Процесс уподобления полов затрагивает и образ мужчины в “Крейцеровой сонате”: “лицо пошло-хорошенькое, то, что женщины называют недурен, сложения слабого, хотя и не уродливого, с особенно развитым задом, как у женщины” [9, 49]. Эпитетная структура “с особенно развитым задом, как у женщины” является экономной характеристикой в определении процесса уподобления мужчины женщине и содержит эротические элементы изображения.
Уподобление мужчин женщине в литературно-художественном произведении Л. Толстого “Крейцерова соната” происходит благодаря внешним признакам: переодетого мужчину Позднышев воспринимает как “женщину с бородой”, а на самом деле это “мужчина декольте в женском платье”. Остраненное восприятие персонажа выявляет характер неестественности ситуации, несвойственной традициям общества. Острая критика сосуществования супругов Л. Толстым обнаруживается в характеристиках персонажей. Достаточно резкой является оценка женщины, которая самостоятельно не кормит грудью: в речи Позднышева она похожа на лошадь -- “раскормленная запряженная лошадь, с которой сняли узду” [9, 47].
В создании образа женщины и жены в повести Л. Толстого “Крейцерова соната” (1887--1889) с помощью эпитетных структур раскрывается эволюция женского пола в обществе ХІХ в.: “каждой красивой женщине”, “не какая нибудь, а женщина, как сладкое нечто”, “красивая женщина”, “чудо как умна и нравственна”, “женщина сладкий кусок”, а после вступления в брак “женщина-жена -- утлый сосуд”, “жена была чадолюбива и легковерна”, “раскормленная запряженная лошадь, с которой сняли узду” [9].
В образе мужчины в повести наблюдаются противоречивые характеристики, дифференциация понятий “муж” и “мужчина”, а также эволюция образа, подчеркнутая в эпитетных структурах: “Всякий мужчина”, “нервный мужчина”, “мужчины, желающие жениться”. После вступления в брак, по философии Позднышева, происходят метаморфозы: “обманутый муж”, “глупый, ревнивый муж”, “с огаженным и ревностью и всякой злостью мужем” [9].
Согласно существующим в обществе правилам, мужчина непременно должен быть охарактеризован как “обманутый муж”, “глупый, ревнивый муж”. Эпитетные структуры, участвующие в создании характеристики супругов, приобретают негативный контекст. В результате существования в обществе искусственных правил, женщине запрещается самостоятельно кормить грудью. Из-за этого, по Л. Толстому, в семейной жизни и в организме женщины ощущается дисбаланс, и она становится: “женщина-жена -- утлый сосуд” и “раскормленная запряженная лошадь, с которой сняли узду” за исключением характеристик “жена была чадолюбива и легковерна”. Эта эпитетная структура выявляет оптимистический настрой автора в перспективе развития взаимоотношений супругов и общества в целом.
Решение проблемы дисгармонии в семейной жизни Л. Толстой усматривает в отсутствии “духовного общения” до и после брака. Например, до брака Позднышеву не хватает именно “духовного общения”: “подразумевается любовь духовная, а не чувственная. Ну, если любовь духовная, духовное общение, то словами, разговорами, беседами должно бы выразиться это духовное общение. Ничего же этого не было” [9, 27]. В эпитетной вилке “любовь духовная, а не чувственная” соединяется и противопоставляется полюсность любви плотской и духовной. Отсутствие духовной любви компенсируется излишком плотского чувства: “из страстей самая сильная и злая и упорная -- половая, плотская любовь, и потому если уничтожатся страсти и последняя, самая сильная из них, плотская любовь” [9, 30]. Эпитетные тройчатки “самая сильная и злая и упорная” усиливают значение парных определений “половая, плотская”. Так, в повести Л. Толстого “Крейцерова соната” усиленно критикуется преобладание плотской любви в семейной жизни, образ любви раскрывается через взаимоотношения мужчины и женщины.
Тема христианской любви продолжается в повести “Отец Сергий” (1890, 1891, 1895, 1898). Эпитетные структуры присутствуют в экономных описаниях, связанных с служением Христу, например, “закон Христов любви” [9, 29]. Любовь мужчины и женщины в повести “Отец Сергий” изображается как стихия, ведущая к страстному чувству, далекая от духовной любви, не свойственная учению Христа: “Он был очень влюблен и ослеплен и потому не заметил того, что знали зо почти все в городе, что его невеста была за год тому назад любовницей Николая Павловича” [9, 8]. Парные эпитеты “влюблен и ослеплен” являются экономными характеристиками описания состояния персонажа и определения характера влюбленности: перехода от состояния духовной любви к более чувственной и страстной. Переход к изображению плотской любви осуществляется с помощью эротических деталей описания: “И она любовным взглядом окинула всю его большую, благого родную, могучую фигуру” [9, 10]. Эпитетная структура “любовным взглядом” является элементом эротического мотива во взаимоотношении персонажей. В повести “Отец Сергий” тема высокого чувства любви к Христу диалектически сочетается с созданием образа страстного, властного и чувства влюбленности, ведущего к плотской любви. Эпитетные структуры способствуют выделению типологии понятий любовной тематики.
В повести “Дьявол” (1889--1890) тема любви раскрывается по сходному принципу. Традиционно исследованию подвергается религиозно-философский характер темы любви в повести Л. Толстого “Дьявол”. Переход от духовной любви к плотской любви выявляется в исследованиях толстоведов не охотно. Для избежания тенденциозности суждений следует проследить элементы изображения любви в повести. Переход от духовного к плотскому осуществляется постепенно. Например, стремление персонажа к женитьбе “честно, по любви”: “Жениться он хотел честно, по любви” [9, 487]. В составе парных эпитетов разные по формально-грамматическому критерию эпитеты -- отвлеченный эпитет “по любви” и отадъективный эпитет “честно”.
Духовная любовь превращается в навязчивое болезненное чувство: “влюбленье ее в Иртенева сделалось чем-то болезненным, она видела его во сне и наяву в темной комнате, и все другие исчезли для нее. Когда же он сделал предложение, и их благословили, когда она поцеловалась с ним и стали жених с невестой, тогда у ней не стало других мыслей, кроме него, других желаний” [9, 490]. Навязчивость чувства подчеркивается в эпитетах “чем-то болезненным”, “во сне и наяву”.
Духовная любовь в повести “Дьявол” способна создавать и наделять супругов духовной связью: “Но чуткая любовью Лиза тотчас же заметила, что что-то мучает Евгения, и спросила его, не было ли чего неприятного” [9, 498]. Эпитетная структура “чуткая любовью” подчеркивает интенсивность проявления духовного чувства в характеристике персонажа.
В романе “Воскресенье” полюсность и противоречивость образа любви замыкается в эпитетных структурах -- парных эпитетах и тройчатках эпитетов. Образ духовной любви как космического высокого чувства раскрывается в эпитетах развернутой структуры: “сам не зная того, любил Катюшу, как любят невинные люди, и его любовь была главной защитой от падения и для него и для нее” [9, 46]; “истинно любил хорошей, чистой любовью” [9, 100]; “голос истинной любви” [9, 59]. Мотивы духовной любви сопрягаются с мотивами плотского чувства: “Он видел по выражению лица Матрены Павловны, что она осуждает его, и права, осуждая его, знал, что то, что он делает, -- дурно, но животное чувство, выпроставшееся из-за прежнего чувства хорошей любви к ней, овладело им и царило одно, ничего другого не признавая” [9, 60]. Определение плотского чувства любви раскрывается в натуралистическом эпитете “животное чувство”. Плотская любовь в романе “Воскресенье” выражается в эпитетной структуре “животной любви”[9, 64].
Проблематика темы любви в произведениях Л. Толстого позднего периода раскрывается в рамках общечеловеческих взаимоотношений природы человека и любви человека в социуме. Эти проблемы затрагиваются в разных по жанру литературно-художественных произведениях позднего периода творчества Л. Толстого.
Таким образом, в позднем художественном творчестве Л. Толстого собственно толстовской является закономерность соединения и сопряжения плотской и духовной любви в сюжетно-композиционной системе литературно-художественных произведений. Эпитетные структуры являются ключевыми в раскрытии полюсности темы любви в проблематике художественной прозы Л. Толстого. В народных рассказах эпитетные структуры подвергаются влиянию стиля сказа, свойственного сказке и евангельским текстам. Содержание духовной любви раскрывается в эпитетных структурах. Духовность любви, по мысли Л. Толстого, заключается в учении Христа. Главным в восстановлении баланса и гармонизации взаимоотношений в обществе является духовная любовь как высокое христианское чувство согласно учению Христа. В повестях и романе “Воскресение” преобладает описание плотской любви. В составе парных эпитетов раскрывается собственно толстовская манера алогичного сочетания определений (“любовь духовная, а не чувственная”, “чадолюбива и легковерна”), алогичности сочетания определения и определяемого (“женщину с бородой”, “ мужчина декольте в женском платье ”), которая в системе повестей становится вполне логичной и оправданной. Мельчайшие детали в описании персонажей и понятия любви являются значимыми в изображении процесса перехода духовной любви в плотское чувство. Закономерностью изображения любви в поздней художественной прозе Л. Толстого является переход духовного чувства в плотское и выражение неготовности человека перейти от плотского к духовному. Заключение описания любви в рамки дву- и триединых формул эпитетных структур позволяет формированию своеобразной ритмики повествования и восприятия изображаемого. Выделение и классификация эпитетных структур дает возможность выявить собственно толстовскую традицию изображения и выразительности эпитетов, свойственных литературно-художественным произведениям Л. Толстого позднего периода.
Литература
1. Альтман М. Читая Толстого. / М. Альтман. -- Тула : Приокское кн. изд-во, 1966. -- 147 с.
2. Веселовский А. Н. Историческая поэтика. / А. Н. Веселовский. Ї М. : Высшая школа, 1989. Ї 405 с.
3. Касаткина Т. Философия пола и проблема женской эмансипации в “Коейцеровой сонате” Л. Н. Толстого / Татьяна Касаткина // Вопросы литературы Ї № 1 Ї М., 2001. Ї Режим доступа: http://magazines.russ.ru/voplit/2001/4/kasat-pr.html
4. Кешишев А. Г. Антиномия духовного и плотского в художественном творчестве Л. Н. Толстого 1880Ї1890-х годов: автореф. дис. на соискание ученой степени канд. филол. наук: спец. 10. 01. 01 «Русская литература» / Кешишев Артем Георгиевич. Ї Армавир, 2010. Ї Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/antinomiya-dukhovnogo-i-plotskogo-v-khudozhestvennom-tvorchestve-ln-tolstogo-1880-kh-1890-kh
5. Ломакина С. А. Поэтика поздней прозы Л. Н. Толстого: Повести и рассказы 1885--1902 годов: автореф. дис. на соискание ученой степени канд. филол. наук: спец. 10. 01. 01 «Русская литература» / Ломакина Светлана Александровна. Ї Елец, 2000. Ї Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/poetika-pozdnei-prozy-l-n-tolstogo-povesti-i-rasskazy-1885-1902-godov.
6. Матич О. Эротическая утопия: Новое религиозное сознание и fin de siecle в России / Ольга Матич [Авторизованный пер. с английского Елены Островской] Ї М. : Новое литературное обозрение, 2008. Ї 400 с., ил.
7. Москвин В. П. Эпитет как предмет теоретического осмысления / Василий Москвин // Сучасні проблеми епітетології. Ї Вип. 1. Ї 2011 Ї167 с.
8. Потебня А. А. Теоретическая поэтика / А. А. Потебня. Ї М. : Высшая школа, 1990. Ї 344 с.
9. Толстой Л. Н. Собр. соч. в 90 т. / Толстой, Лев Николаевич -- М. : Художественная литература, 1935 -- 1958.
10. Чавдарова Д. Метафора “любовьЇпища” в русской литературе XIX века / Дечка Чавдарова // Алфавит: Строение повествовательного текста. Синтагматика. Парадигматика. Ї Смоленск : СГПУ, 2004. Ї С. 222Ї230.
11. Шорэ Э. “По поводу Крейцеровой сонаты…” Гендерный дискурс и конструкты женственности у Л. Н. Толстого и С. А. Толстой / Шорэ Э. // Пол. Гендер. Культура. -- М. , 1990. -- С. 193--211.
12. Щеглов M. Любите людей: Статьи. Дневники. Письма. -- М.: Советский писатель, 1987. -- 512 с. Ї Режим доступа: http://lib.rus.ec/b/304316/read
13. Корреr J. M. Tolstoy and the Narrative of Sex: A Peading of Father Sergius", "The Devil", and "The Kreutzer Sonata" //In the Shade of the Giant. -- Berkeley, Los Angeles, Lnd.,1989. -- P. 158--186.
14. Rishin R. Allegro Tummultiosissimamente: Beethoven in Tolstoy`s Fiction. / R. Rishin. -- Berkeley, Los Angeles, 1989 -- 581р.