УДК 821.161.1-31.09
Любовь и ее изображение в поздней художественной прозе Л. Толстого (на материале эпитетных структур)
Волощук М.Б.,
аспирантка кафедры славянской филологии и общего языкознания
Каменец-Подольский национальный университет имени Ивана Игиенко
Аннотация
Статья посвящена исследованию закономерностей изображения и раскрытия образа любви в поздней художественной прозе Л. Толстого на материале эпитетных структур. Эпитеты развернутой структуры (парные эпитеты, тройчатки и эпитетные цепочки) являются экономными характеристиками, с помощью которых раскрывается религиозно-философское содержание образа любви в народных рассказах, повестях и романе Л. Толстого 1880--1910-х гг. Эпитетные структуры способствуют расширенному изображению образа любви и эмфатизации картины мира, свойственной художественной прозе Л. Толстого позднего периода.
Ключевые слова: парные эпитеты, тройчатки эпитетов, эпитеты, эпитетные структуры, эпитетные цепочки, Л. Толстой.
толстой любовь эпитетный
Анотація
Стаття присвячена дослідженню закономірностей зображення і розкриття образу кохання в пізній художній прозі Л. Толстого на матеріалі епітетних структур. Епітети розгорненої структури (парні епітети, трійчатки і епітетні ланцюжки) є економними характеристиками, за допомогою яких розкривається релігійно-філософський зміст образу кохання в народних оповіданнях, повістях і романі Л. Толстого 1880--1910 рр. Епітетні структури сприяють розширеному зображенню образу кохання і емфатизації картини світу, властивої художній прозі Л. Толстого пізнього періоду.
Ключові слова: парні епітети, трійчатки епітетів, епітети, епітетні структури, епітетні ланцюжки, Л. Толстой.
Summary
The article deals with the research of the peculiarity of depiction and expose the image of love in the L. Tolstoy`s fiction of the latest period on the material of epithet structures. The epithets of extended structure (pairs of epithets, triads and chains of epithets) are the saving description, which assist to expose religious and philosophical content of the image of love in the popular stories, novellas and novel by L. Tolstoy 1880--1910. The epithet structures also assist for the expansion of the image of love and depiction of the emphatic pattern of the world, which is peculiar for the fiction of L. Tolstoy of the latest period.
Key words: pairs of epithets, epithet triads, epithets, epithet structures, chains of epithets, L. Tolstoy.
Тема любви является одной из сквозных тем позднего периода художественного творчества Л. Толстого. В перечне литературоведческих методов исследования для решения общих проблем художественного творчества Л. Толстого частично используется интердисциплинарная методология: привлекаются элементы методов исследования лингвистики, психологии, медицины и др.
Так, американский литературовед О. Матич в исследовании мотива эротичного в творчестве Л. Толстого пытается оперировать медицинскими терминами и выделяет два принципа психологического анализа -- анатомирование и вивсекцию. Анатомирование предполагает рассмотрение (расщепление, расчленение) на части уже мертвого тела; вивисекция -- расщепление живого тела на части. Например, в романе Л. Толстого “Анна Каренина” О. Матич указывает на особенности функционирования эпитета “распластанный”: “Эпитет, при помощи которого он описывает труп женщины -- “распластанный”, -- напоминает нигилистскую метафору распластанной лягушки, провозглашенную Дмитрием Писаревым символом спасения и обновления русского народа” [6]. Таким образом, О. Матич выделяет особенную, свойственную Л. Толстому выразительность эпитетов, выявляет мифологическое содержание эпитетов в системе создания мотива эротики и сексуальности в романе “Анна Каренина”.
Лингвистические заметки Д. Чавдаровой являются значимыми в определении общих принципов создания образа любви в художественном творчестве Л. Толстого: “Метафора любовь -- пища интерпретирована в контексте евангельской идеи греха и в творчестве Льва Толстого… в тексте Толстого эта метафора входит как в речь персонажей, так и в речь повествователя, воплощающего точку зрения автора, становясь существенной деталью полемического пафоса против сладострастия” [10, 227]. Д. Чавдарова выделяет основные метафоры и определяет их характер в раскритии образа плотской любви в творчестве писателя. Т. Касаткина, изучая гендерный вопрос в повести “Крейцерова соната” указывает: “духовная и плотская любовь изначально оказываются для Толстого разными полюсами” [3]. Поэтому во многих исследованиях изучению подвергался вопрос изображения или плотской любви в рамках одного литературно-художественного произведения или христианско-религиозные мотивы духовной любви в различных жанрах художественной прозы Л. Толстого позднего периода.
Исследование темы любви в работах толстоведов намечает два направления -- изучение религиозно-философского содержания духовной любви [1; 5; 12], и определение особенностей сексуально-эротического мотива в раскрытии образа плотской любви [3; 6; 10; 11; 13; 14]. Попытка объединить эти два полюса исследований образа любви в позднем художественном творчестве Л. Толстого осуществляется А. Кешишевым: “В контексте нравственных начал, определяемых христианством, писатель проповедует духовную любовь, призывая к освобождению человеческого сознания от эгоистических страстей … Взгляд на плотские отношения как на предмет наслаждения и удовольствия приводит в частном -- к неправильности и бедственности плотских отношений, в общем -- к понижению культуры общения между полами” [4]. Исследование А. Кешишевым полюсов любви в художественном творчестве Л. Толстого осуществляется с позиции христианского антропологизма русской классики и имеет религиозно-философский характер.
Основой для исследования темы духовной и плотской любви в поздней художественной прозе Л. Толстого послужили многочисленные изучения религиозно-философского и дидактического содержания повестей “Дьявол”, “Крейцерова соната”, романа “Воскресение”. Предмет исследования -- сюжетно-композиционные и поведенческие особенности персонажей. С поля зрения толстоведов выпадает рассмотрение христианской тематики любви, затронутой в народных рассказах (“Где любовь, там и Бог”, “Чем люди живы”). Тенденциозность и формульность изучения темы любви в поздней прозе Л. Толстого обеспечивается тем, что обращается внимание преимущественно на сюжетно-композиционную специфику литературно-художественных произведений позднего периода. Психологический анализ поступков персонажей осуществляется через структуру произведения и методом анализа евангельских текстов, дневниковых записей и материалов переписки -- как основных источников замысла рассказов, повестей и романа. Языковые особенности художественной прозы Л. Толстого любовной тематики частично рассматриваются или вовсе выпускаются из виду.
Исследования поэтических особенностей литературно-художественных произведений позднего периода творчества писателя, несмотря на наличие огромного количества авторитетных работ -- монографий, диссертаций и статтей -- не достаточно определили закономерности поэтики любовной лирики позднего Л. Толстого. До сих пор не сформировался комплексный подход к изучению типологии любви в системе философии и религии позднего художественного творчества Л. Толстого. Сделанные попытки по выявлению специфики функционирования эпитетных структур [6; 12], оказались не полными, поскольку не содержат комплексного исследования формальных и структурных характеристик эпитетов.
В современном толстоведении актуальным остается изучение формальных и структурных особенностей эпитетов в системе формирования и эволюции образа любви в сюжетно-композиционной системе литературно-художественных произведений позднего периода творчества Л. Толстого. Поскольку “история эпитета есть история поэтического стиля в сокращенном издании” [2, 59], то изучение эпитетных структур (определение + определяемое) является значимым в установлении особенностей толстовского образа любви в поздней художественной прозе писателя. В определении структурных типов эпитетов авторитетными являются исследования “парных эпитетов” А. Потебни [8], “парных эпитетов” и “цепочек эпитетов” А. Веселовского [2], современных в эпитетологии изучений “парных эпитетов”, “тройчаток эпитетов” и “эпитетных цепочек” В. Москвина [7].
Проблематика темы любви в позднем творчестве Л. Толстого объемна и охватывает вопросы, связанные с такими темами как, любовь к природе, гумманистические тенденции антропологизма позднего Л. Толстого (любовь к людям и оптимизм дальнейшего общественного развития личности в обществе), взаимоотношения мужчины и женщины до брака и семейные проблемы сосуществования мужа и жены.
Рассказы 1880--1885 гг. традиционно называются “народными рассказами”, так как Л. Толстой писал их по уговору с В. Чертковым и они предназначались для народа, печатались в народном книгоиздательстве «Посредник». В названии литературно-художественного произведения “Где любовь, там и Бог” (1885) вынесена максима Л. Толстого тождества богобоязненной любви в жизни русского народа. Религиозно-христианский характер повествования выдержан за счет эпитетных структур, восходящих к проевангельскому тексту: “Божьи дела”, “Божьим судом” [9, 36], “блаженны нищие, смиренные, кроткие, милостивые”, “Христовы речи разные” [9, 40]. Любовь к Христу и его заповедям имплицитно выражается в речи персонажей (“Божьи дела”, “Божьим судом”) и повествователя (“блаженны нищие, смиренные, кроткие, милостивые”, “Христовы речи разные”). Структура эпитетов максимально простая (определение + определяемое) -- “Божьи дела”. Либо максимально развернутая в эпитетную цепочку (определяемое + три-четыре определения) -- “блаженны нищие, смиренные, кроткие, милостивые”.
Христианские мотивы любви развиваются в народных рассказах Л. Толстого как обязательные догмы и как естественные правила в жизни народа. Так, в рассказе “Вражье лепко, а Божье крепко” (1885) уважение и любовь к хозяину приравнивается к любви учеников к Христу: “И вот досадно стало дьяволу, что живут хорошо и по любви рабы с господином своим” [9, 59]. В рассказе “Вражье лепко, а Божье крепко” выделяется влияние сказочной традиции повествования и евангельского текста. Сказочная основа рассказа определяет характер сюжетно-композиционных особенностей и персонажей рассказа (сказочное начало повествования -- “Жил в старинные времена добрый хозяин” [9, 59], “дьявол” как действующее лицо). Влияние текста Евангелия ощущается в характере взаимоотношений персонажей (“рабы” и “господин”). Любовь, создаваемая на основе учения Христа, является на грани утопии “рабов” со своим “господином” “живут хорошо и по любви”. Парный эпитет “хорошо и по любви” является ключевым и экономным средством, который воплощает социально-экономические стремления Л. Толстого урегулировать мирные отношения помещиков и крепостных. Именно “любовь к ближнему” согласно учения Христа становится ключевой в народных рассказах.
Эпитетные структуры в народных рассказах Л. Толстого значимы в раскрытии образа любви как важного религиозно-философского правила жизни людей.
Традиционно исследования темы любви в позднем художественном творчестве Л. Толстого осуществляется сквозь анализ повестей “Крейцерова соната” (1887--1889), “Отец Сергий” (1890, 1891, 1895, 1898), “Дьявол” (1889--1890) и романа “Воскресение” (1889--1890, 1895--1896, 1898--1899).
В повести “Крейцерова соната” (1887--1889) -- намечаются основные пути решения проблем плотской любви в контексте взаимоотношения мужчины и женщины, определения назначения мужчины и женщины, создания семьи и сосуществование супругов в браке. Любовь приравнивается к стихии и отождествляется с музыкальным искусством в “Крейцеровой сонате”. В повести персонажи не в состоянии определить, что такое “любовь”. Для светской дамы существует понятие “Истинная любовь”: “Истинная любовь... Есть эта любовь между мужчиной и женщиной, возможен и брак, -- сказала дама … Любовь есть исключительное предпочтение одного или одной перед всеми остальными ”[9, 13]. Эпитетные структуры “Истинная любовь”, “любовь между мужчиной и женщиной”, “исключительное предпочтение” размещены так, что духовное содержание понятия любви (“Истинная любовь”) переходит в понятие более прагматическое, социально-практическое “исключительное предпочтение”.
Трактовка любви мужчиной-адвокатом существенно отличается от определения сущности любви, высказанной светской дамой: “Они говорят, -- вступился адвокат, указывая на даму, -- что брак должен вытекать, во-первых, из привязанности, любви, если хотите, и что если налицо есть таковая, то только в этом случае брак представляет из себя нечто, так сказать, священное. Затем, что всякий брак, в основе которого не заложены естественные привязанности -- любовь, если хотите, не имеет в себе ничего нравственно-обязательного” [9, 13]. Создается формула мужского понимания любви и брака: “привязанность” + “любовь” = “священное”. В трактовке любви дамой отсутствует категория нравственности, в высказывании адвоката нравственность, а точнее ее отсутствие размещена в сложном эпитете -- “нравственно-обязательного”. В развернутой характеристике “любовь, если хотите, не имеет в себе ничего нравственно-обязательного” в эпитетной структуре зафиксировано традиционные взаимоотношения, формирующиеся в обществе ХІХ в.
Э. Шорэ выделяет особенности формирования образа женщины: “Толстой обращается к модели женственности, которая сложилась в Западной Европе после смены дискурса о равноправии полов, характерных для эпохи Просвещения” [11, 13]. Влияние Запада раскрывается в развернутых эпитетных структурах: “женщина -- человек, и имеет чувства, как и мужчина” [9, 11]; “некрасивая и немолодая дама, курящая, с измученным лицом, в полумужском пальто и шапочке”. Епитеты “курящая” и “в полумужском пальто и шапочке” помогают выявить внешние признаки сравнения женщины и мужчины, которое формировалось в России в начале ХІХ в. и зафиксированы в поэтике литературно-художественного произведения Л. Толстого “Крейцерова соната” (1887--1889).