Материал: Медики средневековья

Медицина средневековой Европы развивалась в христианской культуре. Библейские тексты содержат множество гигиенических предписаний, упоминаний о различных болезнях и эпидемиях, о способах приготовления очистительных составов, профилактике болезней и рекомендаций по сохранению здоровья. Вот одна из них: «Немногим довольствуется человек благовоспитанный, и потому он не страдает одышкою на своем ложе. Здоровый сон бывает при умеренности желудка... Страдание бессонницею и холера и резь в животе бывают у человека ненасытного» («Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова», 31; 21-23). «Здоровье и благосостояние тела дороже всякого золота, и крепкое тело лучше несметного богатства; нет богатства лучше телесного здоровья, — учит св. Писание. — Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его, и от Вышнего врачевание... Знание врача возвысит его на голову, и между вельможами он будет в почете... Приготовляющий лекарства делает из них смесь, и занятия его не оканчиваются, и чрез него бывает благо на лице земли. Сын мой! В болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу, и Он исцелит тебя» (Там же, 30, 15-16; 38, 1-9).

9.1. МЕДИЦИНА В ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРЕ

В христианской культуре сформировалось представление о том, что Бог карает грешника болезнями или посылает испытания праведникам, напоминая тем и другим о бренности земного бытия. Влияние богословских текстов и терминов на разные аспекты европейской культуры, в том числе и на развитие медицинских представлений, часто бывает неявным и раскрывается лишь при внимательном прочтении. Приведем несколько примеров. До настоящего времени словом «плацебо» называется безвредное вещество (например, дистиллированная вода), которое иногда предлагается в качестве лекарства. Его эффективность зависит от веры больного в исцеление. Возникновение этого термина связано с первым словом заключительной строчки 114 Псалма: «Буду ходить пред лицом Господним на земле живых» (лат. «Placebo Domini in regione vivonan»). Слово «реанимация» происходит от латинского «animatio», что значит «оживление», оно пришло в медицину из богословия. В XIV в. во время эпидемий в Европе стали задерживать людей и товары на пограничных пунктах в течение 40 дней. В результате появился термин «карантин» (от итал. «quaranta gironi»  —  «сорок дней») в память о 40-дневном пребывания Христа в пустыне. Еще в XVII столетии в Англии эпидемию чумы называли «visitation», что значит «испытание», «кара Господня».

Значительное влияние на восприятие врачебного искусства оказало то, что Лука, один из четырех евангелистов, был врачом. Около семидесяти врачей, живших в разное время,  были канонизированы церковью.   В их числе братья-врачи Косьма и Дамиан, св. Антоний и св. Рох. Косьма и Дамиан жили во второй половине III в. недалеко от Рима. За свои исцеления они не требовали от больных иной платы, кроме веры в Христа, за что получили прозвище «бессребреники». К их современнику св. Антонию обращали молитвы об излечении от гангрены, названной по его имени «антониевым огнем». Значительно позже, в начале XIV в. жил самоотверженный врач св. Рох. Он отдавал все силы лечению больных чумой и заразился сам. Иллюстрации с изображениями этих святых неоднократно воспроизводились в медицинских изданиях, которые распространялись в Европе с середины XV в. с появлением книгопечатания.

Исторические параллели: Христианство влияло на развитие не только медицины, но и науки в целом. В известной фразе святого Писания о том, что Бог расположил все мерою, числом и весом (Книга премудростей Соломона, 11, 20) видели свидетельство законосообразности и порядка в природе — творении Бога.

9.2. МИССИОНЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЦЕРКВИ В ОБЛАСТИ ВРАЧЕБНОГО ДЕЛА

Уже в период поздней античности с утверждением христианства попечение о больных становится предметом особой заботы церкви. Василий Великий устроил в Цезарее в 370-379 гг. целый город для больных, известный под именем «Базилия». Позже врачебное дело достигло высокого уровня в Константинополе, где на церковные пожертвования были основаны лечебницы. С V в. уставом св. Бенедикта монахам было вменено в обязанность лечение больных и уход за ними; при монастырях создаются госпитали и приюты. В VI в. монахи ордена св. Лазаря, возникшего на территории Италии, посвятили себя уходу за прокаженными. От имени покровителя этого ордена произошло слово «лазарет». Первоначально так называли организованные монахами приюты и больницы для прокаженных, позже лазаретом стал называться передвижной военный госпиталь. По распоряжению папы римского Григория Великого (время понтификата 590-604 гг.) в Европе было построено множество больниц и столовых для бедных.

Религиозные представления средневековья побуждали людей искать в церкви не

только утешения и помощи, но и исцелений, о которых повествуют библейские

свидетельства. Однако это совсем не значит, что средневековая медицина уповала

только на молитвы. В разных случаях применяли разные методы лечения, известные

монахам из медицинских книг. Уже в период раннего средневековья монастыри, на

территории которых находились скриптории (от лат. «scriptor» -  переписчик книг) и библиотеки, стали центрами книжной культуры. «Монастырь без книжного шкафа словно крепость без арсенала», — гласит латинская пословица.

Исторические параллели: В христианской храмовой медицине с конца III в. нашли продолжение древние традиции исцеления во сне. Так, исторические хроники свидетельствуют о том, что немецкий король Генрих II Святой в IX в. исцелился в итальянском монастыре Монте-Кассино. Св. Бенедикт явился к нему во сне и удалил камень из мочевого пузыря. Проснувшись, Генрих обнаружил удаленный камень в своей руке. Рана после операции быстро зажила, и болезнь больше не возвращалась.

В VII-VIII вв. при монастырях были организованы многочисленные приюты и больницы для странников. Упомянем приют св. Бернарда, расположенный в ущелье Апеннинских Альп. Монахи-августинцы оказывали помощь тем, кто решался перейти заснеженные горные вершины. Ночью и во время ураганов они звонили в колокола, зажигали свет в окнах обители и с колокольчиками выходили навстречу путникам. В приюте замерзших отогревали и оказывали посильную врачебную помощь. Если странника не удавалось вернз'ть к жизни или в горах находили тело умершего, его отпевали и относили на ледовое кладбище в горах. В средневековых монастырях создавались больницы, которые первоначально предназначались для братьев святой обители, однако с увеличением числа странников (особенно после вторжения норманнов и массового бегства паломников с Британских островов) их пришлось расширить. Монахи, сведущие в лечебном деле,  выращивали в монастырских садах лекарственные растения. Монастырь часто имел свою аптеку и был центром, где больные из окрестных деревень могли получить совет и помощь. Одним из наиболее известных центров врачевания начала IX в. был монастырь в Сен-Галлене.

Исторические параллели:

В монастырях средневековья и Возрождения не только выращивали лекарственные травы и применяли их, следуя старинным рецептам, но и составляли новые целебные эликсиры. Например, французский травяной ликер Бенедиктин получил свое название от монахов монастыря св. Бенедикта, основанного в 1001 г. в городе Фекам на берегу Ла-Манша. В течение столетий здесь составляли различные лекарства и эликсиры, настаивая их на меду. Рецепт Бенедиктина, содержащий листья мяты и мелиссы, корни дягиля anтечного, липовый мед, пряности и множество других ингредиентов, был создан в 1510 г. Спустя еще 400 лет в него были включены коньяк и сахарный сироп. До сих пор на каждой бутылке знаменитого ликера стоят три латинские буквы: D.O.M., что значит «Богу Всевышнему».

В X—XI вв. паломники в восточные страны, а позже — рыцари-крестоносцы могли найти приют и врачебную помощь в обителях «подвижного братства» — госпитальеров. В 70-х гг. XI в. они организовали целую сеть госпиталей и приютов во многих странах Европы и на Святой земле — в Антиохии, Иерусалиме и других городах Востока. Одним из первых был госпиталь Иоанна Милостивого в Иерусалиме, который в начале XII в.

был способен принять до 2000 больных и даже имел специальное отделение для лечения глазных болезней. Из женских духовных общин, посвятивших себя уходу за больными, упомянем орден Елизаветинок, основанный св. Елизаветой в Тюрингии в XIII в.

Исторические параллели:

Традиция образования монашеских орденов для ухода за больными продолжалась в эпоху Возрождения и Нового времени. Так, в 1534 г. возник орден братьев милосердия, а в 1627 г. — орден сестер милосердия.

 Больница рассматривалась как место, находящееся под покровительством и защитой церкви. Среди множества духовных лиц, посвятивших себя медицине, некоторые занимали весьма высокое положение. Так, например, папа римский Иоанн XXI до своего избрания в 1276 г. с большим успехом практиковал в Лионе как врач под именем Петра Испанского.

Хотя уже в XII в. в европейских городах появились больницы, основанные светскими лицами, до середины XIII в. они обычно находились в ведении монашеских орденов. В таких приютах, расположенных на окраине города, у городской стены или перед городскими воротами, как правило, были чистые постели и хорошая пища, тщательный уход за больными. Позже в больницы стали назначать врачей, не принадлежащих к какому-то определенному ордену. В XIH-XIV вв. больница перестала быть церковным учреждением в строгом смысле слова, однако продолжала находиться под покровительством церкви, поэтому ее имущество считалось неприкосновенным. Это имело большое значение для организации врачебного дела: состоятельные горожане охотно вкладывали свои средства в больницы, обеспечивая тем самым их сохранность. Больницы имели возможность приобретать земельные владения, предоставлять ссуды, использовать запасы зерна в случае неурожая.

Медицинские сочинения, которые в то время будущие врачи изучали на медицинских факультетах университетов, сохраняли и развивали античные традиции.

В эпоху средневековья были известны и пользовались непререкаемым авторитетом труды Гиппократа, Галена и других великих врачей античности, а также Плиния Старшего и Диоскорида. Основой медицинских представлений на протяжении столетий оставалась гуморальная теория. На средневековых фресках изображались дискуссии между Гиппократом и Галеном, которых, разумеется, не было в действительности, поскольку греческий врач Гиппократ жил на несколько столетий раньше римлянина Галена.

Были популярны не только переводы сочинений античных авторов, но также многочисленные медицинские энциклопедии. Типичным примером такого сочинения может служить медицинский труд в 72 книгах Орибазия из Пергама (вторая половина IV в.), придворного врача императора Юлиана. До наших дней дошло краткое изложение этого сочинения под названием «Синопсис» (греч. — «Обозрение»). Оно включает в себя в основном выдержки из трудов Галена, а также многих греческих врачей, имена которых были бы нам неизвестны, если бы не были упомянуты Ориба-зием. Римский врач Александр Тралесский (525-605 гг.) был известен в эпоху средневековья под именем «Александра-целителя». Его медицинский труд в 12 книгах был переведен с греческого на латынь и пользовался большой популярностью. В этом сочинении большое внимание уделено приемам диагностики: помимо опроса и осмотра больного, исследования мочи и пульса, определения температуры тела на ощупь, принималось во внимание также влияние местности, климата и времени года. Среди медиков эпохи раннего средневековья упомянем и Павла из Эгины (625-690 гг.), врача и талантливого писателя, которому принадлежит труд из 7 книг по медицине, широко известных в течение последующих столетий. Павел работал в Александрии. Его книги отличаются оригинальностью и ясностью изложения. Кроме выдержек из Галена и Орибазия, они содержат собственные наблюдения, посвященные хирургии. Вот посвященная ему хвалебная латинская эпиграмма:

Павлом зовусь. На Эгине рожден. Потрудившись немало, В книге одной изложить всю медицину сумел.

Наряду с трудами об основах медицинских знаний, существовало большое количество популярных медицинских сочинений, например, многочисленные переработки Плиния Старшего. Все они имели название «Медицина Плиния» и содержали в основном рецепты народной медицины. В IX-XI вв. широко распространилось сочинение римского врача Квинта Серена (II-III вв.н.э.) по практической медицине. Монах Яков, по повелению Карла Великого переписавший труд Серена, предпослал ему небольшое стихотворение, рекомендующее прочесть его:

Книгу эту прочти умом изощренным,

Так, просветившись, сумеешь вещей постигнуть причины.

 Последняя строка стихотворения заставляет вспомнить известную фразу великого римского поэта Вергилия: «Счастлив тот, кто сумел вещей постигнуть причины». В книге Серена было много заимствований из Плиния, а также рассуждений о магических числах (3, 7, 9 и других) и амулетах, помогающих исцелиться от болезней. Медицинские кодексы традиционно содержали описание лекарственных растений. Часто с ними были связаны легенды о чудесном исцелении. Так, растению «Карлина», названному в честь Карла Великого, приписывали исцеление войска императора от эпидемии чумы во время одного из военных походов.

Среди известных европейских медицинских трудов необходимо упомянуть поэмы Одо из Мена и Хильдегарды Бингенской. Монах Одо из монастыря Мен на реке Луаре был автором популярной поэмы о лекарственных травах, состоящей из 77 глав. Немецкая врачевательница Хильд егарда фон Бинген (1098-1179 гг.), аббатисса бенедиктинского монастыря, расположенного на Рейне близ Бингена, написала «Книгу о божественных делах» и два медицинских трактата: «Слабости различных природных творений» и «Причины и врачевания»

В основе медицинских представлений Хильдегарды лежало популярное в средневековье учение о человеке как малом мире (микрокосмосе), включающем в себя все физические и духовные элементы, которые составляют большой мир (макрокосмос). Явления природы уподоблялись процессам, происходящим в теле человека: реки сравнивались с кровеносными сосудами, земля — с плотью, море — с кровью, деревья — с волосами. Подобно тому, как чувства человека, затрагивая сердце, возбуждают в легких и груди

жидкость, которая исторгается из глаз в виде слез, луна или ветры поднимают вод}7 из водоемов в виде тумана к небесному своду. При этом ветры, по мнению Хильде-гарды, управляют движением небесного свода с востока на запад, и планет с запада на восток. Подобно душе, являющей собой божественную тайну, ветры («крылья божественной силы») невидимы.

Исторические параллели: Представление о подобии макрокосмоса и микрокосмоса характерно для многих учений Древнего Востока, античной философии и медицины. Интересно сопоставить учение Хилъдегарды с китайскими аналогиями в структуре природы и строении человека (таблица на с .71).

Особого внимания заслуживает и рассуждение о первостепенной роли ветра в управлении движением макрокосмоса и микрокосмоса, которое явно перекликается с медицинскими представлениями врачей Древнего Востока и античного мира. Египтяне и греки называли пневмой жизненную силу, которая находится в воздухе. «Дыхание формирует ци», — учит медицина Древнего Китая. Формирование ци — жизненной энергии до сих пор определяет значение дыхательной гимнастики в китайской медицине. «Жизненное дыхание» — прана провозглашается в медицинских трактатах Древней Индии основой существования всех живых существ. Индусы называли ветер носителем света и звука, писали о том, что он невидим, однако таит в себе могущественные силы, непостижимые для разума. Внутри тела ветер — одна из трех стихий, из которых, согласно индийской и тибетской медицине, состоит материальное тело человека. Именно он руководит движением крови и воздуха, а также теми процессами, которые современная медицина объединяет термином «обмен веществ». Для сохранения здоровья необходимо соблюдение естественного хода этого движения. Его замедление или ускорение ведет к болезням.

Вот фрагмент «Книги о ветрах», которую часто приписывают Гиппократу: «Дыхание внутри тела именуется ветром, а вне тела — воздухом. Воздух — величайший властитель всего и во всем...Болезни едва ли могут происходить из другого источника, чем когда воздух,... пропитанный болезнетворными миазмами, входит в тело». Эти слова напоминают фразу из поэмы римского писателя Лукреция Кара:

Мы же, вдыхая в себя этот гибельно смешанный воздух, Необходимо должны вдохнуть и болезнь, и заразу».

Медицинские знания содержались в многочисленных энциклопедиях позднего средневековья. Они включали в себя не только учения античных врачей, но и сведения из арабской медицины.

9.4. ЛЕЧЕБНЫЕ СВОЙСТВА МИНЕРАЛОВ

Сочинения европейских авторов о лечебных свойствах минералов представляли собой в основном комментарии к трудам античных писателей и врачей, прежде всего — Теофраста (ок. 372-287 гг. до н.э.) и Плиния. В средние века сочинение Теофраста «О камнях» послужило основой для множества подражаний.

Одним из основных источников сведений о лечебных и магических свойствах камней, наряду с античными сочинениями, был обширный трактат Бируни «Собрание сведений для познания драгоценностей» . Он содержит не только описания камней, но и связанные с ними предания, иногда самые фантастические. Целебным свойствам минералов уделено большое внимание в «Космографии» Аль-Кавзини (XIII в). Автор этого увлекательного сочинения рассуждает о лечении глаз свинцовым блеском, о пользе питья из хрусталя, о свойстве квасцов останавливать кровотечения, о сверлении камней в мочевых протоках с помощью алмазного сверла, о лечебных свойствах магнита. Уже в период позднего средневековья «Космографию» сравнивали с «Естественной историей» Плиния, а Кавзи-ни получил прозвище «восточный Плиний». Марбод (1035-1123 гг. ), епископ г. Рен-на в Бретани и наставник местной латинской школы, был автором «Лапидария» — поэмы о целебных свойствах камней, во многом продолжающей традиции античных авторов. Каждая из 60 глав поэмы Марбод а посвящена какому-либо драгоценному или полудрагоценному камню, минералу или «камню», образующемуся во внутренних органах животных или птиц.

Исторические параллели: Камням, найденным во внутренностях убитых зверей и птиц, традиционно приписывали магические и целебные свойства. С помощью камня из желудка голубя рекомендовали лечить рак; камень, извлеченный из печени или желчного пузыря быка, растирали в порошок и применяли для лечения глазных болезней. В средневековой Европе, а также в эпоху Возрождения, бытовало поверье, что камни из желудков или гнезд ласточек помогали при лечении эпилепсии; камень из сердца оленя — при лечении сердечных болезней и кровотечений; камень из головы дикообраза — от головной боли. Особенно ценился «драконовый камень», извлеченный из головы пресмыкающихся. Ему приписывали способность лечить проказу.

На картине великого Иеронима Босха (ок. 1460— 1516) «Операция глупости» бродячий медик извлекает из головы своего пациента якобы образовавшийся там «камень глупости». Отношение художника к такого рода трюкам отражено в различных символах: перевернутая воронка означает, что врач — шарлатан, книга на голове монахини олицетворяет показную мудрость странствующих проповедников, а тюльпан, извлеченный из головы несчастного больного, традиционно отождествлялся в Голландии с золотом. Выманить деньги — это и есть цель всей троицы проходимцев, которым удалось сбить с толку излишне доверчивого пациента.

«Камни» органического происхождения, по мнению многих авторов, могли использоваться как противоядия. Их либо толкли в порошок, разводили водой и принимали внутрь, либо оправляли в золото и носили в перстне. Считалось, что от такого камня, опущенного в кубок с напитком, яд теряет силу. Самым распространенным талисманом от отравлений был безоаровый камень, который привозили из восточных стран.

Само название безоара, как полагают, происходит либо от арабского «бе-зодар» — ветер (то есть, вещество, которое рассеивает силу яда подобно

тому, как ветер разгоняет тучи), либо от персидского «падсарх» — противоядие. О происхождении безоара говорят легенды, одна из которых изложена арабским врачом XII в.: «Самый лучший безоар образуется на Востоке вокруг глаз оленя. Большие олени в этих странах едят змей, чтобы становиться сильнее, и перед тем, как почувствовать себя дурно, спешат броситься в холодную воду, в которую погружаются с головой... Когда начинает течь из глаз, то эта влага, накапливаясь под веками, сгущается, застывает, плотнеет..., становится твердой, как камень, и впоследствии при помощи трения оленя о дерево или другой предмет, опадает. Этот-то безоар и есть наилучший и самый полезный в медицине». Безоар, который ценили дороже золота, в действительности извлекался из желудка жвачных животных. Постепенно любое похожее на камень противоядие стали называть безоаром.

Исторические параллели:

Далеко не все «средневековые суеверия» заслуживают лишь иронии и забвения, даже если речь идет о таких, казалось бы, невероятных вещах, как использование безоара в качестве противоядия. Около тридцати лет назад американский химик Э. Бенсон, исследуя камни, извлеченные из желудка жвачных животных, предположил, что они действительно способны обезвреживать соединения мышьяка. Между фосфорнокислыми солями, которые в большом количестве содержатся в камне, и ядовитыми соединениями трехвалентного мышьяка происходит реакция обмена: вместо соли мышьяка в раствор переходит безвредное соединение фосфора. Кроме того, пятивалентный мышьяк связывается в нетоксичный комплекс белковыми соединениями безоарова камня. Так что еще неизвестно, прав ли был Наполеон, когда велел бросить в огонь безоаров камень — подарок персидского шаха. Император не верил в «пустые суеверия».

Но вернемся к современным исследованиям. Почему, изучая свойства безоара, Бенсон рассматривал его взаимодействие именно с соединениями мышьяка?Греки познакомились с мышьяком уже в TV в. до н.э. после походов Александра Македонского в Азию. Под названием «мышьяк» обычно подразумевают «белый мышьяк», или окись мышьяка. Диоскорид дал мышьяку название «арсеникон» (лат. «сильный»): врачи применяли его в малых дозах как сильнодействующее лекарство. В больших дозах он поражает внутренние органы человека, кровь, коз/су и слизистые оболочки, при растворении не дает окраски и запаха. В средние века европейским алхимикам были хорошо известны ядовитые свойства мышьяка. Со временем он вытеснил растительные яды и стал основой большинства ядовитых смесей.

Распространение ядов в эпоху позднего средневековья и Возрождения сделало весьма актуальным изучение противоядий — антидотов. Во многих медицинских школах составлялись сборники лекарств и противоядий. Часто основой для них служил «Антидотарий» знаменитой медицинской школы в Салерно.

9.6. СХОЛАСТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

В европейской культуре раннего средневековья на основе сочинений римских авторов сформировался канон из семи «свободных искусств» (лат. «artes liberalise), который включал в себя тривиум (грамматика, риторика и логика) и квадривиум (арифметика, геометрия, астрономия и музыка). Искусства тривиума иначе назывались «речевые искусства» (лат. «artes sennocinalese) в отличие от «реальных искусств» (лат. «artes reales») квадривиума. Свободные искусства стали основой европейского образования. Они изучались в монастырских школах, а с XII в.  — в университетах. Были в них и медицинские факультеты. Они возникали, как правило, на основе старых медицинских школ (Салерно, Болонья, Монпелье). Поскольку медицина не входила в состав «семи свободных искусств», формально она стала новой областью образования.

Медицину позднего средневековья называют «схоластической», имея в виду ее отрешенность от реальной жизни. Решающим для развития медицины было то обстоятельство, что в университетах основой преподавания служила лекция.

Медики-схоласты занимались изучением и толкованием текстов античных и некоторых арабских авторов, главным образом, Гиппократа, Галена и Авиценны. Их произведения заучивались наизусть. Практических занятий, как правило, не было: религия запрещала «пролитие крови» и вскрытие человеческих трупов. Врачи на консилиумах часто спорили по поводу цитат вместо того, чтобы принести практическую пользу больному. Схоластический характер медицины позднего средневековья особенно ярко проявился в отношении университетских врачей к хирургам: в подавляющем большинстве средневековых университетов хирургия не преподавалась. В эпоху позднего средневековья и возрождения хирурги считались ремесленниками и объединялись в свои профессиональные корпорации. В банях практиковали банщики и цирюльники, которые занимались хирургией, лечением ран и ушибов, вправлением суставов и кровопусканием. Их деятельность способствовала дурной репутации бань и сближала профессию хирурга с другими «нечистыми» профессиями (палачи и могильщики), связанными с кровью и трупами. Парижский медицинский факультет около 1300 г. прямо выразил свое отрицательное отношение к хирургии.

Анатомию преподавали вместе с физиологией и практической медициной. Если лектор не имел возможности иллюстрировать на опыте свои лекции по анатомии и хирургии, он дополнял их анатомическими рисунками собственного изготовления, которые иногда представляли собой изящные миниатюры.

Только в XIII в. общую медицину начинают преподавать в университетах в тесной связи с хирургией. Этому способствовали старания великих врачей, бывших одновременно и талантливыми хирургами. Медицинские руководства XIII и XIV вв. содержат изображения костей скелета и анатомические рисунки. Первый в Европе учебник анатомии был составлен в 1316 г. магистром Болоиского университета Мондино де Луцци (1275-1326 гг.). Его сочинения пользовались успехом и в эпоху Возрождения, великий Леонардо полемизировал с ним в области анатомии. Многое в сочинении де Луцци заимствовано из труда Галена «О назначении частей человеческого тела» ввиду того, что анатомирование производилось крайне редко.

Исторические параллели:

Первые публичные рассечения трупов, производимые в конце эпохи средневековья, были настолько редки и необычны, что часто становились сенсацией. Именно в те времена возникла традиция устройства «анатомических театров». Император Фридрих II(1194—1250) интересовался медициной и во многом способствовал процветанию школы в Салерно, он основал Неаполитанский университет и открыл в нем кафедру анатомии — одну из первых в Европе. В 1225 г. он предложил врачам Салерно заниматься анатомией, а в 1238 г. издал указ о публичном вскрытии тел казненных преступников в Салерно раз в пять лет.

В Болонье преподавать анатомию с использованием вскрытия трупов начали в конце XIII в. Мондино де Луцци в начале XIVв. мог вскрывать трупы примерно раз в год. Заметим для сравнения, что медицинский факультет в Монпелье получил разрешение вскрывать трупы казненных лишь в 1376 г. В присутствии 20— 30 зрителей последовательное вскрытие разных частей тела (живот, грудь, голова и конечности) продолжалось соответственно четыре дня. Для этого воздвигались деревянные павильоны — анатомические театры. На представление публику приглашали афиши, иногда открытие этого зрелища сопровождалось звоном колоколов, закрытие — выступлением музыкантов. Приглашались почетные лица города. В XVI— XVII вв. анатомические театры часто превращались в торжественные демонстрации, которые проводились с разрешения властей в присутствии коллег и учеников. В России учреждение анатомических театров связано с именем Петра I, по указу которого в 1699 г. в Москве началось преподавание анатомии для бояр с демонстрациями на трупах.

Хирургической энциклопедией позднего средневековья и наиболее распространенным учебником хирургии до XVII в. было «Обозрение хирургического искусства медицины» Ги де Шолиака (1300-1368 гг.). Он учился в Монпелье и Болонье; большую часть жизни провел в Авиньоне, где был врачом папы Климента VI. В числе своих учителей он называет Гиппократа, Галена, Павла Эгинского, Разеса, Альбу-касиса, Роджера Фругарди и других врачей Салернской школы.

Ги де Шолиак был прекрасно образованным человеком и талантливым писателем. Его увлекательные и живые сочинения способствовали тому, что в хирургической практике были восстановлены давно забытые приемы, в частности, наркотические вдыхания при производстве операций.

К XV в. в Европе было более 40 университетов, многие из них имели медицинские факультеты. Характер эпохи требовал всестороннего, энциклопедического подхода ко всем явлениям жизни и природы. Врачи занимались математикой для того, чтобы знать астрологию и понимать влияние небесных тел на здоровье человека; изучали греческий, латынь и арабский языки для чтения медицинских трактатов, книг по зоологии, ботанике и алхимии, которая добавляла новые средства к уже известным медикаментам.

Врачебное искусство было связано не только с философией и науками о природе, но также с живописью и литературой. Великие художники эпохи Возрождения — Тициан, Микеланджело, Леонардо да Винчи, А.Дюрер, П.Веронезе и многие другие иллюстрировали анатомические сочинения XVI в., «золотого века анатомии». Ф.Рабле окончил медицинский факультет в Монпелье и был известен как врач-практик. В 1523 г. он подготовил к изданию «Афоризмы» Гиппократа. Великий М.Сервантес в 1588 г. сочинил похвальный сонет в честь «Нового трактата о всех болезнях почек и мочевого пузыря». Медицинские и анатомические знания, особенно после появления книг не только на латыни, но и на других языках стали популярными в разных странах Европы.

10.1. РАСПРОСТРАНЕНИЕ МЕДИЦИНСКИХ ЗНАНИЙ В ЭПОХУ КНИГОПЕЧАТАНИЯ

С появлением книгопечатания античные медицинские тексты приобрели вторую жизнь в иллюстрированных изданиях. В Венеции, Страсбурге, Париже, Риме, Базеле и других городах работали типографии. В то время, как в средние века собрание в 500-1000 рукописей считалось большой редкостью, коллекции рукописей в эпоху Возрождения послужили основой для библиотек, насчитывавших несколько тысяч свитков и кодексов. Наиболее известные из них — библиотека венгерского короля Матфея Корвина (1443-1490) «Корвиниана», флорентийская «Лауренциана», библиотека св. Марка в Венеции, библиотека Ватикана, в которой доктор медицины, будущий великий астроном Николай Коперник (1473-1543) читал произведения античных авторов.

В XV-XVI столетиях стали известны греческие рукописи Галена, которые существовали ранее только в арабских переводах. Еще большее значение имело открытие греческого оригинала «Гиппократова сборника». Кроме того, были извлечены из забытья труды Корнелия Цельса. Его энциклопедический труд «О медицине», популярный у римских врачей, был найден в 1443 г. священником церкви св. Амвросия, будущим папой римским Николаем V. После первого издания во Флоренции в 1478 г. сочинение Цельса переиздавалось десятки раз и стало классикой медицинской литературы.

 Труды Плиния, Галена, Мондино и других известных авторов, различные трактаты о чуме, популярные книги о лекарственных растениях неоднократно переиздавались в XV-XVI вв. Они часто иллюстрировались прекрасными миниатюрами. Полное издание сочинений Гиппократа на латинском языке появилось в 1525 г., на греческом — в 1526. Греческое издание Галена вышло в Венеции в 1490 г.

Книгопечатание, сделавшее возможным получение сотен экземпляров относительно дешевых книг, оказало большое влияние на развитие медицины. В число первых научных медицинских изданий вошли «Естественная история» Плиния и «Ан-тидотарий», составленный врачами медицинской школы Салерно. Первым популярным печатным сочинением медицинского характера был ежемесячный календарь кровопусканий и приема слабительных средств. Календарь имел большой успех не только у врачей, но и у широкой публики: во второй половине XV в. его переиздавали более 200 раз. Искусство кровопусканий и использование кровососных банок, известных еще в античном мире, играло большую роль в медицине эпохи Возрождения.

Исторические параллели:

Кровопускание было популярным методом лечения, поскольку, во-первых, имело теоретическую основу в гуморальной теории, изложенной в классических медицинских сочинениях Гиппократа, и во-вторых, потому, что Гален уделял ему большое внимание, считая одним из самых важных лечебных средств. В частности, болезни мозга он делил на две группы: происходящие от малокровия и от полнокровия. Первые, по его мнению, вызывали конвульсии и паралич, вторые — апоплексию. Гален оставил множество конкретных указаний о производстве кровопусканий, которые нашли продолжение и развитие в медицинской школе Салерно.

В эпоху позднего средневековья и Возрождения распространилось кровопускание с помощью пиявок. Античные сочинения упоминают о пиявках лишь тогда, когда предупреждают об опасной возможности случайно проглотить их с водой из открытых водоемов. Гирудотерапия (от лат. «hirudo» — пиявка) находит широкое применение и в современной медицине.

Врачи эпохи Возрождения пытались восстановить древнее искусство лечебного использования минералов. Развитие металлургии и химии сопровождалось ростом профессиональных заболеваний среди горняков и ремесленников,

что также стало объектом внимания врачей. Наиболее известное сочинение, содержащие сведения о минералах   —   «О  горном деле  и металлургии» Г.Агриколы  (1494-1555).   Профессор греческого языка, философ, химик, врач, геолог, математик, экономист и государственный деятель, Агрикола неоднократно указывал на то, что о сохранении здоровья горняков следует заботиться больше, чем о прибыли. Он описывает болезни, которые поражают суставы, легкие, глаза и другие органы, а также напоминает о необходимости употребления специальных продуктов — противоядий при выплавке металлов.  Так,   например,   при получении свинца мастеру необходимо  есть  масло для того,  чтобы яд,   выделяющийся  из плавильной печи, не причинил ему вреда.

Исторические параллели: Болезни рудокопов привлекали внимание врачей уже в античности. Гиппократ в «Эпидемиях» (IV, 17) пишет о том, что «урудокопа правое подреберье напряжено, селезенка увеличена, живот напряжен, тверд; он задыхается, бледен». Плиний в «Естественной истории» (XXXVI, 17) сообщает о болезнях рудокопов и методах их лечения. Он рекомендует применять прозрачный рыбий пузырь в шахтах для защиты лица от нездорового подземного воздуха и пыли; лампы, в которые надо заливать ровно столько масла, сколько требуется для непродолжительной работы под землей.

Среди книгопечатных изданий XVI столетия особое место занимают сочинения по анатомии и хирургии: эпоху Возрождения традиционно называют «золотым веком анатомии».

10.4. АЛХИМИЯ И МЕДИЦИНА

АЛХИМИЯ долгое время не была прямо связана с медициной, хотя ее термины были традиционно близки к врачебным терминам: алхимические операции были подобны лечению. Представим, например, что в расплавленную медь бросили кусочек цинковой руды.   Получилось «искусственное золото»  (латунь,  сплав меди с    цинком).   У  такого   «искусственного  золота»   есть  существенный  недостаток:   со временем оно «заболевает», на его поверхности появляется сыпь или мелкие язвочки зеленого цвета. Подобное «заболевание» (результат окисления меди) мы часто можем наблюдать у городских статуй и памятников, которые покрываются зеленым налетом. «Искусственное золото» алхимики лечили как больного человека: с помощью заклинаний и врачебных препаратов — микстур, мазей, алхимических эликсиров, которые готовились на основе растительных и животных материалов. Вместо

слова  «эликсир»  иногда применяли термин   «медикамент»,   исходя из того,  что

обычные металлы представляли собой «больное» или «недостаточно совершенное» золото, которое можно было «вылечить» с помощью специальных лекарств.

Алхимические операции часто назывались «лечением», изучение соединений — «анатомированием», философский камень — «универсальным медикаментом», «эликсиром бессмертия», способным не только излечить все болезни, но и победить старость и смерть. Первые препараты, полученные алхимическим путем, были применены в медицине арабами. Одним из первых европейских врачей, упоминавших о химических лекарствах, был уже знакомый нам Арнольд из Вилла-новы. Это было связано с тем, что, как и многие известные врачи позднего средневековья и эпохи Возрождения, он занимался алхимией.

Основными веществами для приготовления «медикаментов», согласно учению арабских алхимиков, считались «четыре духа» — сера, мышьяк, ртуть и нашатырь. Они часто вызывали подозрение не только у врачей и аптекарей: любого человека охватывал страх при одном упоминании о мышьяке, ртути, свинце. Прежде всего это предубеждение относилось к мышьяку, который традиционно считался основой ядов. Отравления в эпоху Возрождения были настолько распространены, что иногда имели характер эпидемий. Именно поэтому врачей-алхимиков часто боялись и называли отравителями.

Исторические параллели: Лекарства, изготовленные алхимиками, упоминаются в древнеегипетских папирусах, медицинских текстах на глиняных табличках, в рекомендациях врачей Древней Индии и сочинениях античных авторов. Широкое применение алхимических лекарств пришло в европейскую медицину из арабской. Часто врачи и алхимики применяли одни и те же соединения. Например, Гиппократ писал о применении аурипигмента в качестве лекарства. С этим минералом, содержащим AsJSv традиционно работали как врачи, так и алхимики: его желтый цвет наводил на мысль о возможном получении из него золота.

Сун-Сымяо (VII в.) был не только одним из великих китайских врачей, но и известным алхимиком. Получение алхимических лекарственных средств получило широкое распространение в Китае времен династии Мин (1368—1644).

Лекарства и яды

В начале XVI столетия в состав ядов стали включать не только соли мышьяка,

меди и фосфора, но и соки ядовитых растений, привезенных из Нового Света. Иглы,

духи, кольца с ядом, отравленные перчатки, белье, косметика — многое из того, что

поражает наше воображение при чтении исторических романов, существовало в

действительности. А.Паре в своем «Трактате о ядах и противоядиях» сообщал о

флорентийских мастерах по изготовлению духов и женских украшений, содержащих

яд. «Этих духов надо избегать как чумы», — писал он.

В Италии уже в середине XIV в. аптекари имели право продавать яды только тем людям, которых они хорошо знали. В Германии и Франции в XV в. продажа ядов была запрещена, однако вспомним: в известной трагедии В.Шекспира Ромео отправляется за ядом в аптеку. И хотя аптекарь говорит ему, что «за продажу ядов законы Мантуи карают смертью», деньги быстро склоняют его к нарушению закона. Врачи иногда были известны не столько своим врачебным искусством, сколько рецептами противоядий, которые держали в строгом секрете.

Изготовление ядов часто приписывали алхимикам. Их книги сжигали, и сами они нередко погибали. Человека могли преследовать только за один интерес к сочинениям по алхимии. Таким было время появления ятрохимии (от греч. «iatros» — врач) — учения о лечении болезней с помощью химических препаратов, сырьем для получения которых служили в основном не традиционные лекарственные травы, а минералы. Ятрохимиго называли также «спаги-рикой», или «спагирическим искусством» (от греч. «стю» — разделяю и «агейро» — соединяю), целью которого было разделение веществ на составные части и их соединение в новые вещества. «Спагирическое искусство, — гласит врачебный трактат начала XVII в., — есть та часть химии, которая имеет своим субъектом природные тела — растительные, животные и минеральные и производит соответствующие операции с конечной целью их применения в медицине». Термин «спагирическое искусство» был введен знаменитым врачом и алхимиком Парацельсом, который считается основателем медицинского направления в алхимии.

Параиельс (1493-1541 гг.)

Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гоген-гейм родился в конце 1493 г. в небольшом швейцарском городке Эйнзидельне. В молодости он учился у своего отца Вильгельма Гогенгейма, практикующего врача, который к тому же славился своими познаниями в химии и минералогии. Молодой Теофраст в увлечением изучал медицину в Ферраре, Падуе и Болонье и присоединил к своему имени прозвище «Парацельс» (превосходящий Цельса). После окончания университета в Базеле он обучался у знаменитого Иоанна Тритемия из Шпангейма (1462-1516), одного из великих магов, знатока алхимии и астрологии. «Изменения, происходящие в теле, — химического свойства, и болезни тела должны исцеляться химическими препаратами. Жизнь, в основном, химический процесс, а тело — химическая лаборатория, в которой принципы ртути, серы и соли смешиваются, реагируют, принося болезнь или здоровье», — писал Парацельс. В этом заключался радикальный отказ от старой врачебной практики, на место четырех галеновских «телесных соков» были поставлены три принципа алхимии: сера, ртуть и соль.

Парацельс и его сторонники настаивали на использовании химических лекарств, поскольку болезни они объясняли нарушением химических процессов внутри организма. По мнению Парацельса, в желудке человека существовал «Верховный дух» Архей,   отделяющий в  организме  полезное  от вредного.   Архей   —   «внутренний

алхимик» (в отличие от внешнего — врача), именно он управляет процессом превращения пищи в тело и кровь.  Для этого внутреннего алхимика здоровье человека определяется не галеновским равновесием телесных соков   —   крови,  желчи, флегмы и черной желчи, но гармонией трех начал алхимии —  серы, ртути и соли. Парацельс использовал для лечения мази из солей ртути, составы, содержащие свинец, соли железа и цинка, медный купорос, серное молоко, мышьяковые препараты против кожных болезней.

Много лет он работал в университетах Германии, Франции и Италии, во время своих больших путешествий посетил Нидерланды, Англию, Швецию,   Россию,   Польшу,   Венгрию и  Словакию. Его жизнеописания рассказывают о пребывании в Индии и Константинополе. В голландской армии, где Парацельс был военным хирургом, он получил в награду за храбрость, согласно преданию, свой знаменитый длинный меч. Ученики и почитатели искренне верили, что в его рукоятке находится эликсир бессмертия. Проведя в скитаниях 10 лет, он много практиковал как врач, изучал магию и алхимию, и в возрасте 32 лет возвратился в Германию, где вскоре прославился после нескольких случаев удивительного исцеления больных.

Весной 1527 г. он был приглашен городским советом Базеля на должность городского врача с правом чтения лекций. Здесь он проявил себя как замечательный практикующий врач, однако его способ преподавания медицины отличался от принятой практики. Программа изучения медицины, предложенная Парацельсом, включала в себя следующие положения: доказательством в медицине должны быть не мнения авторитетов, а собственный опыт; не красноречие и знание языков есть достоинства врача, но постижение тайн природы; следует отказаться от галеновского учения о «телесных соках», поскольку часто оно лишь затрудняет объяснение течения болезней.

Парацельс говорил о необходимости изучения медицины у постели больного, водил учеников на ботанические экскурсии в поля и горы. Часто он приводил в ужас коллег тем, что нарушал установленный обычай учить только тому, что можно было подкрепить общепризнанными свидетельствами. Кроме того, он отказался от преподавания на латыни и читал лекции по-немецки, выглядел как ремесленник, часто пренебрегая знаками докторского достоинства — мантией и беретом, золотой цепью и кольцом. Однажды, воскресным утром, когда толпа горожан шла к собору, на его дверях увидели разукрашенный оскорбительными рисунками лист с издевательскими стихами о Парацельсе. Этот анонимный памфлет, написанный от имени «души Галена», появился одновременно и на дверях других церквей в разных концах города.

 Напрасно Парацельс писал письма в магистрат Базеля с просьбой о защите от издевательств и прямых угроз. Уже в 1528 г. он был вынужден покинуть Базель и вернуться к жизни странствующего врача. Его часто неправильно оценивали не только враги, но также друзья и ученики. Этому способствовало то, что свои новые, а потому часто нежелательные идеи он провозглашал в резкой форме: «Я не смогу в течение всей моей жизни низвергнуть это нагромождение лжи, потому что врачи — старые и упрямые собаки, которые не хотят учиться ничему новому и стыдятся признать свое невежество». Справедливости ради необходимо отметить, что это было вполне в духе тогдашних нравов. Язвительные дискуссии между врачами с применением самых сильных выражений вызывали в XVT-XVII вв. такой интерес у широкой публики, что часто проходили на улицах и площадях Парижа и иногда заканчивались потасовками.

В 1536 г. была издана «Большая хирургия» Парацельса, учение о раневых инфекциях и лечении язв; уже в следующем году появилось ее второе издание. Среди его сочинений — философские и алхимические труды: «Потаенная философия», «Великая астрономия», «Великое средство для лечения ран» и многие другие. Большинство из них были обнаружены и опубликованы после его смерти.

В заключение разговора о Парацельсе необходимо отметить, что его учение не

ограничивалось только медицинскими рекомендациями, основанными на эмпиричес

ких достижениях алхимии его времени. Он был создателем философского учения о

внутреннем развитии человека, наделенного тремя таинственными силами — верой,

волей и воображением. Его восприятие макрокосмоса и микрокосмоса, алхимии и

ятрохимии, медицины и хирургии, астрономии и планетных влияний было необыч

ным для современников. Например, придавая большое значение влиянию звезд и

планет на жизнь и здоровье человека, он не составлял гороскопов: «Нелепо верить,

будто звезды повелевают человеком. Все, что могут сделать звезды, можем сделать

мы сами, ибо мудрость, получаемая нами от Бога, могущественнее небес и выше

звезд».

Исторические параллели:

В то время когда в медицине ценились четкие классификации, а в трудах анатомов создавалась научная система, учение Парацелъса было больше искусством, чем наукой. Язык его сочинений — это язык алхимика, полный загадочных символов и описаний «тайных средств». В учении Парацелъса воплотилась одна из последних в истории европейской науки попыток отразить жизнь природы в искусстве превращений как в материальном, так и в нематериальном мире.

Умер Парацельс в 1541 г. У основания его памятника сделана надпись: «Здесь лежит Филипп Теофраст, звания Доктор Медицины, что те многие язву, проказу, подагру, водянку и некоторые неизлечимые заразные болезни тела чудесным искусством излечил и распределением и отдачей своего имущества бедных почтил. В год 1541, в 24-й день сентября, сменил жизнь на смерть».

Любимым изречением Парацельса, которое он неоднократно подписывал под своими портретами, было:

Пусть никто не ищет себе господина в другом,

Кто сам себе может быть господином.

Хотя Парацельс достиг больших успехов, применяя химические медикаменты, его влияние на общий прогресс врачебной науки было сначала незначительным. Однако с развитием анатомии и усовершенствованием методов лечения деятельность органов тела стали связывать с их строением и функциями, а не только с циркуляцией телесных соков — крови, флегмы, желчи и черной желчи. Вместо механического удаления загнивших телесных соков кровопусканиями и слабительными средствами стали применять специфические методы лечения болезней. До 1600 г. появилось более 200 изданий сочинений Парацельса. Число врачей, его сторонни ков, неуклонно росло, особенно в Голландии и Германии.

В дальнейшем были предприняты попытки при

мирить оба учения — Галена и Парацельса. Так,

голландским профессором из Лейдена Де ла Боэ

Сильвиусом (1614-1672) была разработана теория,

согласно которой под влиянием теплоты тела и «ду

хов жизни» образуются конечные продукты двух

родов — кислые и щелочные. Условием здоровья

является их правильное соотношение и равновесие.

Его нарушение приводит к изменению в составе кро

ви, желчи и флегмы — традиционных галеновских

дела   оэ   ильвиус    «гуморов» или «телесных соков».

Таким образом, главной задачей при определении метода лечения болезни было выяснение ее «кислой» или «щелочной» природы. Соответственно, лекарства имели щелочной или кислый характер. Кроме того, для лечения применяли и старые испытанные средства — диету, кровопускания, согревающие и охлаждающие препараты. Это учение было удобной системой для обследование и лечения больных, оно получило широкое распространение и стало основой развития химического направления в медицине.

Позже, в XVII-XVIII столетиях, противниками ятрохпмии в области объяснения природы процессов, протекающих в организме человека, были ятромехани-ки,  сводившие все физиологические процессы в организме к физике и механике. Отчасти формированию таких взглядов способствовали работы В.Гарвея, представляющие сердце человека подобием механического насоса. Вот один из примеров того, как одно и то же явление получало разное объяснение со стороны ятрохимиков и ятромехаников. Речь идет о замечательном эффекте хинной коры при лечении малярии. Ятрохимикн считали, что хинная кора своим интенсивно горьким вкусом подавляет кислое брожение соков организма, которое вызывает лихорадку. Ятромеханнки говорили, что хина разжижает кровь, чрезмерно сгущенную при лихорадке, и тем самым уменьшает трение крови о стенки сосудов, которое и является причиной повышения температуры тела. Фактически речь идет о двух разных аспектах влияния лекарства на организм человека

Ятрофизики и ятроматематики использовали количественные методы. Их работы способствовали повышению точности наблюдений и измерений в медицине. Доктор медицины, профессор из Падуи Санторио Санторо (1561-1636) провел один из первых в истории науки количественный эксперимент с живым организмом. Пользуясь разнообразными известными в то время и сконструированными им самим измерительными приборами  —  весами, термометрами, гигрометрами, измерителями пульса и т.д., он пытался измерить количество веществ, введенных в организм и выведенных из него, а также проследить их влияние на рост и самочувствие   Иллюстрация из человека.  Например,  Санторио создал при- книги А.Борелли бор  для  измерения  теплоты  человеческого тела.   Он  состоял из  шара и длинной извилистой трубки  с делениями. Свободный конец трубки заполняли подкрашенной жидкостью.  Человек брал шарик  в  рот,   и теплота  его тела определялась в течение десяти пульсовых ударов по изменению уровня жидкости в трубке. Объектом исследования был как сам Санторио Санторо, так и другие люди.

В 1680 г. вышла книга А.Борелли «О движении животных», в которой костная и мускульная системы животных и человека были рассмотрены как механические системы рычагов.

Исторические параллели:

Развитие ятромеханики (ятрофизики, ятроматематики) в европейской медицине было связано с триумфом механического естествознания. Работы С. Стевина (1548-1620), Г. Галилея (1564-1642), Р. Декарта (1596-1650), Х.Гюйгенса (1629-1695), И. Ньютона (1643—1727) превратили механику в стройную науку. Ее методы и категории казались универсальными, всеобъемлющими; их стремились перенести в биологию и медицину, в общественную жизнь и человеческое сознание. Позже это нашло отражение в философии Просвещения. Достаточно вспомнить сочинение французского врача и философа Ламетри «Человек-машина» (1747).

С развитием ятрофизической школы в XVIII в. было связано увлечение конструированием механических кукол. Наиболее известным изобретателем и конструктором автоматов, призванных иллюстрировать идеи ятромехаников, был Вокансон. Смерть помешала ему закончить работу над автоматом, который должен был воспроизводить систему кровообращения в организме человека.

Медицина становилась частью опытного естествознания. Объектами экспериментов в XV-XVII столетиях часто были растения недавно открытого Нового света и стран Востока.