Возникновение эмоциональной обеспокоенности вызывает развитие определенной поведенческой реакции, но эмоции, которые наблюдаются у больных розацеа, по их биологическим характеристикам относятся как к типу низших (гомеостатические - обеспокоенность; инстинктивные - поведенческие реакции), так и к высшим (необходимость удовлетворения социальных потребностей) и им присущи все эволюционно сложившиеся нейронные взаимодействия организации инстинктивного поведения, формирование условных рефлексов и «здравомыслящей» деятельности.
Внезапное появление первых приливов с покраснением микрозон кожи лица является необычной для больных ситуацией, требующей принятия адекватного решения для выполнения поведенческого акта, а то, что ощущение «жара» было локальным (т. е., отличалось от «климактерического») может быть «сенсорным» толчком для возникновения эмоций (в дополнение к «косметологическому дефекту кожи).
В отношении сенсорной информации, поступающей от пораженных участков кожи лица, играет роль височно-амигдалярная связь, а внезапное появление локального прилива крови к коже лица с формированием определенного эмоционального состояния зависит от таламо-кортикальных связей с отделами как старой, так и новой коры головного мозга; в процессах возбуждения, его циркуляции, эмоционального сопровождения психических процессов принимают участие гиппокамп, поясная извилина и круг Пейпеца, целостность цепи которого обеспечивают такие характеристики эмоций как переживания (субъективный компонент) и сопутствующие изменения в соматической и висцеральной сферах, что также обнаруживаются у большинстве больных розацеа (объективный компонент).
В то же время, у больных практически отсутствуют вегетативные реакции (тахи- или брадикардия, колебания артериального давления, общие нарушения потоотделения и др.). В этой связи с учетом того, что за вегетативные компоненты реакции ответственны центры гипоталамуса, скорее всего на события, происходящие при розацеа-приливах прежде всего реагируют ответственные за эмоции образования лимбической системы (поясная и гипокамповая извилины; подкорковые ядра - миндалины, септальные; переднее таламического ядро).
К тому же, сигнальная информация со структур кожи в центры спинного и головного мозга может поступать различными путями (лемнисковым, антеро-латеральным, экстра-лемнисковым), при этом играет значительную роль и ретикулярная формация ствола мозга, которая многократно переключает импульсы на другие нервные клетки (не только вышеупомянутых структур, но и - таламуса и коры больших полушарий головного мозга).
И все же, именно в образованиях лимбической системы возможна длительная циркуляция (ревербация) возбуждения в многочисленных замкнутых нейронных цепях этой системы (например, круг Пейпеца), что способствует как формированию эмоций, так и процессам их запоминания и припоминания. Структуры лимбической системы имеют многочисленные афферентные и эфферентные связи с корковыми и подкорковыми образованиями, а через них - и с периферическими органами (в том числе - с кожей и яичниками у женщин). Из таких связей наиболее мощными являются связи с гипоталамусом, и как следствие - создаются предпосылки для подключения гормональных механизмов (нарушение которых отмечаются у большинства женщин, больных розацеа). Не менее важным в отношении патогенеза и клинических проявлений розацеа являются и связи лимбической системы с новой корой, регулирующих деятельность самой этой системы, позволяющей сознательно управлять возникновением и проявлениями эмоций и имеет важное значение в лечении и реабилитации больных.
Интенсивность проявлений эмоций у женщин, больных розацеа, зависит как от врожденных, так и приобретенных свойств центральной нервной системы, а также от экзогенных воздействий; в зависимости от ситуации их сила может меняться - от состояний напряжения, стенической негативной эмоции (растущие напряжение), астенической негативной эмоции (невозможность решения проблемы при максимальной мобилизации систем организма) к хранению безысходности положения, вплоть до развития невроза и, как следствие - стрессорного ответа организма (эмоциональный стресс), сила которого растет параллельно прогрессированию изменений на коже лица видимых не только самым пациенткам, но и окружающим людям (косметологический компонент эмоционального стресса).
Применительно к проблемам розацеа перспективным может быть исследование роли эндогенных нейропептидов как в развитии эмоциональных реакций, так и других клинических проявлений заболевания. В частности, субстанция Р, которая впервые была выделена из гипоталамуса, найденная в нейронах ядерных образований головного мозга, которые играют значительную роль в интегрировании информации с лимбической системы, включая нейроэндокринную регуляцию. Важное значение в этом отношении отводится и энкефалинам [3]. Особо следует обратить внимание (с учетом важности расстройств половых гормонов у женщин, больных розацеа) на полученные в последние годы новые данные в отношении того, что прогестерон - не просто половой гормон, а один из основных нейростероидов, которые главным образом продуцируются не нейронами, а клетками глии. Продуцируясь шванновскими клетками в периферических нервах, он (при локальной продукции этими клетками) играет роль в миелинизации.
В отношении форм поведенческих реакций женщин, страдающих розацеа, следует учитывать, что с позиции современной психологии их рассматривают как объединенные в единый функциональный блок мотивационно-эмоциональные и вегетативные реакции и, таким образом, лимбическая система выполняет роль не только как «эмоционального», но и «висцерального» мозга, причем даже при сохранении взаимоотношений в нарушенной мотивационно-эмоциональной системе, вегетативное сопровождение может быть неадекватным (в отношении больных розацеа - недостаточным). В значительной степени от нарушений необходимого обеспечения адаптивной деятельности лимбико- ретикулярного комплекса зависит доминирование таких феноменов как тревожность, ипохондрия, астения, связанных с характером «мозгового гомеостаза», который определяется взаимоотношениями активирующих ретикулярных систем и синхронизирующих систем ствола мозга и таламуса. Это приводит и к развитию так называемого синдрома дисинтеграции [5].
О том, что у больных розацеа, с одной стороны, отмечаются умеренно выраженные локальные ноцицептивные ощущение, с другой - эмоциональное реагирование, это также рассматривается как феномен, который можно объяснить тем, что патологический процесс локализуется в воронке волосяного фолликула, отличной структурной особенностью которой есть большое количество клеток локальной нейроэндокринной системы (Меркеля), которые контактируют с нервными терминалями. Кроме того, что эти клетки отвечают за ощущение прикосновения к коже, они также синтезируют как субстанцию Р, так и энкефалины.
В случаях появления у больных «панических» эмоциональноповеденческих реакций в ответ на развитие розацеа-приливов и изменений на коже лица, особое значение может иметь недостаточность правого гиппокампа, и при этом также не исключена роль нейропептидов в нарушениях нейрохимического обеспечения этих процессов.
Выводы. Появление акнеподобной сыпи на лице у женщин в возрасте от 18 до 25 лет, больных розацеа, является современной особенностью течения этого дерматоза, которая приводит к развитию эмоционально-поведенческих расстройств у них, в связи с видимыми для окружающих людей косметическими дефектами кожи. На начальных этапах заболевания степень выраженности таких расстройств по шкале оценивания дисморфофобии у части из них несколько ниже, чем у больных с вульгарными акне. Кроме разницы в характере социально значимых факторов, влияющих на развитие у молодых лиц женского пола эмоциональных расстройств при этих дерматозах, могут иметь значение и различные их ключевые патофизиологические мишени (при вульгарных акне - себоциты сальных желез, при розовых - комплекс клеток Меркеля с нервной терминалью, который способен к продукции нейропептидов различных классов). При дисбалансном поступлении в кровь нейропептидов из антагонистическими механизмами действия (субстанция Р, энкефалины) могут наступать дисрегуляторные изменения в работе образований лимбической системы и других регуляторных структур головного мозга, что должно стать перспективой дальнейших исследований при акнеформных дерматозах, в том числе - и розацеа.
Литература
1. Абрамов В.А., Жигулина И.В., Ряполова Т.Л. Медикосоциальная реабилитация больных с психическими расстройствами. Донецк: Каштан, 2006. 268.
2. Арипова М.Л., Хардикова С.А. Психоэмоциональное состояние пациентов с тяжелой степенью акне на фоне терапии изотретиноином. Вестник дерматологии и венерологии. 2015;5:122- 127.
3. Бём М. Нейропептиды как регуляторы работы сальных желез. Косметика и медицина. 2012;4:14-21.
4. Бочарова-Мараховська Г.В., Свистунов І.В., Онищенко О.М. Дисморфофобії в косметологічній практиці. Актуальні питання фармацевтичної і медичної науки та практики. 2010;ХХШ(2):65-68.
5. Вейн А.М., Вознесенская Т.Г., Голубев В.Л., Дюкова Г.М. Депрессия в неврологической практике: клиника, диагностика, лечение. Москва: Мед. информ. Агенство; 2002. 160.
6. Волошина Н.О. Оцінка якості життя у хворих на вульгарні вугри (акне). Буковинський медичний вісник. 2014;18(3):39-42.
7. Ильчевская Е.А., Криницына Ю.М., Сергеева И.Г. Нарушения психоэмоционального статуса у пациентов с экскориированными акне. Вестник дерматологии и венерологии. 2017;5:64-69.
8. Монтегю-Кинг Д. Угревая болезнь: вечно актуальная проблема. Les Nouvelles Esthetiques. 2013;4:72-78.
9. Пономарев В.И., Слюсар В.В., Ягнюк Я.К., Архипенко Е.П. Психология общения. Харьков: ХНУ им. В. Н. Каразина; 2015. 267.
10. Хэбиф Т.П. Клиническая дерматология. Акнеподобные и папулосквамозные дерматозы / пер. с англ. В. П. Адаскевича. Москва: МЕДпресс-информ; 2014. 224.
11. Bhate K., Williams H.C. Epidemiology of acne vulgaris. Brit. J. Dermatol. 2013;168 (3):474-485.
12. Dreno B. What is new in the pathophysiology of acne, an overview. J. Eur. Acad. Dermatol. Venereol. 2017;31:8-12.
13. Nguyen C.M., Koo J., Cordoro K.M. Psychodermatologic Effects of Atopic Dermatitis and Acne: A Review on Self-Esteem and Identity. Pediatr. Dermatol. 2016;33(2):129-35.
14. Zari S., Alrahmani D. The association between stress and acne among female medical students in Jeddah, Saudi Arabia. Clinical, Cosmetic and Investigational Dermatology. 2017;10:503-506. doi:10.2147/CCID.S148499