Маски в додинастическом Египте
Т.А. Шеркова
Аннотация
Керамические маски и их фрагменты с человеческим лицом были обнаружены в додинастическом элитном некрополе Hk 6 в Иераконполе. Существование масок с вырезанными глазами и ртом доказывает, что маскировка практиковалась в додинастический период. Но для каких целей? Данная статья посвящена этим маскам в археологическом и иконографическом контекстах для определения их возможного значения и функций. Очевидное сходство между керамическими масками и человеческими головами с остроконечными подбородками, высоко посаженными ушами и большими глазами на гребнях, навершиях булав и других артефактах указывает на то, что маски не являлись портретами умерших. Они воплощали предков или богов.
Ключевые слова: погребальный комплекс; вотивные предметы; предки; боги; духи; погребальная маска; ритуальная маска; ритуал отверзания уст; маски животных; культ предков.
T. A. Sherkova
The Masks of Predynastic Egypt
The human-faced ceramic masks and the fragments of them were discovered in the Predynastic elite cemetery at HK6 at Hierakonpolis. The existence of masks with their cutout eyes and mouths, proves that masking was practiced in the Predynastic period, but for what purpose? This paper devotes for this masks in archaeological and iconographic contexs for determining their possible meaning and functions. The obvious similarities between ceramic masks and human- heads with pointed chins, high set ears, and large eyes found in combs, mace-heads and other artifacts suggest that the masks were not portraits of the dead individuals. They are representations of the ancestors or the gods.
Keywords: funeral complex; votive artifacts; ancestors; gods; spirits; funeral mask; ritual mask; ritual of the open mouth; animal masks; the cult of ancestors.
Предметом настоящей статьи являются антропоморфные маски из додинастического элитного некрополя Hk 6 в Нехене (др.-греч. Иераконполь, совр. Ком-эль-Ахмар). Обнаружение в некрополе этих, самых ранних в Египте, масок, относящихся к начальным фазам культуры Нагада, указывает на их функции, причастные к погребальному обряду. Но тот факт, что эти маски найдены лишь в одном элитном додинастическом некрополе, причем в исторически очень краткий отрезок времени, при полном их отсутствии в других территориально-локальных образованиях, будущих номах, ставит ряд вопросов, связанных с причинами уникальности этих масок в контексте динамики развития погребального обряда. Как известно, обычай покрывать лица мумий масками возник в Египте в Первый переходный период, около 2150 г. до н. э., т е. почти через полторы тысячи лет. Этот кратковременный уникальный феномен ставит ряд вопросов в сфере духовной культуры, в конечном счете связанных с ролью Нехена в процессе развития мифо-религиозных представлений в двуедином Египте.
В додинастический период Нехен, расположенный в правобережье южной части долины Нила, был самым крупным вождеством начиная с ранней фазы I C - II AB культуры Нагада (ок. 3700-3600 гг. до н. э.). Стимулировало процесс укрупнения и богатства вождества его удобное стратегическое расположение, активизирующее торговые контакты по Нилу с Нижним Египтом и Нижней Нубией - источником золота, а через Низовье - с Ближним Востоком, на востоке и на западе с районами Сахары, откуда поступали драгоценные и полудрагоценные камни.
Широкомасштабные археологические раскопки в Нехене, начавшиеся в конце 60-х годов прошлого столетия под руководством М.А. Хоффмана, выявили огромную территорию с развитой инфраструктурой начиная с ранней фазы культуры Нагада до первых династий Раннего царства. Именно из Нехена начался процесс собирания египетских земель в двуединое государство. археологический маска иконографический
В двух километрах от русла Нила, в западной пустыне, был обнаружен элитный некрополь Hk 6, основанный в период Нагада I и использовавшийся на фазе Нагада I-II и Нагада III (протодинастической). Часть самых ранних и больших погребальных комплексов была нарушена из-за их переисполь- зования в последующие фазы, что затрудняло датировку ранних артефактов, которые оказались в засыпке. В этой ситуации в погребальных комплексах с большими могилами были найдены терракотовые маски. Барбара Адамс работала на этом участке c 1997 по 1999 год и посвятила им большую статью [10]. При раскопках гробницы 16 в 1998-1999 годах ею были найдены две антропоморфные терракотовые маски. Причастность их к некрополю с полным основанием позволила Б. Адамс отметить связь масок с погребальным обрядом. Она считала, что первая из найденных масок изображала женское лицо, а вторая, с бородой, - мужское [10: р. 17-18]. Обе маски найдены не in situ, а в перекопанных слоях, при сооружении протодинастической гробницы, в результате чего смешались артефакты разных фаз культуры Нагада, датированные от ранней фазы культуры Нагада I-IIA до Нагада III, т. е. спустя лет 500, когда сооружали могилы, стены которых были покрыты рядами сырцового кирпича, а внутри сооружалась погребальная камера также из сырца.
Однако Б. Адамс определила, что датировку масок, которые были найдены вместе с расписными сосудами типа С, типичных для фазы Нагада I - начала Нагады II [10: р. 18-19, fig. 4 a-с]. Завершая полевой сезон 1999 года, Б. Адамс собиралась продолжить раскопки в некрополе Hk 6, однако этого не случилось. В 2002 году она умерла.
Спустя почти двенадцать лет была опубликована статья Рене Фридман, которая в последние десятилетия является руководителем раскопок в Нехене, после смерти бессменного руководителя раскопок М.А. Хоффмана. Она исследовала некрополь Hk 6 на протяжении нескольких лет, и за это время были найдены еще несколько масок, точнее их фрагменты, происходящие из двух погребальных комплексов (рис. 1). В статье Р. Фридман [17] дала подробнейшее описание как двух масок, найденных Б. Адамс в сезон 1998-1999 годов, так и фрагментов, обнаруженных позднее при раскопках ареала некрополя с большими могилами ранней Нагады, использованных и перестроенных на более поздних фазах этой культуры, что усложнило изначальную локализацию артефактов из ранних могил, в том числе масок.
Рис. 1. Схема некрополя Hk 6 с находками масок и фрагментов (по [18: fig. 3])
В другой статье Р. Фридман [18] анализирует маски в контексте других артефактов, обращаясь к изображениям, на которых представлены маски животных, надетых на людей. Таким образом, исследования Р Фридман сфокусированы на проблемах, связанных с антропоморфными масками из элитного некрополя Hk 6, их функциями и значением.
Две глиняные маски, найденные Б. Адамс в погребальном комплексе 16 некрополя Hk 6, Р. Фридман описывает детально, датируя погребение, в котором они изначально находились, фазой Нагада IC - IIA (между 3700-3600 г. до н. э.) [16: р. 38-40, fig. 4.8; 14: p. 115-120, figs. 2-5; 18: p. 49-51, figs. 1-2], (см. рис. 2). Маски были изготовлены из нильской глины с включением в тесто соломы. Веки глаз, брови, рот и уши формовались в виде утолщений, причем уши прикреплялись к маске, которая затем подвергалась обжигу и залащивалась. Брови, веки и рот сохранили следы красной краски. Подбородок значительно удлинен, что придает маскам треугольную форму. Размеры маски А - 23,4 см высотой и 21,5 см шириной, что соответствует размерам человеческого лица. Прорези для раскосых глаз, ноздрей и рта находятся на естественном уровне, но уши прикреплены значительно выше нормального их расположения на человеческой голове. На лобной части проделаны отверстия. Чтобы маска удерживалась на лице, в ушах проделаны отверстия, сквозь которые пропускалась веревочка, концы которой связывались на затылке.
Рис. 2. Маски А и B, погребение 16 ([по 18: fig. 2])
Маска B (рис. 2) реставрирована из четырех фрагментов, найденных в разных местах, примыкающих к гробнице 16. Она отличается от маски А по ряду признаков. Глаза у нее более раскосые, брови практически отсутствуют, нос едва выражен, она короче маски А на четыре сантиметра. Тем не менее типологически маски схожи между собой.
При повторных раскопках 2009 и 2010 годов в ареале, где Б. Адамс нашла маски А и В, были найдены более дюжины фрагментов масок, из которых собраны четыре более крупных фрагмента (см. рис. 1). Один из них, фрагмент С, найденный к северу от гробницы 16, представляет собой часть бровей и глаз. Фрагмент D изображает ухо, как и фрагмент E, найденный поблизости, в гробнице 23. Исследования показали, что маски моделировались из двух частей - верхней и нижней: пограничная линия проходила на уровне верхней части носа. Р. Фридман предположила, что все найденные в гробнице 23 мелкие фрагменты принадлежали двум маскам [17: р. 118-120]. Остальные фрагменты масок обнаружены в погребальном комплексе 23 (фр. G, H) (см. рис. 1). В результате этой ювелирной работы археологов, по подсчетам Р. Фридман, можно говорить еще о шести масках [17: р. 120-122].
Несмотря на исключительно сложную археологическую ситуацию, вызванную переиспользованием самых крупных ранних могил более поздними погребениями, нет сомнения, что это были погребальные маски представителей аристократического рода - вождей Нехена, возможно региональных царей уже в первой четверти IV тыс. до н. э. [17: p. 122, 124].
Погребальный обряд ранних фаз культуры Нагада предусматривал оборачивание тканью (пеленами) головы и плеч покойных, как это было в нескольких могилах некрополя Hk 6 (20, 25, 53, 64, 67, 73), также элитных, но принадлежавших невысшим представителям аристократического рода [17: p. 124]. Однако обычай заворачивать голову, плечи, а также пальцы просмоленной тканью применялся при погребении рядовых общинников, похороненных в некрополе Hk 43[18: p. 56]. Поскольку мумификации еще не знали, этот способ ограждал умершего от полного распада скелета, что для погребального обряда имело важное значение, связанное с необходимостью сохранить тело в целости. В этом же ключе можно интерпретировать обычай заворачивать умершего в шкуру животных и циновки [5: с. 133-144]. А это, в свою очередь, дает основание интерпретировать этот обычай как указание на представления о возрождении умершего после смерти. Ведь могила символизировала материнскую утробу, в которой умерший, уподобленный плоду, должен был трансформироваться и получить второе рождение. Вероятно, эти представления, хорошо прослеженные на материалах фараоновского времени, зародились в додинастический период, когда уже существовала символика великой богини-матери [6: с. 42-108]. Этот первообраз стал прототипом богинь Нут, Исиды, Хатхор как божественных матерей. Вспомним, что небесная богиня Нут изображалась на дне саркофага с восходящим каждое утро солнечным диском в поднятых руках. Подобно этому возрождался и умерший.
Таким образом, покрытие лица покойного было связано с представлениями о загробном мире, где умершим угрожали какие-то негативные силы, поэтому маски или простые способы скрыть лицо наделялись защитными функциями [18: p. 55]. Но только ли эта причина могла ввести обычай закрывать лица умерших? Во многих африканских культурах маски служили медиаторами между миром живых и сверхъестественным миром мертвых [11: p. 115-116].
С.А. Токарев, рассматривая различные ритуалы в разных этнологических культурах (возрастные инициации, тайные союзы и пр.), в которых использовались маски, пришел к выводу о том, что шаманы, надевавшие маски устрашающего вида, имитировали духов предков. И концепция этих ритуальных действ была связана с представлениями о символической смерти и воскресении [4: с. 312, 315-318]. Таким образом, маску можно рассматривать как артефакт, символизирующий обряд перехода, маркирующий изменение статуса, связанного с культом предков.
О посмертных масках умерших представителей высшей элиты в некрополе Hk 6 на фазах Нагада IIAB свидетельствует тот факт, что ни одной маски не обнаружено в заупокойных святилищах или часовнях - столбовых сооружениях, входящих в погребальные комплексы 16 и 23, хотя в них находили скопления ритуальных предметов. Так, в заупокойных сооружениях погребального комплекса 23 обнаружены скопления вотивных предметов, среди которых находились фрагментированный дуговидный предмет (ритуальный бумеранг?) из слоновой кости, по которому шествуют фигурки бегемотов, орнаментированная статуэтка гиппопотама, несколько выемчатых стрел, изображения животных, а также миниатюрный нож-амулет pss-kf - все они изготовлены из кремня; декорированные яйца страуса, фрагменты тканей, малахитовая статуэтка сокола - наиболее раннее изображение царского символа, воплощающего его патрона - бога Хора [16: 44-46, fig. 4.15-4; 18]. Факт отсутствия антропоморфных масок среди вотивных предметов в поминальных сооружениях снимает вопрос об их ритуальной функции во время заупокойных служб.
Но кого изображали маски? Первооткрыватель психологии бессознательного в целостной психике человека К.Г. Юнг выделяет несколько архетипов, в их числе архетип персоны, слова, происходящего от древней маски. Этот архетип коллективного бессознательного, который инсценирует индивидуальность, но в основе своей коллективен: "в сущности, персона не является чем-то "действительным". Она - компромисс между индивидуумом и социальностью по поводу того, "кто кем является". Этот "кто-то" принимает имя, получает титул, представляет должность и является тем или этим". Вместе с тем индивидуальность не может быть вытеснена в части предрасположенности к индивидуальному развитию [8: с. 158-160].