Статья: Мать и дитя в ранней советской политике: случай Дагестана

Мать и дитя в ранней советской политике: случай Дагестана

Сергей Манышев

Аннотация

В статье анализируется советская социальная политика 1920-1930-х гг. в области охраны материнства и детства в Дагестане. На основе архивных материалов, опубликованных документов, литературы и периодики рас-крываются ее основные тенденции. Анализ позволил выстроить целостную картину преобразований в области медицинской помощи горянкам, их эмансипации, включения в общественную жизнь. Документальные ма-териалы отражают сложности проникновения советских преобразований в дагестанские селения. Советское здравоохранение столкнулось с тра-диционными медицинскими практиками, которые формировались на про-тяжении длительного времени. Население пользовалось услугами местных повитух, которые не имели какого бы то ни было профессионального образования, что связано с отсутствием в Дагестане специализированных учебных заведений. Однако уже в середине 1920-х гг. открыта акушерско-фельдшерская школа, которая занялась подготовкой квалифицированных медицинских работников. Постепенно с ростом числа медицинских работников количество родов, которые принимались в стационарах, на-чинает расти, увеличивается и число коек в лечебных заведениях, от-крываются колхозные родильные дома. Создаются комиссии по охране материнства и детства, в чьи обязанности входила организация чтения лекций по санитарному просвещению, методическая помощь медицин-ским работникам. Как показывают статистические данные, до введения запрета на производство абортов их число в Дагестане было значительным. Запрет абортов привел к росту рождаемости и открытию родильного дома в Махачкале. Создание Дагестанского медицинского института в 1932 г. и в его рамках кафедр детских болезней и акушерства и гине-кологии положительно сказалось на оказании квалифицированной ме-дицинской помощь матерям и детям. Включение горянок в общественную жизнь повлекло за собой открытие большого числа как стационарных, так и сезонных дошкольных детских учреждений. В статье показано, что несмотря на голод, нежелание местных жителей прибегать к квалифи-цированной медицинской помощи, а также иные трудности, связанные с проведением советской социальной политики, в 1920-1930-е гг. в Да-гестане наблюдался естественный прирост населения.

Ключевые слова: Дагестан, 1920-1930 гг., охрана материнства, история здравоохранения, социальная политика, родовспоможение

Особенностью дагестанского общества в первой трети XX в. была архаичность семейных практик, что во многом связано со сложившимися социальными условиями. Это создало существенные препятствия для советской политики медицинской модернизации в регионе. В начале XX в. в Дагестане наблюдался дефицит квалифицированных медицинских работников: в 1914 г. из положенных по штату 18 врачей в округах работало лишь пять, а из необходимых 44 фельдшеров - 20 (Аликишиев 1958: 80-81). Население предпочитало обращаться к знахарям и народным лекарям, причем такое положение сохранялось и в послереволюционное время. В 1927 г. доктор С. Имамалиев писал:

Казалось бы, давно должен быть положен конец знахарству в Дагестане. Между тем, ежедневно народный комиссариат здравоохранения осаждают знахари из различных округов с просьбой разрешить им официально заниматься лечением больных. Очень часто знахари запасаются хорошими отзывами от сельсоветов и исполкомов «об опытности и добросовестности» в своей знахарской профессии < . > Стаж у всех знахарей солидный - от 10 до 40 лет. (Имамалиев 1927: 2).

Фактором неприятия советской политики в области здравоохранения стало почти полное отсутствие национальных медицинских кадров в первые десятилетия советской власти. Врачи из других регионов, работая в аулах без знания языков и местной специфики, оказывались беспомощными, а их профессиональные знания - невостребованными. Медицинские работники также сталкивались с тем, что они не могли обследовать и лечить женщин в силу религиозных ограничений (Маркин 1927: 10). Эти факторы выделяют Дагестан из общего контекста советских социальных преобразований.

Вопросы, связанные с оказанием медицинской помощи беременным, как на Северном Кавказе, так и в Дагестане, ранее становились предметом изучения. Уже в начале 1930-х гг., после комплексного исследования, проведенного в Дагестане сотрудниками Института социальной гигиены, появились работы, анализирующие состояние рождаемости и детской смертности (М.М. 1930; Епифанова 1930). В дальнейшем историография данного вопроса концентрировалась исключительно на успехах советской власти, не затрагивая тех проблем, с которыми сталкивались врачи и пациенты (Пыпа 1960; Абдулжанова 1978). Опубликован ряд работ, освещающих охрану материнства и детства на Северном Кавказе в Х1Х-ХХ вв. (Яхъяева, Батаев 2012; Яхъяева 2014). Путем анализа архивных материалов я попытался доказать, что, несмотря на все особенности региона, советская социальная политика в Дагестане в 1920-1930-е гг. была результативной и оказала решающее влияние на естественный прирост населения.

Многодетность дагестанской семьи была связана с целым рядом факторов. В первую очередь, наличие большого количества детей давало бесплатную рабочую силу для обработки земли и прочих домашних работ. Во-вторых, отсутствовало такое понятие, как «планирование семьи», хотя горцы знали о средствах контрацепции (см.: Мусаева 2013: 373-374). Как можно судить по сохранившимся нормам обычного права, народам Дагестана не были чужды аборты, проводившиеся местными знахарками (Бобровников 2009: 127). С другой стороны, этнограф и правовед Башир Далгат отмечал, что у даргинцев «плодоизгнание считается величайшим преступлением против религии» (цит. по: Омаров 1968: 118).

В первой половине XX в. роды, как правило, проходили в доме мужа. Мужчинам запрещалось находится в одном помещении с роженицей, ее окружали исключительно женщины, как это было и в XIX в. Роды принимали повитухи аМаг 2008: 258). Они образовывали своеобразные династии и передавали свои знания исключительно в рамках одной семьи. В кумыкском селении Муслимаул в середине XIX в. практиковала повитуха по имени Энечи Халимат, которая получила необходимые навыки от своей матери и передала их своей дочери Абай, продолжившей принимать роды у сельчанок в 1920-1930е гг. (ПМА 2013). По всей видимости, в рассматриваемый период, как и прежде, в каждом дагестанском селе две-три женщины занимались родовспоможением (Монин 1905: 105; Айвазова 1899: 204). Квалифицированные акушерки, окончившие медицинские техникумы, не могли составить им конкуренции. Как отмечала в 1938 г. акушерка Мария Кизилева, работавшая в селении Великент (1938: 3), женщины не обращались к ней за специализированной помощью, а лишь приходили за советом, предпочитая рожать у местных повитух.

Советской властью деятельность знахарок и «бабок» всячески высмеивалась и порицалась. На страницах «Дагестанской правды» отмечалось, что открытие родильного отделения при районной больнице - «первый и большой шаг к тому, чтобы вырвать матерей-горянок из цепких рук бабок» (Дагестанская правда 1936: 2). Кроме того, в рамках трехдневника охраны материнства и младенчества, организуемого повсеместно, рекомендовалось устраивать «показательные инсценировки», среди которых был «Суд над бабкой» (Завалищенко 1973: 87).

Несмотря на то, что своими декретами советская власть обеспечивала полное равноправие мужчин и женщин, на деле все оказывалось намного сложнее. С целью экономической и социальной эмансипации женщин в 1920-е гг. повсеместно создавались отделы по работе среди женщин (женотделы). Однако привлечь в них женщин в Дагестане оказалось непростой задачей, так как большинство горянок просто не понимало того, чем будут заниматься такие организации (Дзагурова, Михайлова 1979: 105). Работа женотделов в горах проводилась через делегаток, которые прикреплялись к сельсоветам и таким образом осуществляли пропаганду новых знаний. К примеру, в Гунибском округе врач по фамилии Красикова пыталась привить горянкам знания из области охраны материнства и детства путем чтения еженедельных лекций членам женсоветов (ЦГА РД. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 707. Л. 34).

Перед новой властью в Дагестане стоял целый ряд проблем и непосредственно в области здравоохранения и социальной политики. В конце ноября 1921 г. народный комиссар здравоохранения ДАССР Р. Н. Шихсаидов говорил: «Война, революция и постоянные партизанские выступления в горах довели медицинскую помощь населению округов до минимума, близко подходящего к нулю» (цит. по: Исрапилов 1960: 350). В это время в Дагестане на более чем миллионное население приходилось десять врачей, 37 лекарских помощников, из которых только семь имели специальное образование. Распределены они были в 12 сельских и двух городских больницах, а также в пяти фельдшерских пунктах, разбросанных по территории республики и не представлявших собой единой сети (Саградов 1920: 2).

Еще в 1921 г. в составе Наркомздрава создан отдел охраны материнства и детства, но спустя четыре года его руководитель констатировал, что «работа матмлада [отдел охраны материнства и младенчества] находится до сих пор еще в зачаточном состоянии». Ввиду нехватки средств, невозможно осуществить все те проекты, которые задумывались руководством, но «были предприняты первые шаги в вопросе проникновения рациональной акушерской помощи в гущу горских женщин» (ЦГА РД. Ф. Р-37. Оп. 21. Д. 137. Л. 3). В середине 1920-х гг. начали создаваться постоянные комиссии по охране материнства и младенчества. В их состав включались представители власти, медицинские работники, организаторы по работе с женщинами, а также делегатки от горянок. Такие комиссии должны были собираться не реже одного раза в месяц. Перед ними были поставлены задачи увеличения числа акушерок на местах и организация родильных отделений при больницах и летних яслей, а также проведения разъяснительной работы (ЦГА РД. Ф. Р-23. Оп. 6. Д. 16. Л. 1). Был определен перечень тем для делегатских собраний, на которые необходимо было прочесть лекции. При этом тематика для городских и сельских собраний несколько отличалась, так как сельским жителям необходимо было разъяснять нововведения в области здравоохранения (ЦГА РД. Ф. Р-23. Оп. 6. Д. 16. Л. 2). Лекции эти читались исправно, о чем свидетельствует письмо заведующего райздравотдела Дербентского района, в котором он отмечает, что к сентябрю 1925 г. их программа была исчерпана (ЦГА РД. Ф. Р-23. Оп. 6. Д. 16. Л. 4).

Из-за катастрофической нехватки квалифицированных кадров в начале 1920-х гг. в Дагестане остро встал вопрос о подготовке медиков. Однако в это время так и не удалось открыть фельдшерскую школу (Нагиева 2015: 65). К идее организации акушерского техникума вернулись только в 1926 г. Низкий уровень подготовки будущих студентов заставил организовать при техникуме подготовительные курсы для девушек-горянок, которые хотели стать акушерками (Коган, Юсупова 1980: 197-198). К началу 1925 г. в Дагестане было 30 акушерок (ЦГА РД. Ф. Р-23. Оп. 7. Д. 1. Л. 5), но с открытием фельдшерско-акушерской школы их число стало расти от года к году: с 1925 по 1940 гг. школа выпустила 258 акушерок, которые оказывали квалифицированную помощь по всему Дагестану (Аликишиев 1958: 133).

Оценивая динамику рождаемости в регионе на фоне этих усилий органов власти, следует учитывать и политику советского государства в отношении абортов. В первой половине 1920-х гг. она была направлена на создание необходимых медицинских условий для их проведения. Брачный кодекс 1926 г. юридически закрепил право женщины на искусственное прерывание беременности (Hoffmann 2011: 137). Однако уже с начала 1930-х гг. аборты начали достаточно жестко регулироваться государством: за их производство введена высокая плата (от 25 до 300 рублей), которая зависела от уровня обеспеченности женщины (Вишневский 2006: 199-215). В 1936 г. принято постановление ЦИК и СНК СССР, которое регламентировало производство абортов в стране. Отныне они могли проводиться исключительно по медицинским показаниям, при этом для врачей устанавливался тюремный срок от одного года до двух лет, а для женщин - общественное порицание и штраф до 300 рублей при повторном нарушении закона (Завалищенко 1973: 247-248).

Только в 1934 г., пока аборты были узаконены, по официальной статистике в городах Дагестана их было сделано 4005, в сельской местности - 421. Принято 2429 родов в городах и 1540 в сельской местности (ЦГА РД. Ф. Р-23. Оп. 26. Д. 9. Л. 9 об.). Стоит также отметить, что на 143 койки родильных отделений в ДАССР приходилось 29 коек абортных отделений (ЦГА РД. Ф. Р-23. Оп. 26. Д. 9. Л. 1 об.). Изменение в «абортной» политике вызвало краткий «бэби-бум». Это привело к необходимости строительства специализированного родильного дома в Махачкале вместо отделения в городской больнице. Если в 1933 г. в городе принято 640 родов, то только за два месяца 1937 г. зарегистрировано 440 родов (Алиев 1937: 3). Как видно (табл. 1), число родов в 1937 г. в целом по ДАССР выросло на 7356 (22,58 %).

Однако уже в следующем году их число приходит приблизительно к тому же, которое было до запрета абортов, что было связано с расцветом нелегальных способов прерывания беременности. Одновременно с подъемом рождаемости в городах имел место скачок младенческой смертности. Вероятно, он был вызван неблагоприятной санитарной обстановкой. Как отмечалось в секретной записке начальника отдела демографии ЦУХНУ, 46 % смертей в младенческом возрасте в Махачкале в 1937 г. составляли смерти от желудочно-кишечных заболеваний (РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 256. Л. 129). Стоит при этом заметить, что младенческая смертность к 1939 г. в ДАССР была несколько ниже, чем в РСФСР, где она составляла 18,8 % к числу родившихся, и по СССР в целом (16,75 %) (РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 92. Д. 284. Л. 14).

Таблица 1. Рождаемость и младенческая смертность по ДАССР