Первыми в 1832 г. из-под контроля Департамента госимуществ были выведены корабельные леса, затем городские леса переданы городским обществам, в 1834 г. в удельное ведомство отошли все удельные леса; в 1837 г. с учреждением Министерства госимуществ все леса государственных крестьян были переданы в его ведение; в 1838 г. православным монастырям предоставили право получать и брать из государственных дач на свое попечение лесные участки площадью от 50 до 150 десятин ПСЗ-2. Т. 7. № 5742; Т. 10. № 8250; Т. 9. № 6814.. Признанный знаток лесного права профессор Н. И. Фалеев подчеркивает, что государство в интересах материальной поддержки монастырей в период Николая I выделило им участки из казенных лесных дач именно в пользование, а не в собственность [12, с. 88].
С учреждением Военного министерства начинается этап контроля за правильным разделением лесов военных поселений и охраны их от злоупотреблений и пожаров [17, с. 171], обеспечения восстановления лесов, разработки торфа и каменного угля, коневодства ПСЗ-2. Т. 11. № 9075, п. 3..
Как показывает опыт передачи лесов в собственность, для многих является сильным искушением возможность быстрого обогащения в результате их обмена на деньги, даже путем полного истребления. В сохранении лесов как постоянного источника сырья, как фактора, от которого зависит экологическое состояние страны, заинтересовано все общество, а в чрезмерных хищнических рубках - отдельные группы людей, для которых на первый план выходят меркантильные, эгоистические интересы. Передача лесов в собственность государственным крестьянам, т. е. их социализация, получила негативную оценку лесоводов. Факты широкого истребления крестьянских лесов отмечались повсеместно [1, с. 289]. К началу 70-х гг. XIX в. крестьянам было передано 7,5 млн десятин леса. За 50 лет все эти леса были превращены в заросли кустарников, малоценные выгоны, овраги и пески [11, с. 2]. В 40-х годах ежегодные потери в лесах от самовольных рубок и пожаров исчислялись в 4 млн руб., в то время как ежегодный доход от всех государственных лесов едва достигал 0,5 млн руб. [9, с. 42].
Большое беспокойство ведомств вызывали злоупотребления как в государственных, так и частных лесах, особенно это касалось корабельных лесов. Для ужесточения контроля за этими лесами был даже создан 11 ноября 1826 г. под председательством председателя Госсовета графа В. П. Кочубея особый Комитет по борьбе с лесными нарушениями. Историограф лесного законодательства Н. Щелгунов отмечал достаточно эффективную работу Комитета, выразившуюся во вскрытии большого количества злоупотреблений, привлечении виновных к ответственности и разработке «лесных полицейских нарушений», вытекающих из неправильного владения, пользования и распоряжения лесной собственностью, а также самовольной порубки, повреждения или кражи леса [16, с. 302; 12, с. 339, 282]. Выполнив возложенную на него функцию, Комитет прекратил существование 23 апреля 1828 г.
В период правления Николая Павловича резко усилилась борьба с правонарушителями лесного законодательства. Пойманные порубщики, за сопротивление лесным чинам, подвергались военному суду как бунтовщики; штрафы взимались с назначением жестких сроков неукоснительно, в противном случае виновного отдавали в солдаты, если он оказывался непригодным к службе, то его ссылали на поселение. Денежный штраф назначался по усмотрению суда, в случае повторного нарушения или затягивания выплаты штрафа, суд увеличивал наказание вдвое. В некоторых местностях, как, например, в Лифляндии, порубщики отдавались на время в казенные работы [12, с. 281].
Наибольшее число законодательных уложений касалось нарушений, связанных с незаконной рубкой лесов, поэтому именно на это законодатель обращал особое внимание для разъяснения последствий злоупотреблений, а также на ликвидацию неточностей или двусмысленностей в предыдущих законах.
Так, для прекращения злоупотреблений, вскрытых в Олонецкой губернии, 23 января 1829 г. Сенат повелел: для улучшения надзора за важнейшими казенными лесами губернии определить в лесные сторожа в помощь пожарным старостам еще 80 человек из внутренней стражи. Сроки рубки было рекомендовано ограничивать 20 марта, а не как раньше 1 апреля, дабы не попасть под весеннее половодье. Лесничие должны были проверять наличие клейм сплавного леса и подвергать штрафам отсутствие клеймения нерадивыми хозяевами. Правила эти распространялись на леса, вырубаемые на помещичьих дачах. Весь лес, предназначенный к сплаву, должен быть освидетельствован лесничими, а хозяева иметь разрешительные к тому документыПСЗ-2. Т. 4. № 2615, 3138..
Вместе с тем часть постановлений Сената, имевших подпись императора, свидетельствует о снисхождении к подданным, незначительно нарушившим лесное право и необходимости выяснения причин, толкнувших кого-либо на преступление. Так, к этому разряду можно отнести указы от 23 ноября 1829 г. «О непро-извождении с казенных крестьян в губерниях, изобилующих лесом, никакого взыскания за излишнюю порубку лесов, отпускаемых им на домашнее употребление»; от 29 марта 1832 г. «О неосвобождении казенных и удельных крестьян, а равно священно- и церковнослужителей от взыскания штрафа за самовольно вырубленный и в продажу употребленный лес»; от 11 сентября 1835 г. «О лесных порубщиках в общих с казною дачах, вовлекаемых в преступление необходимостью и невниманием к их справедливым просьбам» [13, с. 87].
В целях исключения сговора между лесными служителями и похитителями леса также было принято постановление 23 декабря 1835 г., которым указывалось: с лесных надзирателей в случае кражи леса, произведенной неизвестно кем, для вознаграждения казны и наказания надзирателей за слабый контроль, взыскивать за похищенный лес полные попенные деньги, если похитители не успели его вывезти, тогда брать половину. А в случае несостоятельности надзирателя покрыть кражу, взыскать требуемую сумму с избравшего его общества.
Важной стороной деятельности николаевского правительства можно считать шаги по развитию лесоводческой науки как самого главного фактора по повышению эффективности лесного хозяйства. И вполне понятно, что реализация этого фактора виделась через подготовку специалистов лесного дела.
Первое лесное учебное заведение в России было открыто в 1803 г. благодаря энтузиасту лесного дела курляндскому дворянину Штейну, добившемуся открытия лесного училища близ Царского Села. Соизволение на устройство училища было получено от самого императора Александра Павловича. Ко времени правления Николая Павловича училище уже обозначилось как Лесной институт и в связи с проектом 19 июня 1826 г. стало играть важную роль. Правительство поставило перед институтом задачу подготовки специалистов, способных на новом качественном уровне обеспечить замещение прежних лесничих. В соответствии с новым учебным планом количество обучающихся за казенный счет возросло до 78 человек, срок обучения был увеличен с трех до шести лет и образовано шесть классов по специализации.
По окончании обучения выпускники делились на три разряда: первый выпускался с чином 12-го класса, второй - 14-го класса, а третий разряд именовался практикантами. С каждого выпуска 2 человека откомандировались в горное ведомство1.
В 1832 г. при Институте была открыта школа межевщиков с обучением 48 человек, но потребности новой специализации позволили довести количество этих специалистов в первый же год обучения до 75 чел. Набор в школу осуществлялся из детей канцелярских служителей, разночинцев, купцов, мещан, вольноотпущенных, казенных крестьян и по рекомендации министра финансов дети унтер-шихмейстеров ПСЗ-2. Т 7. № 2940. Шихтмейстер -- низший чин горной табели о рангах (XIV класса). Соответствовал коллежскому регистратору гражданской службы или подпрапорщику военной. казенных горных заводов. Курс был рассчитан на три года, успешно окончившие молодые люди освобождались от телесных наказаний, рекрутской повинности и подушного оклада ПСЗ-2. Т 7. № 5486..
В 1834 г. для практического усвоения студентами института приемов и способов ведения лесного хозяйства и съемки было учреждено Лисинское учебное лесничество, дачи которого в 1941 г. были устроены по правилам рационального лесоустройства. При этом в лесничестве было учреждено Егерское училище, дававшее первоначальное лесное образование, лучшие выпускники которого назначались кондукторами, остальные пополняли состав лесной стражи ПСЗ-2. Т 9. № 7627..
Со времени учреждения Корпуса лесничих и придания ему военного статуса, Лесной институт также получил военное устройство: лесное отделение его и школа межевщиков стали называться лесной и межевой ротами, институт переименован в «Лесной и межевой институт». Выпускники института пополняли состав лесных межевых чинов, становились землемерами и инженерами при палатах государственных имуществ, а из лесной роты выпускники в звании «практикантов» посылались на один год на практику в Лисинское учебное лесничество, по окончании которого они направлялись на службу в качестве лесничих или таксаторов. Впоследствии шестилетний курс обучения вновь был сокращен до трех лет и в институт стали принимать абитуриентов, уже имеющих общее образование, гимназистов после 4 классов гимназии. При институте был учрежден так называемый офицерский класс, в который поступали лучшие по истечении одного года службы [8, с. 47-48].
До создания у нас образовательной системы мы вынуждены были завозить специалистов из- за рубежа, окружая их повышенной заботой, а уж с учеными обращались как с драгоценными сосудами. Иностранный специалист, при отсутствии собственной подготовки кадров, получал у нас жалованье втрое больше, даже если отечественный превосходил зарубежного коллегу в знаниях. Может, оттуда у нас идет такое преклонение перед всем зарубежным? Иностранцы владели у нас тысячами имений, фабрик и заводов. По понятным причинам окружали себя земляками, и многие отрасли знаний оставались для нас за семью замками. Особенно это было заметно в лесном хозяйстве. Чтобы убедиться в этом, достаточно раскрыть «Списки чинов Лесного департамента». Каждый второй специалист в нем с иностранной фамилией.
В первой половине XIX в. все лесоводственные знания, являвшиеся достоянием лишь немногих русских людей, заимствовались из Германии. И почти без всякой переработки переносились в российскую практику. Первый директор Царскосельского лесного училища фон Штерн русского языка вообще не знал (как и историки немцы Миллер, Бауер и Шлецер, написавшие нам в свое время нашу историю, от которой мы до сих пор не можем очиститься). Директор Лесного института Ф. Л. Брейтенбах также по-русски не говорил.
В 1805 г. в 15 верстах от Козельска открыли одну из первых высших лесных школ, задачей которой являлся перевод иностранных книг по лесоводству. Не удивительно, что при таком подходе к делу первый учебник по лесоводству, написанный отечественным публицистом, у нас появляется только в 1831 г. Любопытно, что автором этого учебника стал человек, не имевший лесного образования, некто П. А. Перелыгин. И уж само собой разумеется, что составлен этот учебник был по немецким источникам. Учились по нему несколько десятилетий. Более-менее приемлемый учебник по лесной промышленности («Лесная технология.Руководство к механической и химической обработке»), подготовленный Е. П. Поповым, появится только в 1871 г., а до этого пользовались переводными книгами. Несколько ранее вышли в свет и стали использоваться в качестве учебников работы ученых по лесному законодательству: В. В. Врангеля (1841 г.); Н. В. Шелгунова (1857 г.); и позже: С. В. Ведрова (1878 г.); М. Романовского (1881 г.); Н. И. Фалеева (1912 г.) и др.
В целях популяризации лесных знаний и приобщения к научному восприятию ведения лесного хозяйства в 1832 г. в Санкт-Петербурге было учреждено Общество для поощрения лесного хозяйства. В Москве также было организовано отделение этого общества.
Общество преследовало следующие цели: сбор членами общества сведений о состоянии лесов и лесоводства в разных местностях России; пропаганду сбережения лесов и научной организации ведения лесного хозяйства посредством как зарубежных, так и отечественных знаний о лесах и лесном законодательстве в выпускаемом ими печатном издании, именуемом «Лесной журнал». Пожалуй, наиболее важный вклад, сделанный Николаем Павловичем за его правление, заключается в осуществлении составления Свода законов Российской империи, порученного им М. М. Сперанскому. Вышедшая в 1842 г. 1-я часть его VIII тома содержала отдельную отраслевую кодификацию норм лесного законодательства - Свод учреждений и уставов лесных (Устав лесной).
В период генезиса Свода законов как формы систематизации норм российского права, подчеркивает профессор Е. С. Навасардова [7, с. 13], доктрина о подразделении его на отрасли в юридической науке еще не получила надлежащей разработки. Между тем отраслевой принцип классификации законодательных установлений именно в Своде законов был впервые реализован практически. Присутствующая в нем отдельная кодификация норм об охране и рациональном использовании леса позволяет говорить о существовании в Российской империи лесного права как относительно самостоятельной отрасли. Намеренное вынесение норм об эксплуатации лесных угодий за рамки гражданского и общего уголовно-полицейского права очевидно свидетельствует об объективной потребности законодателя в рассмотрении соответствующих общественных отношений в качестве обособленного объекта правового регулирования.
Указом 26 декабря 1837 г. управление лесами было соединено с управлением государственными имуществами и подчинено Министерству государственных имуществ. С этого времени все леса государственных крестьян на одинаковом основании с прочими государственными были переданы в его ведение. Теперь об обеспечении крестьян лесом на местах стали заботиться палаты госимуществ.
Положением от 30 января 1839 г. лесное ведомство Министерства государственных имуществ получило военное устройство и все чины этого ведомства были соединены в один состав под названием Корпуса лесничих, который комплектовался из чинов Губернского лесного управления, учебных заведений и постоянной лесной стражи.