ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ НАРОДОВ ПОВОЛЖЬЯ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХIХ ВЕКА В СВЕТЕ НАУЧНЫХ ИНТЕРЕСОВ В.К. МАГНИЦКОГО
Д.В. Абашева, Р.Х. Шаряфетдинов
Аннотация
В марте 2019 г. исполняется 180 лет со дня рождения Василия Константиновича Магницкого, который сыграл выдающуюся роль в развитии просвещения, историографии, этнографии и фольклористики чувашского народа. Приближающийся юбилей является поводом для нового обращения к многогранному творческому наследию В. К. Магницкого. Нас в этой работе особенно будут интересовать его труды по этнографии, чувашской фольклористике и диалектологии. Его наблюдения в этих областях и собранный материал не утратили значения для науки по сей день, требуют новых обобщений и анализа.
Ключевые слова: литература народов России, Поволжье, фольклористика, поэтика, народная культура, традиция.
LITERARY STUDIES OF THE PEOPLES OF THE VOLGA REGION OF THE SECOND HALF OF THE NINETEENTH CENTURY IN THE LIGHT OF V.K. MAGNITSKY'S SCIENTIFIC INTERESTS
D. V. Abasheva, R. Kh. Sharyafetdinov
Abstract. March 2019 marks the 180th anniversary of Vasily Magnitsky's birth, who played a prominent role in the development of education, historiography, ethnography, and folklore of the Chuvash people. The approaching anniversary is a reason for a new appeal to the multifaceted creative heritage of V. K. Magnitsky. The article highlights his works on ethnography, Chuvash folklore studies, and dialectology. His observations in these areas and the collected material have not lost their significance for science to this day, they require new generalizations and analysis.
Keywords: literature of the peoples of Russia, the Volga region, folklore, poetics, folk culture, tradition
Родился В. К. Магницкий 4 марта (по новому стилю 17 марта) 1839 г. в селе Ядрино Ядринского уезда Казанской губернии в семье священника села Шуматова. Родители его, по свидетельствам современников и сохранившимся документам, были людьми православными и детям привили христианское отношение к людям, что отразилось в дальнейшем в деятельности В. К. Магницкого и в его отношениях с окружающими. Так, отец Магницкого, Константин Егорович, вел большую работу по просвещению чувашских крестьян, что подтверждается письмом И. Я. Яковлева в его адрес [1, с. 105]. Отец был отмечен самыми высокими наградами, какие может получить сельский священник, в том числе «Орденом Святого Владимира» за 50-летнюю беспорочную службу, и даже «исхлопотал своему семейству дворянское звание» [1, с. 104]. По семейной традиции (дед и прадед были служителями церкви) отец отдал Василия в духовное училище, а затем в Казанскую семинарию, но учеба в ней его не удовлетворяла (впоследствии он дал сатирическую зарисовку своей семинарской жизни и ее руководителей) [2, с. 4]. Магницкий мечтал о светском образовании и осенью 1858 г., выдержав вступительные экзамены, стал студентом юридического факультета Казанского университета. Годы его учебы в университете (1858-1862) в истории России были периодом больших изменений. Общественные события того времени захватили всю Россию и, разумеется, Казанскую губернию и Казанский университет. Демократизация состава студенчества способствовала развитию в его среде новой идеологии. Лекции преподавателей, особенно А. П. Щапова, сыграли большую роль в формировании демократического мировоззрения В. К. Магницкого.
Интерес Магницкого к фольклору и этнографии развивается, главным образом, в период его университетской жизни под воздействием преподавателя русской словесности В. Г. Варенцева, собиравшего произведения фольклора. То, что В. К. Магницкий провел свои детские и юношеские годы в крестьянской среде, также определило демократические тенденции его дальнейшей научно-практической деятельности. Еще в студенческие годы он начинает писать статьи, посвященные быту, фольклору и просвещению чувашей - в дальнейшем этот аспект станет одним из основных в его научной деятельности.
В 1862 г. Магницкий окончил юридический факультет Казанского университета и приступил к трудовой деятельности в Казанской Палате уголовного и гражданского суда канцелярским чиновником. Работая «ради куска хлеба» следователем, он направлял основное свое внимание на научно-просветительскую деятельность. В его участок входило несколько русских сел и много чувашских деревень. Сразу же по приезде в село Беловолжское, где находилась квартира судебного следователя, Магницкий занялся собиранием и систематизацией устного народного творчества русских и чувашских крестьян; одновременно он занимался и этнографией края. Большинство его этнографических работ было посвящено исследованию быта и обычаев чувашей, а фольклорные материалы были собраны в основном среди русского крестьянства.
Как в статьях, так и в крупных работах В.К. Магницкий придерживался принципа сочетания материалов этнографии и фольклора. Это видно уже из первой его большой работы «Очерк юридического быта чуваш» [3, с. 3]. В «беловолжский» период Магницкий, обращая особое внимание на народные песни, занимался собиранием и малых фольклорных жанров - поговорок, пословиц, загадок.
В 1863-1877 гг. он уже выдвигается в ряды эрудированных фольклористов и этнографов Поволжья. Магницкий состоял в это время членом всех тех научных обществ, которые организовывались в Казани и имели отношение к фольклору и этнографии, поддерживал научные связи и со столичными научными обществами, посылая туда свои работы, экспонаты для этнографических музеев, ведя переписку. Особенно активное участие он принимал в деятельности Русского географического общества и Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете.
В апреле 1877 г. Магницкого, по его просьбе, назначили инспектором народных училищ Уржумского уезда Вятской губернии. С этого времени начинается новый этап в его жизни и научно-педагогической деятельности. Магницкий исполнял должность инспектора в разных уездах Казанской и Вятской губерний и не раз говорил о необходимости просвещения чувашского народа, отстаивал право нерусских народностей на свой язык, обычаи, поэзию - в духе педагогических учений К. Д. Ушинского; мечтал о том времени, когда чувашская молодежь сможет учиться в университете. Со вниманием и заботой Магницкий относился к нарождающейся чувашской интеллигенции. За время его службы в должности инспектора было открыто много новых школ.
В 1894 г., по достижении пенсионного возраста, В. К. Магницкий вышел в отставку и, наконец, получил возможность заниматься всецело научной деятельностью. В этот период он закончил работу над книгой «Чувашские языческие имена», писал многочисленные статьи и корреспонденции, выполнил большую часть задуманной им крупной работы по описанию селений чувашей и русских, живущих на территории нынешней Чувашской Республики. В связи с научной работой он вел обширную переписку со своими корреспондентами. Живя в с. Шуматово Ядринского уезда, В. К. Магницкий собрал значительное количество фольклорных материалов - сказок, загадок и песен. До конца жизни он выполнял также большую общественно-педагогическую работу. Умер В. К. Магницкий 62 лет, 4 марта 1901 г. (от воспаления легких). Но и после смерти Магницкого продолжали появляться в печати его научные работы по этнографии и фольклору: «Чувашские языческие имена» (1905), «К биографии В. А. Сбоева» (1906), «К истории "присурских" чуваш, черемис, мордвы и Флорищевой пустыни» (1903) и т. д. Научная жизнь края продолжалась далее и с его участием.
Магницкий видел по-настоящему развитый фольклор лишь у того народа, который смог сохранить себя как нация, не растеряв на путях истории свою самобытную поэзию. Постоянное внимание он уделял чувашским народным песням, Магницкий всегда был убежден в том, что чувашский народ имеет издревле замечательную этнокультуру и устно-поэтическое творчество. Достаточно изучить фольклористические исследования и статьи Магницкого, которые он иллюстрирует образцами чувашских народных песен, чтобы убедиться в богатстве и многообразии чувашского песенного фольклора.
Магницкий собирал образцы различных жанров чувашского фольклора: песни, сказки, загадки, пословицы и поговорки. Одним из первых он дал своеобразную классификацию чувашских песен, которая сложилась у него благодаря анализу накопленного им песенного материала. В рукописи «Чувашские песни» Магницкий отмечал: «У всех чуваш песни распадаются на хороводные и на песни, которые поются чувашами в особенные праздники. Например, на масленице поются одни песни, на пирушках (а^кё) другие и т. д. Есть также и плясовые песни, известные под названием такмак» [4, с. 11]. Тут же особо выделял Магницкий сатирические, юмористические чувашские песни, «направленные к осмеянию любовных похождений молодых людей (пейен)». «Мне памятна, - писал Магницкий, - одна такая песня, которую пели лет 15 тому назад в дер. Нижний Кондрат (Анат Катрат) Чистопольского уезда. В ней осмеивались любовные похождения одного парня Трофима и молодой солдатки... Такие песни носят особенные названия пейен» [4, с. 17].
Изучая чувашский песенный фольклор, Магницкий пришел к хорошо аргументированному выводу о том, что «чувашская натура не бедна песнями, но, конечно, в них нет искусственно изощренных мотивов; они поются просто и естественно». Он определял и те жизненные обстоятельства, при которых в том или ином уезде исполнялись эти незатейливые, но полные глубокого смысла песни: «Перед троицей в Спасском и Чистопольском уездах уже начинают собираться на улицах парни и девушки, становятся они в круг и затягивают хороводные песни. В Цивильском уезде поются они вечера два или три только, а в тех уездах в продолжение 3-х, 4-х недель - до выхода на паровую пашню» [4, с. 12].
В этой же рукописи, кроме теоретических рассуждений Магницкого, содержатся и тексты народных песен.
Магницкий тесно связывал развитие фольклора с объективными жизненными факторами трудового народа и подчеркивал, что простота и естественность отнюдь не означают бедности поэзии. Более того, безыскусственность, простота и естественность всегда были отличительными чертами народного творчества. Именно отсутствие «искусственно изощренных мотивов» Магницкий считал достоинством чувашской народной песни.
В архивах находятся и другие записи чувашских народных песен, сделанные Магницким. Так, в Центральном государственном архиве Чувашской Республики хранятся «Песни чуваш Чебоксарского уезда» [5]. Кроме лирических, он собирал и изучал обрядовые, особенно свадебные песни. Образцы их имеются в том же архиве, например «Песни, распеваемые на олахах» (посиделках) [6]. Многие из чувашских народных песен включены Магницким в описания чувашского свадебного обряда, который очень интересовал ученого, а также использованы в его этнографических работах.
Магницкий собирал и записывал, кроме песен, и другие жанры чувашского фольклора: пословицы, поговорки, загадки, сказки. Эти жанры полно представлены в чувашском фольклоре и, соответственно, в записях Магницкого. В данном аспекте интересна работа Магницкого «Чуваши Казанской губернии, их песни, сказки и загадки» - этнографический очерк, посвященный памяти Н.И. Золотницкого [7, с. 743-787].
Четвертый и самый обширный раздел этого очерка [7, с. 755-787] посвящен произведениям чувашской словесности: песням, сказкам, загадкам, пословицам. При этом Магницкий давал свои переводы чувашских песен, сказок, загадок на русский язык. Песни, приведенные им, очень поэтичны, наполнены глубоким содержанием и красочными образами, свидетельствующими о природном уме их создателей, присущем им оптимизме, например:
Через поле поле видно...
Увидим ли когда конец его?
Через лес лес видно...
Проедем ли мы когда его?
Лес, которого зверь не перебегал,
Мы перейдем - дойдем.
Через поле поле видно...
Полем, по лесу мы пойдем - дойдем!
(№ 59)
В этой песне чувствуется уверенность чувашского крестьянина в своей силе, сознание превосходства над силами природы.
Магницкий включил в свой очерк и сатирические песни чуваш - «Отец поехал в Казань» (№ 56). «К грачу ходила, грач угощал» (№ 57), «Ах, барыня, брюнетка барыня» (№ 58). Он иллюстрировал примерами свой тезис о том, что чувашские народные песни богаты поэтическими сравнениями и другими средствами образного мышления. Так, в песне, которую пели отъезжающие на войну с французами, имеются такие сравнения, построенные по принципам психологического параллелизма:
Сквозь сиянье солнца видна девица,
Ту девицу взять за себя нам;
Сквозь мерцанье звезд видна дорога,
Той дорогой нам идти;
Сквозь лес виднеется поле,
Нам полем воевать идти.
С Французом воевать пойдем мы,
Государь нас требует...
(№ 60).
Магницкий отстаивал мнение о том, что язык чуваш не беден и чувашский народ развит столько же, сколько и русский, вступая по этому поводу в полемику с А. Фукс, М. Лаптевым, С. Монастырским. В то же время он поддерживал объективных этнографов, дававших верную оценку жизни, быта и поэзии чувашей (И. Красноперов).
Магницкий представил более 100 чувашских загадок с отгадками. Все они переведены на русский язык им самим же. Это одно из самых крупных и первых собраний чувашских загадок, переведенных на русский язык.
Таким образом, работа Магницкого «Чуваши Казанской губернии, их песни, сказки и загадки», составленная по всем требованиям передовой фольклористики того времени, не потеряла своего научного значения и в настоящее время, тем более что в дореволюционной чувашской фольклористике таких собраний этих жанров, переведенных на русский язык, до него не было.
Уделяя внимание чувашскому фольклору, занимаясь его интенсивным собиранием и изучением, Магницкий готовил, таким образом, и новую смену собирателей, продолжателей его дела из среды одаренной чувашской молодежи, что являлось его большой заслугой и началом подготовки местных кадров фольклористов. Его ученики, корреспонденты и друзья впоследствии стали известными чувашскими учеными, писателями - например, И. Н. Юркин, М. Ф. Федоров и др.
Стремясь к историзму в этнографии, Магницкий одним из первых этнографов Поволжья обратился к изучению архивных документов и материалов с целью наиболее полного освещения быта чувашского и других народов.