор // Новое литературное обозрение. 2013. № 122. URL: http://nlobooks.ru/node/3797 (accessed:
.
Седакова О.А. Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. М., 2010.
Скидан А, Платт К. Постмодернизм в России 1990--2010-х годов: «прозрачность текстов» и стратегии критики. 2017. 9 янв. URL: http://gefter.ru/archive/20675 (accessed: 25.05.2018).
Тёрнер Л. Метамодернизм: краткое введение. 2015. 21 нояб. URL: http:// metamodernizm.ru/briefintroduction/ (accessed: 25.05.2018).
Чачко А. Ирина Прохорова: Пригов -- это современный Данте // Сноб. 2010. 3 нояб. URL: https://snob.ru/selected/entry/26482 (accessed:
.
Dumitrescu A. Metamodernism in art: Oscillation vs integration and interconnections. Б.г. URL: https://metamodernism.wordpress.com/metamod- emism-as-paradigm/the-metamodern-zeitgeist/metamodernism-in-art- oscillation-vs-integration-and-interconnections/ (accessed: 25.05.2018).
Etkind A. Paralogii: Transformatsii (post) modernistskogo diskursa v russkoi kul'ture 1920-2000-kh godov by Mark Lipovetskii // Slavic Review. 2009. Vol. 68. No. 4. P. 951-953.
Evans J. On Metamodernism and the listening society. 2017. December 26. URL: http://www.philosophyforlife.org/on-metamodernism-and-the- listening-society/ (accessed: 25.05.2018).
Eve M.P. Thomas Pynchon, David Foster Wallace and the problems of “Metamodernism” // C21 Literature: Journal of 21st Century Writings. 2012. Vol. 1. P. 7-25.
Huber I. Literature after Postmodernism: Reconstructive fantasies. Basingstoke; New York, 2014.
Jameson F. Postmodernism, or The cultural logic of late capitalism. London; New York, 1991.
Jameson F. Postmodernism, or The cultural logic of late capitalism // New Left Review. 1984. July/August. No. 146. P. 53-92.
Metamodernism: Historicity, affect and depth after Postmodernism / Ed. by R. van den Akker, A. Gibson, T. Vermeulen. London; New York, 2017.
Supplanting the Postmodern: An anthology of writing on the arts and culture of the early 21st century / Ed. by D. Rudrum, N. Stavris. New York; London; New Delhi; Sydney, 2015.
Turner L. Metamodernism: A brief introduction. 2015. January 12. URL: http://www.metamodernism.com/2015/01/12/metamodernism-a- brief-introduction/ (accessed: 25.05.2018).
Vermeulen T. The new “depthiness” // E-flux. 2015. No. 61. URL: http:// www.e-flux.com/journal/the-new-depthiness/ (accessed: 25.05.2018). Vermeulen T., Akker R. van den. Notes on Metamodernism // Journal of Aesthetics & Culture. 2010. Vol. 2. URL: http://www.emerymartin. net/FE503/Week10/Notes%20on%20Metamodernism.pdf (accessed:
.
References
Akker R. van den. Interv'iu [Interview]. 2017, March 1. URL: http://meta- modernizm.ru/robin-van-den-akker/ (accessed: 25.05.2018). (In Russ.)