С таким добытийным присутствием, вненаходимостью себя как трансцендентального субъекта связывается свобода в экзистенциально-персоналистическом истолковании этого слова. Свобода как возможность быть, как бесконечный универсум возможностей самобытия. В этом смысле Г. Л. Тульчинский говорит о самосознании как «чувствилище свободы», главном нерве и содержании Я меня еще нереализованного, не сбывшегося, не явленного, но которое и предопределяет возможность моего появления, сбывания [12]. В контексте проблемы идентичности подобное Я не имеет никаких идентификаций, поскольку отрешено, выдвинуто за пределы меня реального, но вместе с тем именно это Я является условием любой из них. Условием, но не реальностью. Двойственную природу такой свободы показал Н. М. Бахтин, различивший в ней положительный модус - выбор между неопределенностью возможностей как утверждение своего единства в его реальности, и модус отрицательный - как уклонение от такого выбора, остановка на их бесплодном созерцании [4 с. 78]. Здесь происходит накопление безденотатных означающих себя, игра с беспредметными смыслами, то есть формируется идентичность-симулякр.
Свобода как состояние вненаходимости трансцендентального субъекта открывает путь к индивидуализации, идентификациям, образующим уникальный лик личности, поскольку здесь открывается пустое место для наших актов и пониманий, которое может быть заполнено только мной [9, с. 102]. И проблема идентичности связана с обретением собственной устойчивости в таком незаместимом месте. Основанием подобной устойчивости является ответственность, которую Г. Л. Тульчинский справедливо рассматривает как оборотную сторону положительной свободы, поскольку я могу быть ответствен только за то, в чем проявилась моя свобода [12]. И вместе с тем ответственность как «не алиби в бытии» (М. М. Бахтин) изначальна и является условием моей личностной свободы. Здесь важно подчеркнуть, что если экзистенциальная свобода предполагает вненаходимость, выталкивающую меня из непосредственной ткани социокультурного бытия, то ответственность, наоборот, выражает меру осознания своей укорененности в мир. Здесь внебытийная свобода самосознания обретает полноту собственной реальности. По мысли М. М. Бахтина, именно ответственность определяет внутреннее единство смысла, которое жизнь обретает в личности, а личность - в своем жизненном присутствии [3].
Существо ответственности - это ответ, который дает моя личностная позиция, заключающаяся в возможности быть этим. Но подобный ответ предполагает вопрос, а также смысловую позицию вопрошающего, который обладает для меня безусловным авторитетом, позволяющим вопрошать и требовать ответ. В случае моих действий в контексте различных жизненных практик таким авторитетом обладают другие люди, либо же существо этих практик, в контексте которых определяется мое достоинство и недостатки в соответствии с успешностью достижения результата.
Но что собой представляет подобный авторитет в случае выхода из этого контекста, в ситуации личностной вненаходимости, во внебытийной свободе быть этим? Ответ человек держит перед собой. Но не тем, который есть как наличное присутствие в мире. И не тем, который полагается мной как возможный проект или набросок. И тот, и другой - это позиция ответчика. Вопрошающий же находится по ту сторону исторического горизонта, разворачивающегося в плоскости моего жизненного присутствия как «наличие - проект». Я, выходящий за рамки своего повседневного горизонта, вопрошаю себя в метафизической перспективе сопряжения с Абсолютом, объемлющим подобный горизонт моего жизненного присутствия и санкционирующим его истинность.
Соответственно, свобода как ответственность разворачивается в диалог моего исторического и метафизического измерений, который строится по принципу размыкания очевидной самопонятности моих идентификационных предикатов. То есть замкнутая тавтологичность моей самотождественности: Я есть Я (как человек, мужчина, муж, отец, преподаватель) размыкается в проблему реально-идеальной соотнесенности: «в чем человечность меня как человека?»; «мужественность меня как мужчины, мужа, отца?»; «состоятельность меня как преподавателя?». И в контексте подобных вопросов проблема личностной идентичности разворачивается в поиск смысловых оснований для нахождения соответствующих ответов.
Как отмечалось выше, внебытийное Я самосознания не является абстрактным ничто, внешним беспристрастным наблюдателем объективного содержания собственной самости. В контексте свободы как ответственности оно сохраняет генетическую связь с собственным жизненным миром и разворачивает метафизическую вертикаль своей соотнесенности с Абсолютом в границах этого мира. Поэтому смысловые основания ответов на метафизические ответы тоже находятся в горизонтах жизненного мира. Положение вненаходимости Я, выход на уровень трансцендентального субъекта выводит на этот уровень, в инобытийный регистр и соответствующие структуры жизненного мира. Подобный уровень, по мысли М. К. Мамардашвили, представляет собой выход к формам и законам, порождающим ткань социального бытия и человека как субъекта этого бытия, призванного занять в нем пустующее место [9, с. 160]. В этих формах открывается ценностная перспектива уклада жизненного мира. Здесь за относительностью и обусловленностью традиционных норм и образцов высвечивается общезначимость идеалов как ценностных оснований данной традиции, способных оправдать реальность ее существования. В подобном ракурсе ответственность можно представить как восхождение самосознания Я от профанного к сакральному измерению своего социокультурного бытия. Подобное восхождение и есть экзегеза, выявляющая в культурных нормах и образцах личностно значимые культурообразующие ценности; в нормальности настоящего - апофатическую сакральность должного.
Таким образом, идентичность можно представить как самопонимание, разворачивающееся в звучании метафизического диалога. В напряженном поиске ответов на вопросы собственной ответственности человек доопределяет внеличностный смысл своих социокультурных принадлежностей, всего того, за кого он «держит себя» и обретает свою индивидуальность, оказывается «при себе». И результат подобного самопонимания - «Вот он, Я!» - является и самоосмыслением, и самосозиданием себя как субъекта собственного бытия.
Возвращаясь к обозначенной проблеме этнической культуры как ресурса личностной идентичности современного человека, следует сопрягать ее с укладом интерсубъективного по своей природе жизненного мира. Этнический характер жизненного мира проявляется как на микроуровне, посредством принадлежности к определенной семье, так и на макроуровне, как его внешняя граница и содержательное наполнение, как особый мир того нашего, что определяет существо моего во мне, придает мне особое человеческое измерение. Однако собственно личностный характер этнокультурная принадлежность обретает лишь при достижении состояния субъектной вненаходимости, в которой человек открывает себя как свободуответственность. В этом состоянии разворачиваются процедуры самопонимания, как внутреннего диалога с Абсолютом, в контексте которого смысловой потенциал нормативно-ценностных структур этнокультурной традиции раскрывается в метафизическое измерение, из которого вырастает субъектность человека.
Происходящая в контексте глобализации проблематизация традиционных форм этнической культуры, размывание в ней устоявшихся нормативно-ценностных структур, определяющих уклад жизненного мира человека, многократно усиливают значимость подобных процедур самопонимания как авторского состояния свободы-ответственности. Именно здесь открывается та грань возможностей, реализация которых позволяет замкнуть внеположенные слои жизненного мира в уникальный интерсубъективный уклад, в контексте которого человек обретает незаместимое место собственного Я, полноту самобытности и самостояния как личностного измерения этнокультурной идентичности. Вне напряженного звучания подобных процедур артикулирование факта своей принадлежности к этносу оборачивается либо коллективной невменяемостью, либо формами игровой симуляции в квазитрадиционной идентичности [1, с. 13-16], что ведет к этнической музеификации. И в том, и в другом случаях этнокультурная идентичность теряет человеческую соразмерность, что представляет потенциальную опасность внешнего истолкования и мобилизации различного рода самозванцами от национальных интересов.
личностный идентичность самопонимание этнокультурный
Список литературы
1.Аполлонов И. А. Традиционный и посттрадиционный модусы личностной идентичности (к постановке проблемы) // Вестник Адыгейского государственного университета. Майкоп, 2010. Вып. 2 (59). С. 11-16.
2.Аполлонов И. А., Карнаушенко Л. В., Тучина О. Р. Этнокультурные нормы и ценности в формировании самопонимания молодежи (на примере русских и адыгских студентов кубанских вузов). Краснодар: Изд-во КрУ МВД РФ, 2009. 285 с.
3.Бахтин М. М. Искусство и ответственность [Электронный ресурс]. URL: http://philosophy.ru/library/bahtin/otv.html (дата обращения: 25.09.2012).
4.Бахтин Н. М. Философия как живой опыт. Избранные статьи. М.: Лабиринт, 2008. 240 с.
5.Бердяев Н. А. О назначении человека [Электронный ресурс]. URL: http://www.magister.msk.ru/library/philos/berdyaev/ berdn011.htm#13 (дата обращения: 05.09.2012).
6.Василюк Ф. Е. Психология переживания. Анализ переживания критических ситуаций [Электронный ресурс]. М.: Изд-во МГУ, 1984. URL: http://psylib.org.ua/books/vasif01/index.htm (дата обращения: 14.09.2012).
7.Корсаков С. Н. Об универсальности и уникальности человека // Вопросы философии. 2012. № 3. С. 167-185.
8.Макинтаир А. После добродетели: исследование теории морали. М.: Академический проспект, 2000. 384 с.
9.Мамардашвили М. К. Вильнюсские лекции по социальной философии (опыт физической метафизики). СПб.: Азбука-Аттикус, 2012. 320 с.
10.Михайлов Ф. Т. Проблема «Subject-Object», или Поиск субъектом своих предикатов // Субъект, познание, деятельность. М.: Канон+; ОИ «Реабилитация», 2002. С. 377-398.
11.Пивоваров Д. В. Понятие отчуждения: альтернативные подходы [Электронный ресурс] // Известия УрГУ. 2007. № 54. Общественные науки. Вып. 4. URL: http://proceedings.usu.ru/?base=mag/0054(04_04-2007)&xsln= showArticle.xslt&id=a08&doc=../content.jsp (дата обращения: 18.09.2012).
12.Тульчинский Г. Л. Свобода - эпифеномен культуры? [Электронный ресурс]: текст доклада на III всероссийской научно-практической конференции по экзистенциальной психологии (3-5 мая 2007 г., г. Москва). URL: http://hpsy.ru/public/x2919.htm#_ftn28#_ftn28 (дата обращения: 24.02.2011).
13.Хабермас Ю. От картин мира к жизненному миру // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. 2010. № 1. С. 3-14.
14.Хёсле В. Кризис индивидуальной и коллективной идентичности // Вопросы философии. 1994. № 10. С. 112-123.
15.Шеллинг Ф. Мюнхенские лекции // Шеллинг Ф. Собр. соч.: в 2-х т. М.: Мысль, 1989. Т. 2. С. 387-560.