Этот аспект рассмотрения феномена нравственности становится исходным для философов-эмпириков. Давид Юм, который одним из первых следует данной стратегии, обосновывает эмоциональные переживания одобрения / порицания, исходя из чувства удовольствия или страдания, которое испытывает человек при восприятии поступков других людей. «Я говорю неправильно или осуждаю действия другого лица, когда его поведение вообще, безотносительно к моему частному интересу, мне не нравится» - этот краткий тезис является концептуальным ядром всех этических концепций, следующих философии Юма, а это практически вся англо-американская этическая мысль, начиная с утилитаризма И. Бентама и Дж. Ст. Милля, заканчивая эмотивистами Стивенсоном и Айером, нонкогнитивистами А. Гиббардом и С. Блэкберн и моральными фикционалистами Маки и Джойсом. В отечественной моральной философии этой традиции придерживался Лев Петражицкий [1, с. 193-215].
Гетерономия воли и проблема субъективного произвола. Основную проблему последователи Юма усматривают в вопросе: каким образом разум может выступать в качестве побудительной причины поступков людей? Если выразить эту проблему в терминах аристотелевской метафизики, то эмотивисты, как представители эмпирической методологии в этике, не критикуют идею того, что разум может выступать в качестве инструмента по установлению целей человеческого поведения через формулировку соответствующих правил, т.е. быть целевой причиной. Однако они выступают против признания разума в качестве движущей причины применения этих правил. Другими словами, правила и понимание этих правил - это одно, а вот то, что движет их применением - это другое. Эта проблема была известна и Канту. Он обозначил ее как проблему «гетерономии воли». Проблема заключается в том, что любая норма нравственности для того, чтобы ее применили, нуждается в интерпретации, в модификации под конкретные обстоятельства, и здесь элемент субъективного произвола может «выхолащивать» лежащий на поверхности объективизм, обеспеченный единством синтаксических и семантических форм, в которых обличаются нормы нравственности. При этом каждый индивид подстраивает определенную норму под свой собственный субъективный мир. Доказательством в пользу данной точки зрения может служить как раз универсальный и всеобщий характер этих норм, когда каждый из нас решает, что такое «поступать хорошо», «любить ближнего» или «не оскорблять окружающих». Но что значит быть добрым или быть честным? Отсутствие четкого критерия порождает вольность интерпретаций, а это создает условия для возникновения «гетерономии воли». Опасность заключается в том, что частный интерес или субъективная воля, которая лежит в основании применения моральных максим, лишает их объективности, т.е. общезначимости, а значит, делает субъективными. Сама по себе субъективность не является недостатком, но т.к. нормы нравственности претендуют на универсальность и носят публичный характер (потому что выражены в языке), субъективность порождает дифференциацию в выборе норм поведения, т.е. существует потенциальная возможность конфликта норм, которая, по идее, должна отсутствовать в результате применения метаправил. Субъективность нивелирует «безусловный» характер самих метаправил (несмотря на то, что в языке они сохраняют форму категорических выражений). Этот процесс эмотивисты обозначают как «процесс универсализации», когда частный интерес выступает в роли универсальной ценности, которую должны принять остальные. Процесс универсализации уничтожает моральность максим.
Основной вывод, который может быть сделан из разбора критических аргументов, направленных против рационализма в этике, заключается в том, что для появления феномена нравственности недостаточно принятия одних только правил поведения, обладающих определенными формальными характеристиками, такими как «категоричность», «самоочевидность» или «безусловность». Нравственность не содержится в нормах, а содержится в особом способе применения этих норм. Объективность нравственных суждений достигается с помощью процесса согласования определенных моральных максим с остальными моральными агентами.
Ни один принцип, каким бы привлекательным он ни был, не может быть принят за непогрешимый или самоочевидный без соответствующего процесса обсуждения.
Список литературы
нравственность воля гетерономия метафизика
1. Зорькин В.Д. Позитивистская теория права в России. М.: Изд-во МГУ, 1978. 270 с.
2. Кант И. Основы метафизики нравственности // Кант И. Сочинения: в 6-ти т. М.: Мысль, 1965. Т. 4. Ч. 1. С. 219-310.
3. Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Изд-е 2-е. СПб., 1910. Т. 1. 318 с.
4. Bentham J. An Introduction to the Principles of Morals and Legislation. Kitchener, 2000.
5. Hart H.L.A. The Ascription of Responsibility and Rights // Essays on Logic and Language. 1951. Vol. 7.