Литературный и диалектный варианты лексико-семантического поля "Вред": сопоставительный аспект
Яньчунь Лю
Аннотация
Статья посвящена сопоставлению семантической структуры и мотивационных характеристик лексико-семантического поля «Вред» на материале русского литературного языка и диалектов. Выявленное сходство и историческая вариативность понятийной основы членения поля на субполя «вред для здоровья субъекта», «вред для материального состояния субъекта» и «вред для жизни субъекта и общества (в целом)» в литературном языке и диалектах русского языка свидетельствует об общей структуре рассматриваемого фрагмента языковой картины мира в национальном сознании с сохранением в диалектах следов ранних этапов осмысления понятия «вред» (вследствие генетических связей праславянского периода).
Ключевые слова лексика семантическое поле вред
лексико-семантическое поле «Вред», сопоставительный аспект, семантическая структура, мотивационная характеристика
Literary and dialect variants of the lexical-semantic field of “vred” (harm): comparative aspect
Liu Yanchun
Abstract
This paper compares the semantic structure and motivational characteristics of the lexical-
semantic field of “vred” (harm) in the literary and dialectal Russian language. The analysis has shown the similarity of the conceptual basis for dividing the field into subfields in the literary language and dialects (“harm to the health of the subject,” “harm to the material condition of the subject,” “harm to the life of the subject and society (in general)”). The comparison of fields in terms of motivation revealed eight motivational models with different lexical representations in the literary language and dialects: three are widely represented in the Russian literary language and dialects, while five are much less productive. Absolute superiority in the quantitative realization of dialects compared with the literary language is observed in the motivational model “vred / vrednyy / vredit'” (harm / harmful / to harm), “a magical action, when the evil eye brings the subject into a painful, unnatural state,” indicating the traces of the pagan (in the form of superstition) worldview of traditional culture bearers. Combining the synchronic approach analysis with the diachronic one allowed revealing the historical depth of the formation of the concept “harm” and definite stability in its modeling since the Proto-Slavonic period. With the historical variation of the conceptual basis for the division of the field into subfields in the literary language and dialects, the similarity identified indicates the general structure of the fragment in question of the linguistic picture of the world in the national consciousness.
Keywords
lexico-semantic field “Harm”, comparative aspect, semantic structure, motivational characteristic
Проблемой представленности понятия «вред» в русском языке интересовался ряд лингвистов [Хорошунова, 2002; Погорелова, 2002; Азылбекова, 2011; Савельева, 2014]. Но эта проблема не рассматривалась с точки зрения мотивационногенетической характеристики лексического поля, и не привлекался материал диалектов русского языка. Мы раньше уже обращались к анализу мотивационногенетических связей рус. вред и лексико-семантического поля «Вред» на материале литературного языка, а также рассматривали диалектное субполе «Сглаз, порча» [Дронова, Лю, 2016; 2017; Лю, 2018]. Данная статья посвящена следующему этапу анализа, сопоставительному: анализу представления о вреде как фрагменте национального русского сознания, общему и различному в структурировании и мотивационной характеристике этого понятия у носителей литературного языка и носителей традиционной культуры.
Сбор материала литературного языка велся по синонимическим и толковым словарям (Большой академический словарь русского языка, 2004-2018 (БАС); Малый академический словарь русского языка, 1981-1984 (МАС); Ушаков Д. Н. Толковый словарь русского языка в 4 т., 1994) с использованием дефиниционного анализа, диалектный материал получен методом сплошной выборки из Словаря русских народных говоров (49 выпусков) и из других диалектных словарей. Представленность понятия «вред» в литературном языке и диалектах различается в количественном отношении (около 200 и 600 единиц соответственно), что связано с большей степенью детализации семантического пространства поля в диалектах, с особенностями существования лексического континуума диалектов.
1. Сопоставление семантической структуры поля «Вред»
в русском литературном языке и диалектах
1.1. Структурирование поля на субполя в литературном языке
и диалектах как отражение структуры понятия «вред»
Максимально полно в литературном языке понятие «вред» как признак представляет прилагательное вредный, как субстанцию - существительное вред, как процесс, действие - вредить. Анализ семантической структуры этих лексем в толковых словарях позволяет определять структуру языкового поля «Вред» - ядро и три субполя: «вред для здоровья субъекта», «вред для материального состояния субъекта», «вред для жизни субъекта и общества (в целом)».
Границы поля «Вред» открытые, нечеткие, что обусловлено самим характером семантических отношений в лексической системе языка, соответственно, и границы между субполями зыбкие, размытые. В целом рассматриваемое лексико-семантическое поле представляют в литературном языке ок. 200 лексем. В результате того, что одна лексема способна выражать больше, чем один аспект понятия, отдельные лексемы в разных своих значениях могут присутствовать в разных субполях. Вследствие этого, если говорить о лексической представленности поля с учетом трех субполей, в целом к полю относятся ок. 250 лексических единиц: в субполе «Вред для здоровья субъекта» - ок. 100 слов, в субполе «Вред для материального состояния субъекта» - ок. 90 слов, «Вред для жизни субъекта и общества (в целом)» - ок. 60 слов.
В лексико-семантическом поле «Вред» в диалектах также выделены три субполя, как и в литературном языке, что предполагает общее основание, общую структуру представления о вреде на уровне национального сознания. Но из-за представленности в субполе «Вред для здоровья субъекта» двух разных способов осмысления понятия вреда для здоровья субъекта в сознании носителей традиционной культуры и многочисленности этой лексики (ок. 290 лексем) это субполе разделили на две части (сегмента) - «лексика, обозначающая вред для здоровья в результате болезни, нанесения телесного повреждения» (ок. 100 лексем) и «лексика, обозначающая вред для здоровья в результате использования магии» (ок. 190 лексем). Заметной особенностью поля «Вред» в диалектах является отсутствие лексемы веред / вред и ее производных во второй части субполя «Вред для здоровья» («Вред для здоровья в результате использования колдовства, магии»).
Лексико-семантическое поле «Вред» в диалектах значительно превосходит такое поле в литературном языке. Выделяются те же субполя, что в литературном, и соотношение наполняемости субполей тоже похожее: некоторое преимущество субполя «Вред для здоровья субъекта» (ок. 290 единиц) по сравнению с субполем «Вред для материального состояния субъекта» (ок. 270 единиц) и значительное количественное превосходство этих двух субполей по сравнению с третьим - «Вред для жизни субъекта и общества (в целом)» (ок. 65 единиц). Как мы уже отметили относительно семантической структуры поля в литературном языке, такое соотношение лексической представленности субполей свидетельствует об особой значимости именно двух конкретных и в равной степени осознаваемых важными и требующими дискретной номинации аспектах представления о вреде, о создающих его причинах / действиях у носителей литературного русского языка и диалектов.
Выявленное сходство понятийной основы членения поля на субполя в литературном языке и диалектах свидетельствует об общей в целом структуре рассматриваемого фрагмента языковой картины мира в национальном сознании.
1.2. Структурирование по степени семантической близости лексики
к ядру поля «Вред» как отражение этапов формирования
понятия «вред»
Определение центральной части (ядерной и околоядерной) в литературном языке лексико-семантического поля «Вред» произведено на основе дефиницион- ного анализа лексем, данных синонимических и частотных словарей, словаря сочетаемости и данных Национального корпуса русского языка (НКРЯ). Ядро представляет лексема вред и ближайшие ее производные вредить, вредный, око- лоядерную зону - лексемы портить, ущерб, убыток.
Семантика лексики субполей в разной степени связана с понятием «вред», поэтому мы выделяем ближнюю и дальнюю периферию: к ближней периферии относится лексика, основным значением связанная с каким-то аспектом (аспектами) понятия «вред», ср. общеупотребительные лексемы истереть, наколоть, обжечь, переиграть, подшибить, разбить и т. п., разговорные, просторечные и устаревшие лексемы - ломать `калечить, увечить', отстукать `утомить, повредить ходьбой; отбить', переработать `поработав слишком много, причинить себе вред', разворотить `повредить, исковеркав, изуродовав (какую-л. часть тела)', разрезать `повредить чем-л. режущим, острым; порезать', тронуть `причинить некоторый ущерб своим воздействием, слегка испортить, повредить' (Лицо, тронутое оспой) (МАС, т. 2, с. 198, 713; т. 3, с. 90, 595, 629; т. 4, с. 415) и др. Дальнюю периферию представляют лексемы, основное значение которых прямо не связано с понятием «вред», ср. надорвать `повредить что-л. от чрезмерного усилия, напряжения' (Надорвать голос. Надорвать здоровье), подкосить `лишить силы, бодрости и т. п.', подсечь `подорвать, причинить большой вред чему-л.' (МАС, т. 2, с. 346; т. 3, с. 193, 217) и т. д. При определении прямого / переносного значения мы опирались на пометы в лексикографических источниках литературного языка.
В периферийной части субполя «Вред для здоровья субъекта» представлены как лексемы со значением вреда, полученного в связи с болезнью, ранением, повреждением (калечить, измять, ранить, увечить, уродовать и др.), так и лексемы, обозначающие некоторое конкретное действие, наносящее вред здоровью человека (изъесть, истереть, наколоть, начесать, терять и др.). В целом на периферии поля преобладает общеупотребительная лексика (ок. 60 единиц), хотя разговорная и просторечная лексика составляет значительную часть этого субполя (ок. 40 единиц).
На ближней периферии субполя «Вред для материального состояния субъекта» определяется незначительное преобладание общеупотребительной лексики (убыль `то, что убыло; убыток' (Возместить убыль), урон `потеря, ущерб, убыль', коверкать `портить, ломать, резко нарушая форму предмета', паскудить `делать негодным, скверным; портить', проиграть `утратить что-л., лишиться каких-л. выгод, преимуществ или потерпеть ущерб от чего-л.', терять `лишаться ка- ких-л. выгод, преимуществ, терпеть ущерб, убытки', `тратить, расходовать попусту, нецелесообразно' (МАС, т. 2, с. 65; т. 3, с. 28, 488; т. 4, с. 360, 447, 513) по сравнению с разговорной и просторечной (гадить `делать пакости, скрытно вредить' (В этом деле кто-то нам гадит), гробить `уничтожать, губить' (Гробить дело), нарушить `разрушить, повредить', обидеть `нанести ущерб кому-л. в делах (обычно денежных), дать меньше, чем следует' (Обидеть деньгами), шкода `убыток, изъян, вред, порча', `тот, кто наносит вред, убыток злонамеренно или из озорства' (МАС, т. 1, с. 296, 348; т. 2, с. 391, 533; т. 4, с. 721). К дальней периферии отнесены лексемы, у которых значение `вред' является переносным - изгадить `испортить', нагреть `обманом, хитростью и т. п. ввести в убыток' (нагреть руки), нажечь `обманув, причинить кому-л. материальный ущерб, убыток', починить `повредить, разбить' (МАС, т. 1, с. 296; т. 2, с. 340, 352; т. 3, с. 344) и т. д. Преобладание глагольной и префиксально аспектированной лексики объясняется осознанием носителей языка необходимости обозначить действия, наносящие вред, ущерб для материального состояния человека.
Лексика периферии субполя «Вред для жизни субъекта и общества (в целом)» по своему составу демонстрирует пересечение с лексикой двух других субполей, отличаясь от них целеполаганием действия и сферой проявления действия, наносящего вред субъекту / объекту, т. е. это лексика с семантикой вреда, который воздействует на разные стороны жизни человека (избаловать `испортить излишним баловством', извратить `оказать дурное влияние; испортить' (Воспитание извратило его ум и сердце), заразить `увлечь кого-н. чем-н., внушить кому-н. что-н., передать кому-н. какую-н. склонность (дурную или хорошую)' (Заразить страстью к картам), коверкать, заучить `устать, причинить себе вред чрезмерными занятиями; переучиться' (МАС, т. 1, с. 635, 640, 589; Ушаков, т. 1, с. 10171018), набаловать `испортить излишним баловством; избаловать' (Набаловать ребенка), пакостить `делать пакости, вредить' (Пакостить своему соседу), подгадить `сделать плохим, неприятным; испортить', разладить `помешать осуществлению чего-л.; расстроить' (Разладить дело) (МАС, т. 2, с. 324; т. 3, с. 11, 181, 609) и т. д.).
Таким образом, оценивая лексическую наполненность субполей с точки зрения семантической близости к ядру, выделения ближней и дальней периферии, можно отметить незначительное преимущество в количественном отношении субполя «Вред для здоровья субъекта» по сравнению с субполем «Вред для материального состояния субъекта» и значительное количественное превосходство этих двух субполей по сравнению с третьим - «Вред для жизни субъекта и общества (в целом)».
В диалектной лексике применен иной способ выделения ядра и периферии поля, чем в литературном языке, и это обусловлено объективными причинами: спецификой существования самого объекта - диалектного лексического континуума как системы многих лексических подсистем, территориально ограниченных вариантов общей диалектной системы национального языка, и тем, что при анализе диалектного материала имеем дело не с собственно синонимией, а с изосемией. Обусловлено это и степенью лексикографической проработки лексики диалектов - отсутствием синонимических словарей отдельных диалектов (где для синонимического ряда выделяется доминанта), отсутствием частотных словарей для диалектов, а также отсутствием лексикологических работ, системно анализирующих явление изосемии в диалектах. Вследствие этого критерием выделения ядерной, доминантной, части субполя являлось наличие в семантической структуре лексемы и ее дериватов, разноаспектного выражения понятия «вред» и широта представленности в разных диалектных зонах. По этим критериям мы не смогли выделить гипероним для поля, т. е. лексему, выражающую все аспекты понятия «вред», поэтому ядерную часть выбирали в пределах субполя.
Различие, наблюдаемое во внутреннем структурировании поля на ядро и периферию (ядерная лексем веред / вред и ее производные практически отсутствуют в части субполя «Вред для здоровья в результате использования колдовства, магии»), позволяет предположить сохранение в традиционной культуре следов исходной дифференциации представлений о вреде (с двумя разными зонами референции). В среде носителей литературного языка подобная дифференциация не наблюдается.
Ядро одной части субполя «Вред для здоровья субъекта» («Вред для здоровья субъекта, причиняемый в результате болезни, нанесения телесного повреждения») включает лексемы веред / вред, вередить / вредить и их производные. Близки по семантике к ядру лексемы порча, портить. Ср. порченый `больной, нездоровый, поврежденный' (сарат. Руки, ноги порченые), `потерявший свои качества (от старости), неполноценный' (костром. Кровь теперь уж порченая, старая), спор- титься `повредиться, измениться к худшему (о лице, голосе и т. п.)' (север., ни- жегор.) (СРНГ, вып. 30, с. 115; вып. 40, с. 233). Но функционально, по распространенности в диалектах портить и его производные в этой части субполя уступают ядерным лексемам, поэтому мы отнесли их к околоядерной зоне субполя. Сюда же включили более широко представленные лексемы, аналогичные по семантике литературным увечить, увечье, но образованные с другими префиксами от век- / веч-, ср. безвечить `наносить увечье кому-либо' (олон., пск., твер.), `лишать чего-либо' (нижегор.), увековать `калечить, увечить кого-л.' (пск., твер.), уковечить `покалечить, изувечить' (арх. Пьяной мужик кого хошь уковечит) (СРНГ, вып. 2, с. 182; вып. 46, с. 167; вып. 47, с. 72).