«…А если возникнут препятствия?...» - спрашивал в диалогах стоик «Об истинном и ложном благе. О свободе воли». Мудрец не будет преодолевать их, полагая, что такова судьба, таково веление естественного закона. По логике учения стоиков он соглашается с любым произволом правящих, хотя и сохраняет при этом внутреннее достоинство. Это заставит римских стоиков задуматься над проблемой морального выбора во времена правления Нерона. Однако все же греческие стоики не сомневались в том, что деспотия - зло.
Эпикуреец Валлы тоже не совпадает со своим настоящим прототипом. Он обвиняет стоика в лицемерии, берет на себя защиту от его обвинений и природы и рода человеческого: «Я предпочел бы, чтобы ты воздержался от этого двойного обвинения … Я мог бы ответить на то, что ты сказал о природе: то, что создала и устроила природа может быть только свято и достойно похвалы … Ничего не найдешь устроенного без высшей разумности, красоты и пользы, свидетельством тому может быть хотя бы само строение нашего тела».
Эпикуреизм - это, прежде всего, идеал безмятежного покоя, обретаемый индивидом в процессе уклонения от мира. Именно для обозначения этого состояния Эпикур использует понятие атараксии. Индивид зависит от мира двояко - непосредственно из-за неудовлетворенности желаний, что выражается в негативных ощущениях (страданиях), и опосредованно из-за ложных представлений, следствием чего являются страхи. Поэтому, чтобы быть счастливым, надо научиться преодолевать вздорные страсти и необоснованные страхи.
Далее из рассуждений эпикурейца Лоренцо Валлы следует, что природа предоставила людям возможность пользоваться благами, а уж как они этой возможностью распорядятся - дело самих людей. Поэтому пороки происходят по воле самих людей, ни природа, ни Бог не гневаются на людей и не вредят им.
Лоренцо Валла хочет донести до читателя, что благо в счастье, которое равно безмятежному покою, отсутствию телесных болей и душевных тревог, каждый может найти опору в самом себе, и что только на этом пути, возможно, устранить источники человеческих обид и несчастий - ненависть, зависть, презрение.
В целом, стремление к наслаждению в диалогах Лоренцо Валла, является главным стимулом, движущим всеми человеческими поступками. Наслаждение есть высшее благо, поэтому он пишет: «Жить без наслаждения невозможно, а без добродетели можно». А в другом месте провозглашает: «Да здравствуют верные и постоянные наслаждения в любом возрасте и для любого пола!».
Лоренцо Валла, в буквальном смысле слова воспевает человеческие чувства, доставляющие наслаждения, выразив в одном из своих произведений сожаление, что у человека только пять, а не пятьдесят или даже не пятьсот чувств.
Вполне естественно, что подобная позиция приводила мыслителя к восприятию личности как центра бытия вообще. Неискоренимый эгоизм человеческой природы обосновывается уже в силу стремления к самосохранению. Недаром Валла утверждает, что его личная жизнь, для него самого - высшее истинное благо. Собственная жизнь для человека более предпочтительна, нежели жизнь других людей. И все помыслы человека самой природой направляются на заботу о самом себе.
По сути дела, у Лоренцо Валла формулируется настоящая «апология наслаждения», которая становится одним из важнейших принципов морали. Однако при этом само наслаждение понимается не как только лишь удовлетворение неких низменных плотских потребностей, наоборот, в полном соответствии с Эпикуром, утверждается идея наслаждения, как гармонии духовного и телесного начал, в равной степени присущих человеку и поэтому обязательных для него.
Более того, остерегая людей от того, чтобы исповедовать лишь плотские наслаждения он сообщает в книге: «Нужно отметить, что хотя я говорил, что наслаждение или удовольствие есть всегда благо, но стремлюсь я все же не к наслаждению, а к Богу. Наслаждение есть любовь, и Бог дает это наслаждение». Поэтому Лоренцо Валла называет истинным наслаждением то, которое испытывает душа в раю.
Впоследствии «апология наслаждения» становится одной из важнейших тем во всей гуманистической литературе, ибо через призму эпикурейских идей, понятых в новом духе, как бы прояснялись новые уже гуманистические идеи о сущности человеческой личности, о взаимоотношениях отдельного человека с Богом и другими людьми.
Христианину в диалоге Валлы отведена роль независимого судьи-арбитра, который, казалось бы, занял нейтралитет, но при этом предъявляет, как истинный непредвзятый, беспристрастный судья и стоику, и эпикурейцу ряд требований и претензий религиозного характера: «Добродетели тех людей, которые Бога не хотели познать, или познанного не почитали, как должны были, следует числить не в добродетелях, но в пороках».
Христианин не согласился с обвинением стоиком природы, и здесь он сходится с эпикурейцем, возлагая ответственность за пороки на самих людей. Но он же согласен со стоиком в определении блага, как того, к чему непроизвольно стремятся, и зла, как того, чего избегают.
Но ведь, собственно, на этой же позиции стоит эпикуреец, только излагает свои мысли несколько иначе. Он, не задумываясь, отдает предпочтение материальным радостям жизни. Таким образом, христианин почти примиряет две позиции, но, в сущности, оказывается все же на стороне эпикурейца, резюмируя: не к добродетели, но к наслаждению ради него самого надо стремиться. Казалось бы, что это несколько странная для христианина позиция, но Валла объясняет, что под наслаждением здесь понимается не чувственное удовольствие, а наоборот отречение от земных благ в надежде на небесную награду. Перенеся наслаждение в рай, и отказав ему, по существу, в земной жизни, христианин резко расходится с эпикурейцем: их разделяет разное отношение к благам этого мира.
Наслаждение определяется Валлой как благо, к которому всюду стремятся. Человек по своей природе стремится к наслаждениям. Это начальное побуждение дает первый толчок самосознанию и приводит в деятельность нравственные его способности. Таких главных способностей душевных три: ум, воображение и воля. Ум почерпает материал для знания из троякого источника: мира внешнего, самосознания и предания. Воображение, или творчество, состоит в возможности представлять себе создания метафизические нашего ума как нечто самостоятельное, сообщать им наглядную пластичность. Воля состоит в возможности ставить целью для своих действий и осуществлять созданные идеалы.
Что касается определения греха, то первородный грех не вызывает извращения воли, поскольку люди не получили непреодолимой склонности к злу. Необходимо сначала разделить единый мир на противоположности, на одной стороне которого будет субъект действия, а на другой - остальные. В этом и заключена формула различных форм насилия: «разделяй и властвуй». И реальное единство мира, видимо, для этого было разрушено при помощи моральных категорий добра и зла. Различение добра и зла для человека, оказалось, пожалуй, самой сложной проблемой в истории его развития. Можно сказать иначе - все проблемы человека начались с того момента, когда он решил выяснить разницу между добром и злом. С этого момента начинается история его грехопадения, так называемого первородного греха. Человеку с самого начала был наложен запрет именно на этот вид познания. Еще В.С. Соловьев писал, что Бог хотел предупредить, что проблема добра и зла - самая сложная, самая трудная и даже опасная, потому что в процессе ее мучительного разрешения человек может не раз зайти в тупик, впасть в отчаяние, а то и усомниться в добре, поддаться коварному обаянию зла. И все же человек отведал яблоко с древа познания добра и зла.
С точки зрения Валлы, если люди вольны в своих поступках, то Бог не провидит будущее, а оно складывается из массы человеческих свободных деяний.
По мнению Валлы, человек всегда стремясь к собственному благу, должен найти правильную ориентацию, чтобы получить большее благо (небесную награду).
Здесь рассуждения Валлы напоминают разъяснения Эпикура об удовольствии, который пишет в письме Менекею, - это первое и прирожденное нам благо, конечная цель мудреца. Но не всякое удовольствие следует выбирать. Цель мудреца - не удовольствия распутников и не удовольствия, заключающиеся в чувственном наслаждении. Под удовольствием «мы разумеем свободу от телесных страданий и душевных невзгод». Мудрец потому и мудрец, что, стремясь к такому роду удовольствиям, он руководствуется разумом, знанием блага - благоразумием. А оно дороже даже философии. От благоразумия произошли все остальные добродетели: оно учит, что нельзя жить приятно, не живя разумно, нравственно и справедливо, и наоборот, нельзя жить разумно, нравственно и справедливо, не живя приятно». Исходя из сократовско-платоновского тождества знания и добродетели, Эпикур, однако, в отличие от своих великих предшественников, ориентирует мудреца не на полисные ценности, а на чувственно осязаемую, этически автономную, разумную и добродетельную жизнь.
Радуясь жизни и смеясь над судьбой, эпикуреец Валла, не стремится к власти, не интересуется устройством государства и государственного управления. Зато разуму мудреца, в его изображении, впервые открываются возможности частной жизни - отнюдь не во имя общей пользы, но в условиях, когда государство и законы созданы для пользы взаимного общения людей. Долгую позднейшую историю имел сам принцип договорного происхождения права, законов, государства.
Очевидно, в противоположность власти правителя была выдвинута концепция прав и свобод, имеющих не относительное, а абсолютное значение. Вместе с тем индивидуализм противопоставлялся не только государственному, но и социальному (обществу). Изрядное общественное значение имеют и личные права. Каждым правом человек притязает на нечто свое лишь в социальности, а не в уединении, даже если по личному или культурному праву удаляется от общества как творческий отшельник, анахорет или мизантроп.
Мировоззрение, глубокие рассуждения Валлы, человека независимого по складу характера и свободно мыслящего, позволило ему сформулировать положения этики, объединяющей людей, делающей личное благо каждого предметом интереса других. Так или иначе, в любом случае частное притязание в защиту личного блага проявляется лишь в некоторых случаях и вопреки обыкновению защита этих благ правопорядком теряет свое значение. Если кто-либо захочет говорить о таком притязании как о частном праве личности, то на это нечего возразить. Однако нельзя забывать, что эти некоторые притязания даются исключительно в отдельных поименованных случаях, когда обычно даваемая личности защита покоится лишь на воле государства и таким образом является публичной. И тогда лучше избегать выражения «право на собственную личность». Его использование вызвало бы если не иное, то все равно ошибочное представление о том, что наслаждение личным благом представляет собой «право».
Следовательно, в истории философии Лоренцо Валла занимает почетное место. Он принадлежит к тому направлению в развитии этической мысли, в котором личное благо, человеческий интерес, рассматривались как движущий мотив человеческих поступков.
Идеи Валлы позднее были подхвачены и далее разработаны такими знаменитыми мыслителями как Спиноза, Т. Гоббс, Дж. Локк и др.
Лоренцо Валла спрашивает: «…чем же другим может быть свобода воли, как не автономией, т.е. свойством воли быть самой для себя законом?....».
Источником права свободного суждения выступает разум. Разум в понимании Канта - это законодатель всех поступков, и его авторитет не может быть подвергнут сомнению. Автономия воли обусловливает признание человека в качестве субъекта, наделенного свободой, то есть личностью. Именно из разума и свободы личности вытекает право публичного суждения. Разум всегда должен подвергать себя критике. Сами бесконечные споры чисто догматического характера побуждают нас искать спокойствия в какой-нибудь критике разума и в законодательстве, основывающемся на ней. В этом нет ничего, что имело бы право уклоняться от этого «испытующего и ревизующего исследования, не признающего никаких авторитетов». На этой свободе критики «основывается само существование разума», которое не имеет «никакой диктаторской власти», и «его приговоры всегда есть не что иное, как согласие свободных граждан, из которых каждый должен иметь возможность выражать свои сомнения и даже без стеснения налагать свое veto».
Отсюда следует, что свобода личности есть способность устанавливать всеобщие нормы поведения и действовать в соответствии с ними. В государстве эта свобода осуществляется посредством подчинения гражданином своей воли публичному законодательству (объединенной воле народа), при этом автономия воли трансформируется в признание за каждым возможности выступать в качестве законодателя, а также в правомочие открыто высказывать свое мнение относительно действующих законов. Это свидетельствует о том, что право публичного суждения, так же как и свобода личности, является естественным, прирожденным правом, а вовсе не октроированным правом, которое предоставляется главой государства.
К свободе, способной существовать в согласии со свободой всякого другого и тем самым с общим благом, относится также и «свобода высказывать свои мысли и сомнения, которых не можешь разрешить самостоятельно, для публичного обсуждения и не подвергаться за это обвинениям как беспокойный и опасный [для общества] гражданин».