МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО ПО ВОПРОСУ ОПРЕДЕЛЕНИЯ МЕСТА ЖИТЕЛЬСТВА ДЕТЕЙ
Е.С. Аничкин,
Т.А. Филиппова
Е.П. Титаренко
Статья посвящена анализу правового состояния международных актов в области сотрудничества по вопросам определения места жительства ребенка. Отмечается положительное значение ряда международных конвенций, принятых для разрешения вопросов определения места жительства ребенка. Предлагается для защиты прав детей, соблюдения баланса интересов родителей использовать различного рода соглашения, возможность заключения которых должна быть имплементирована в международные акты.
Ключевые слова: соглашение о месте жительства ребенка, унификация законодательства, споры о детях, конвенция, трансграничный брак.
E.S. Anichkin, T.A. Filippova, E.P. Titarenko
INTERNATIONAL COOPERATION IN DETERMINING THE PLACE OF CHILDREN RESIDENCE
The article is devoted to the analysis of the legal status of international legislative acts in the field of cooperation on determining the place of residence of a child. The positive significance of a number of international conventions adopted to resolve issues of determining the place of residence of the child is noted. It is proposed to use various kinds of agreements to protect the rights of children and to balance the interests of parents, the possibility of concluding which should be implemented in international acts.
Key words: agreement about the child's place of residence, unification of legislation, disputes about children, convention, cross-border marriage.
трансграничный брак спор место жительство ребенок
В эпоху глобализации и размывания правовых границ между государствами международные браки, как и их расторжение, становятся распространенным явлением. Трансграничность этих отношений предопределяет сложности в решении целого ряда вопросов, в т.ч. касающихся определения места жительства детей [20]. Наличие между родителями спора о детях заставляет их погружаться в состояние конфликта, что отражается на детях, лишает их необходимой заботы и внимания обоих родителей [24, 28].
Попытки разрешить указанные споры при трансграничных браках предпринимаются на уровне международных конвенций, в которых предусматривается возможность рассмотрения этих вопросов судебными и иными органами. Российская Федерация является активным участником процесса построения единой международной системы правового регулирования семейных правоотношений. Так, 24 июня 1994 г. наша страна заключила Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (СПС) Россия-ЕС [18], которое вступило в силу 1 декабря 1997 г. и действует поныне. В 1998 году Россия стала участником Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и признала обязательной юрисдикцию Европейского Суда по правам человека, в котором защищается право на уважение семейной жизни (ст. 8) [8]. В сферу действия ст. 8 Конвенции в числе прочего включаются нормы о конфликтах между родителями в вопросе присмотра за детьми, об отношениях между детьми и родителями при разводе или отдельном проживании родителей Несмотря на то, что 16 марта 2022 г. РФ исключена из Совета Европы после 26 лет членства и должна будет денонсировать Устав и Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, на данный момент Европейская конвенция и протоколы к ней являются частью российской правовой системы. Членство России в Совете Европы официально прекратится 1 января 2023 г..
РФ также является участником Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенной в Минске 22.01.1993 [9], которая в ст. 32 определяет применимое право при разрешении вопросов, касающихся отношений родителей и детей. Нужно заметить, что указанные нормы Минской конвенции коллизионные. Материально-правовая унификация правового регулирования трансграничных отношений между родителями по рассматриваемому вопросу отсутствует.
1 сентября 2001 г. была создана Комиссия по семейному праву (CEFL), которая состоит из выдающихся экспертов в области семьи и сравнительного правоведения всех государств - членов Европейского Союза и других европейских стран, а также России. Основной целью CEFL является поиск решений по гармонизации семейного права в Европе. Европейский Союз в настоящее время занимается разработкой унифицированного законодательства, которое будет применяться в случаях, когда на семейные отношения частных лиц распространяется семейное законодательство сразу нескольких европейских стран, в целях устранения правовых коллизий и обеспечения надлежащего осуществления семейных прав и обязанностей.
В настоящее время международно-правовые акты отдают приоритет судебному порядку разрешения споров о месте жительства детей. Однако, как показывает практика судов разных государств [21, с. 73], в т.ч. и ЕСПЧ, эффективность судебных процедур достаточно низкая [28, 25]. Не вызывает сомнения тот факт, что компетентные органы любого государства, куда родители обращаются с требованием об определении места жительства ребенка, скрупулезно рассматривают и разрешают дела данной категории.
Однако нельзя не обратить внимание на трудности, с которыми сталкиваются компетентные органы при разрешении спора об определении места жительства ребенка, если брак был интернациональным, поскольку место жительства ребенка определяется не городами, а странами. Логично возникает ряд вопросов, связанных с применимым правовым полем, юрисдикцией иностранных и национальных органов по вопросам защиты прав и интересов детей, признанием решений иностранных уполномоченных учреждений [19], а также, что, наверное, самое важное, исполнением решений компетентных органов об определении места жительства ребенка. Нельзя не упомянуть длительность рассмотрения и разрешения дел об определении места жительства ребенка, о чем умалчивает доктрина, но говорят практикующие юристы [20, 23]. Очень часто решение суда первой инстанции не устраивает проигравшую сторону, подается апелляционная, кассационные жалобы. Дела рассматриваются по несколько лет. Все это время родители находятся в состоянии конфликта, что не может не отразиться на психике ребенка.
Не единичны случаи, когда проигравший дело родитель не удовлетворен постановлением национального суда и обращается в Европейский Суд по правам человека, что еще больше затягивает процесс разрешения спора. За сухой статистикой остаются конкретные судьбы и человеческие трагедии. Так, по делу Игнакколо-Зениде против Румынии установлено, что дети, согласно решению суда Франции оставлены с матерью. Однако отец отказался вернуть детей, после того как они приехали к нему на каникулы в США. Он несколько раз менял место жительства, чтобы скрыться от властей. Затем он переехал в Румынию, гражданином которой являлся. Мать детей обратилась в суд первой инстанции г. Бухареста, который вынес предписание о возвращении детей заявительнице. Однако усилия заявительницы по исполнению предписания оказались безуспешными. С 1990 года заявительница видела детей только один раз(!) на встрече, организованной властями Румынии 29 января 1997 г. [2].
По делу Байрами против Албании установлено, что национальный суд учредил опеку над ребенком отцу. Однако решение суда никогда(!) не было исполнено.
В деле Шоу против Венгрии представлены доказательства, что национальным судом учреждена совместная опека родителей пятилетней девочки. Однако отец не видел своего ребенка 3,5 года, поскольку мать препятствовала их общению.
В другом случае отец не видел своих детей 5,5 лет, поскольку мать их спрятала. Место нахождения детей на дату рассмотрения дела в ЕСПЧ (4 сентября 2007 г. (Решение по вопросу приемлемости), жалоба № 4065/04) не удалось установить [2].
Указанная проблематика, несомненно, известна международному сообществу [21, с. 49]. В рамках международного сотрудничества принимаются меры по унификации правовых норм, касающихся незаконно перемещенного ребенка в государство постоянного проживания. Принята Конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей [7], Конвенция о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей [10]. Согласно Обзору практики рассмотрения судами дел о возвращении ребенка на основании Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей за период с 2016 по 2018 гг. судами РФ первой инстанции с вынесением решения рассмотрено 71 дело о возвращении ребенка, из которых в 2016 г. рассмотрено 13 дел, в 2017 г. - 26 дел, в 2018 г. - 32 дела [11]. Как справедливо обращают внимание отечественные и зарубежные юристы, ни длительность судебных дел, ни попытки судебных органов защитить интересы детей не уменьшают количество конфликтов между родителями [26; 27, с. 76].
Однако применить Конвенцию о гражданско- правовых аспектах международного похищения детей не всегда представляется возможным. Так, она не применяется при рассмотрении дел о месте жительства ребенка, поскольку при решении такого спора применяется национальное законодательство. Зная это, родитель разрабатывает следующий алгоритм поведения. Он незаконно вывозит ребенка из страны его проживания на свою родину, а затем, предвосхищая требование другого родителя о предъявлении заявления о возвращении ребенка по правилам Конвенции, обращается в суд у себя на родине с заявлением об определении места жительства ребенка у него. При рассмотрении дела об определении места жительства ребенка, как указывалось выше, применяется национальное законодательство. Такой родитель получает полную или частичную опеку. Второй родитель, проживающий в другом государстве, вынужден обращаться в суд того государства, где находится ребенок, с заявлением о возвращении незаконно перемещенного ребенка со ссылкой на нормы Конвенции. Однако ему очень сложно доказать незаконность перемещения, потому что, как указывалось выше, другой родитель уже получил опеку над ребенком. Международное научное сообщество приходит к пониманию недостаточной эффективности силового подхода к решению столь важных для человечества вопросов [21, с. 95].
Не нужно думать, что авторы статьи агитируют за отказ от судебной или иной аналогичной процедуры разрешения споров об определении места жительства ребенка, о возвращении незаконно перемещенного за границу ребенка. Такая процедура необходима. В ряде случаев она позволяет цивилизованно учесть интересы всех участников спора. Все-таки, на наш взгляд, она не должна являться приоритетным способом, хотя бы потому, что задачей суда является разрешение спора между родителями, а не урегулирование конфликта, что, несомненно, важнее в таких случаях.
Приоритетным по отношению к судебному видится мирное разрешение вопроса самими супругами. В актах международного сотрудничества должна быть закреплена идея досудебных процедур разрешения вопроса, должны содержаться унифицированные правовые нормы о соглашениях, в т.ч. о соглашении о месте жительства ребенка.
«Семейно-правовые акты стран ЕС отражают национальный характер, доминирующую религию, традиции, семейные вопросы, которые связаны с экономическими и социальными условиями каждой страны. Никогда семейное право различных стран не сможет быть объединено» [3] - в 2006 году «отец» первого проекта по гармонизации семейного законодательства ЕС Оле Ландо сделал такое заявление.
Действительно, семейное право каждого государства наполнено нормами, выросшими из культурных, религиозных, иных традиций каждого государства. Поэтому унифицировать их в рамках международного акта крайне сложно. Однако можно постараться привести к единому правовому регулированию некоторые отношения, где речь идет о защите прав и интересов детей, имеющие в силу разных причин если не одинаковое, то похожее правовое регулирование в разных странах. Такими можно считать отношения по определению места жительства ребенка при раздельном проживании его родителей. Так, согласно ст. 54 СК РФ ребенок имеет право жить и воспитываться в семье. В случае раздельного проживания его родителей они имеют право заключить соглашение о месте жительства ребенка. Согласно ст. 74 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье место жительства ребенка в случае отдельного проживания родителей вследствие расторжения брака или по другим причинам определяется по обоюдному согласию родителей [5]. Аналогичные нормы содержатся в СК Украины (ст. 160) [17], Армении (п. 3 ст. 53) [13], Молдовы (ст. 63) [14], Таджикистана (п. 4 ст. 65) [15], Кодексе Республики Казахстан «О браке (супружестве) и семье» (п. 2 ст. 73) [6]. Законодательство стран - членов ЕС также допускает соглашение о месте жительства ребенка в случае расторжения брака родителей (ст. 148.1 ГК Австрии [1], ст. 127 (1) СК Болгарии) [12].
Как видно, соглашение о месте жительства ребенка в национальных законодательствах рассматривается как акт, имеющий своей целью внесудебное, бесконфликтное разрешение вопроса о месте жительства ребенка, когда родители по каким-то причинам не могут жить вместе. Данное соглашение направлено на реализацию права ребенка жить и воспитываться в семье и на исполнение родителями ребенка обязанности по обеспечению указанного права, что вполне согласуется с нормами ст. 8, 9 Конвенции о правах ребенка.
Одним из вариантов решения проблемы нам видится ориентация международного сообщества на создание международных унифицированных норм о досудебных способах, к числу которых относится соглашение, может быть, даже заключаемое с участием компетентных органов. Последнее, на наш взгляд, легко достижимо с использованием современных технологий, таких как онлайн-коммуникации.
Самые популярные за рубежом приложения для совместного воспитания и инструменты онлайн-коммуникации включают в себя: coparently, our family wizard, cozi, weparent, parentship и 2houses. Так, например, основатель weparent использовал психологические исследования с целью создания приложения для совместного воспитания без стресса. Он позволяет родителям управлять событиями и встречами, документами, расписаниями опеки и сообщениями.