Со степенью выраженности субъекта тесно связана структура глагольной предикации. Можно выделить несколько типов предикатов, среди которых глаголы ядерной группы ЗВ: (у)видеть, смотреть; глагольные сочетания с именами существительными в качестве зависимого компонента: перевести взгляд, поднять глаза, не отводить взгляда; безличные предикаты: видно, разобрать было нельзя.
Во фрагменте преобладают предикаты с семантикой перцептивного состояния, что указывает на непроизвольность восприятия и пассивность субъекта: ... Татарский догадался, что огонь, который он видел, горит не вверху, а внизу, как будто он загляделся на отражение солнца в луже. Глагол заглядеться - т.е. "увлечься пристальным рассматриванием кого-, чего-л.; засмотреться" [10. С. 508] подразумевает низкую осознанность происходящего субъектом восприятия. Глаголы перцептивного действия представлены во второй части предложения: ...забыл, что смотрит не туда, где солнце находится на самом деле [14. С. 77]. Глаголы видеть и смотреть образуют своеобразную пару, указывая, что "язык по-разному концептуализирует ситуацию непроизвольного восприятия и ситуацию активной перцепции, характеризующуюся участием в восприятии направленного внимания, интереса, воли субъекта" [8. С. 10].
На семантику глагольных предикатов оказывают влияние непредсказуемые изменения визуальных объектов, которые провоцируют активную перцептивную деятельность субъекта, что на языковом уровне выражается глагольными сочетаниями с именами существительными: перевел взгляд, поднял глаза, заставил себя закрыть глаза, опустил глаза. Указанные предикаты имеют значение вынужденного действия, стоит рассматривать их как реакцию на непредсказуемость объектов восприятия:
...появилось прежнее нестерпимое сияние, и Татарский опустил глаза; огонь притягивает его и, если он не отведет взгляда, пламя утащит его [14. С. 77].
Дополнительные семантические оттенки предикаты получают в связи с наличием темпоратива, который на морфологическом уровне репрезентируется наречиями и словосочетаниями со значением внезапной смены действий теперь, только что, всего миг. Такой выбор языковых средств указывает на отсутствие возможности выбирать удобный режим восприятия и контролировать его продолжительность.
Несмотря на ключевую роль предиката в процессе реализации семантики восприятия, именно объект, обладающий нестандартными характеристиками, может стать причиной изменений в инвариантной семантической модели. На языковом уровне описание объектов сопровождается большим количеством одиночных прилагательных и причастных оборотов, позволяющих как можно нагляднее представить увиденное: застроенного однообразными коттеджами; ослепительно белый факел; яркий, дрожащий от жара; вроде сверкающего стального тарана; прежнее нестерпимое сияние.
В ситуации, когда зрение человека "соприкасается" с иными мирами, граница, отделяющая реальное от ирреального, стирается, и суждения, основанные на зрительном восприятии, теряют привычную истинность и однозначность. В таких условиях перцептивные объекты не всегда возможно четко идентифицировать, нередко они не имеют аналогов в реальности, вследствие чего и возникает семантика ошибочности восприятия: конструкция не то... не то: не то коническая заводская труба, не то телебашня - сложно было сказать; употребление сослагательного наклонения в качестве предположения: Конструкция напоминала бы газовый факел вроде тех, что бывают на нефтезаводах, не будь пламя таким ярким. Недостаточная осведомленность об объекте приводит к необходимости строить догадки относительно воспринимаемого через аналогии, что подчеркивается лексемами похожа, вроде тех, что.; то, что он принял за.
С точки зрения структуры перцептивные объекты могут быть представлены монопропозитивно, как одиночные объекты и явления, и полипропозитивно, как целые ситуации, что на синтаксическом уровне выражено большим количеством придаточных изъяснительных с союзом что: Он заметил, что башня переместилась; теперь он увидел, что это была не башня; было видно, что ее нижняя часть похожа на ступенчатую пирамиду.
Ключевым перцептивным объектом в рассматриваемом фрагменте является огонь. Моделируя ситуацию горения, автор использует имена существительные и прилагательные с соответствующей семой: отблеск какого-то огня, отражение, мерцающий свет, факел, белый огонь, нестерпимое сияние, пламя. Затем имитируется постепенное "затухание", что на языковом уровне реализуется путем включения лексем со значением угасания: тени, погасла, истаяли и утекли в огонь. Используя прием градации, автор превращает огонь из едва заметного мерцания в живое существо: Он почувствовал, что огонь притягивает его и, если он не отведет взгляда, пламя утащит его вверх и сожжет; огонь сморит на него. Такой прием Г.А. Копнина называет анимистской персонификацией: "В эту группу можно отнести прием превращения явлений неживой природы, вещей в человека или приписывание им антропоморфных признаков" [3. С. 47].
После того как огонь персонифицируется, он перестает быть объектом и начинает выступать в роли субъекта восприятия: Он понял, что видит не огонь, а лицо и шлем только потому, что этот огонь на него смотрит, а в действительности ничего человеческого в нем нет [14. С. 78]. В ситуации, когда объект становится субъектом другой перцептивной ситуации, используется активный предикат смотрит, который указывает на целенаправленное перцептивное действие, в отличие от предиката видит, который характеризует пассивное восприятие.
Изображаемая ситуация ЗВ моделируется как реакция субъектов на действия друг друга. Восприятие всегда подразумевает амбивалентность взаимодействия человека и окружающего мира, при этом "сочетание глагола не с наименованием человека, а с обозначением неодушевленного предмета (звезды смотрят) приводит к сдвигам в семантике слова и к появлению таких смыслов, которые позволяют судить о представлениях онтологического характера" [1. С. 30]. В рассмотренном фрагменте огонь предстает в образе человека, что, соответственно, является нарушением онтологических представлений о живой и неживой природе.
Независимость перцепции от воли субъекта, подразумевающая его пассивность, также становится источником отклонений от онтологических норм: Он перевел взгляд, но свет сдвинулся тоже, как будто его источником была точка на роговице [14. С. 77]. Сочинительный союз но маркирует несоответствие перцептивного действия перевел взгляд и его результата свет сдвинулся, а лексема как будто заведомо указывает на несоответствие реальности и вводит предположение, что субъект сам продуцирует объект восприятия, а не выбирает его.
К отклонениям приводят и другие случаи нарушения лексической сочетаемости. В высказывании башня переместилась актантом выступает неодушевленное существительное со значением статичного объекта, при этом значение предиката содержит сему движения. Такое несоответствие становится причиной семантических сдвигов, указывающих на легкость изменения положения статичных объектов в пространстве, что не соответствует принятым онтологическим представлениям.
Другой пример указывает, что сам акт перцептивной деятельности вызывает изменения положения субъекта в пространстве: Татарский тоже поднял глаза, и его сразу же рвануло вверх. Событийные пропозиции находятся между собой в причинноследственной связи (релятивная пропозиция соединения), которая выражена через сочинительный союз и. Безличный предикат рвануло указывает на независимость передвижений от воли субъекта, а локатив вверх маркирует направление движения, которое не соответствует реальным возможностям человека. При этом если словосочетание рвануло вверх в других контекстах может выступать в переносном значении "подняться", то в данном контексте метафорический элемент полностью исключается, и высказывание понимается буквально.
Размышляя о формировании онтологических норм, О.Ю. Авдевнина отмечает, что "зрение человека, а вместе со зрением и познание, и мысль, не просто осуществляются сверху - с высоты уже сложившихся знаний, но и устремлены вверх. Именно верх, небо, удаленная от земли высота являются теми сферами пространства, которые не полностью доступны человеческому восприятию и познанию, а поэтому концептуализируются как непостижимая тайна бытия" [1. С. 47]. В связи с этим сема "верх", реализованная в представленном фрагменте, также указывает на постижение субъектом восприятия некоторой недоступной информации, которую он получает, будучи "наверху": Татарский догадался, что огонь, который он видел, горит не вверху, а внизу, как будто он загляделся на отражение солнца в луже и забыл, что смотрит не туда, где солнце находится на самом деле [14. С. 47]. Перцептивный опыт моментально становится предметом рефлексии, на что указывает сочетание в сложноподчиненном предложении ментальных глаголов в главной части и перцептивных - в придаточной. Наблюдается некоторая последовательность происходящих процессов. В предложении через сочинительный союз а выстраивается оппозиция верха и низа: субъект как бы спускается на землю, получив недоступную ранее информацию. Персонаж пытается осмыслить и облечь в слова полученные знания, что на языковом уровне приводит к усложнению синтаксиса - наличию различных типов связи и способов подчинения придаточных.
Пребывание "наверху" позволяет субъекту изменить свое отношению к миру, т. е. реализуется онтологическая семантика - формируются новые представления о человеке и его судьбе: Все проблемы в жизни, все то, что казалось неразрешимым и страшным, просто перестало существовать - мир за мгновение изменился так же, как изменился его диван, отразившись в оконном стекле. Таким образом, рассмотренный фрагмент имеет кольцевую композицию: персонаж возвращается к первому необычному перцептивному объекту (отражение дивана в стекле). Бессоюзная связь в данном случае репрезентирует семантику неожиданного присоединения новой смысловой части, а сопоставление так же, как устанавливает параллели между явлениями мировоззренческого порядка и обыденными вещами.
Таким образом, формирование онтологической семантики, возникающей в процессе моделирования зрительного восприятия, становится необходимым элементом реализации текстовой стратегии описания ирреальных событий, стирающих границу между внешним миром и сознанием персонажей. "Авторский отбор лексических, синтаксических средств свидетельствует, с одной стороны, об универсальности модели зрительного восприятия в русском языковом сознании (некто видит нечто, некто смотрит откуда / куда), с другой - о "контекстных наращениях", формирующих идиостиль отдельного художника слова" [15. С. 48]. Опираясь на это положение, отметим, что большинство предикатов восприятия, реализованных в анализируемом фрагменте, принадлежит к ядерной группе глаголов ЗВ, что указывает на универсальность способов описания перцептивных процессов. Особенности глагольной предикации заключаются в преобладании глаголов с семантикой перцептивного состояния, которые маркируют пассивность субъекта и непроизвольность восприятия, а также в нарушении лексической сочетаемости между предикатом и актантами, предикатом и локативом, что приводит к появлению новых онтологических смыслов.
Специфика лингвистического моделирования визуального восприятия ирреальности связана в первую очередь с репрезентацией перцептивных объектов, которые не имеют аналогов в реальности. Обладая нестандартными характеристиками, такие объекты неожиданно для субъекта восприятия исчезают из поля зрения, произвольно изменяют форму и местоположение, в результате чего возникают новые представления о реальности. Необычность объектов перцепции не только обусловливает возникновение семантики ошибочности или невозможности восприятия, но и объясняет преобладание перцептивных объектов, выраженных пропозиционально, а не одной лексемой.
Таким образом, визуальное восприятие, обогащенное новыми возможностями, не только выполняет прямые функции получения информации из внешнего мира, но и позволяет субъекту воспринимать перцептивные объекты, которые существуют лишь в его сознании. Такая особенность зрительного восприятия делает возможным получение недоступной разуму в нормальном состоянии сознания информации и приводит к формированию специфических онтологических представлений о мире и человеке.
Литература
1. Авдевнина О.Ю. Категория восприятия и средства ее выражения в современном русском языке: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. М.,
2014. 48 с.
2. Дрейфельд О.В. "Ирреальность" воображаемого мира героя и "неклассическая" литература ХХ века // Новый филологический вестник.
2015. № 2 (33). С. 44-52.
3. Копнина Г.А. Отклонение от онтологической нормы как риторический прием // Филологические беседы. 2005. № 5. С. 45-50.
4. Шмелева Т.В. Семантический синтаксис: текст лекций. Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 1988. 53 с.
5. Кривозубова Г.А. Ситуация зрительной деятельности // Восприятие: лингвистический и психолингвистический аспекты: сб. науч. трудов. Омск, 2005. С. 3-15.
6. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. М. : Языки рус. культуры, 1999. 896 с.
7. Падучева Е.В. Динамические модели в семантике лексики. M. : Языки славян. культуры, 2004. 607 с.
8. Авдевнина О.Ю. Семантика "состояние V. действие" в содержании перцептивных глаголов // Известия Саратовского университета. Новая серия. Филология. Журналистика. 2012. Т. 12, № 2. С. 10-18.
9. Кириллова В.А., Примова М.Б. Структурно-семантические особенности предложений, репрезентирующих ситуации слухового и зрительного восприятия // Идеографические аспекты русской грамматики. М., 1988. С. 116-125.
10. Словарь русского языка: [в 4 т. / гл. ред. А.П. Евгеньева]. 2-е изд., испр. и доп. М. : Рус. яз., 1981. Т. 1: А-Й. 696 с.
11. Золотова Г.А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. М. : Наука, 1982. 368 с.
12. Башкова И.В. Грамматика восприятия в современном русском языке: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Екатеринбург, 1995. 24 с.
13. Крюкова Л.Б. Ситуация восприятия и способы ее репрезентации в поэтическом тексте (на материале поэзии "Серебряного века") : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Томск, 2003. 22 с.
14. Пелевин В. Generation "П". М. : Вагриус, 2001. 335 с.
15. Корычанкова С., Крюкова Л., Хизниченко А. Поэтическая картина мира сквозь призму категории перцептивности. Брно: MUNI PRESS,
2016. 237 с.
REFERENCES
1. Avdevnina, O. Yu. (2014) Kategoriya vospriyatiya i sredstva ee vyrazheniya v sovremennom russkom yazyke [The category of perception and the means of its expression in modern Russian]. Abstract of Philology Dr. Dis. Moscow.