На базе известного словосочетания зарубежные партнеры коммунистами создан политический антоним зарубежные соперники. Использованная коммунистами лексика позволяет точно отразить позицию КПРФ, выступающей не за интеграцию, а за выбор Россией собственного пути развития.
Коммунисты создают новые идеологически направленные фразеологизмы, содержащие открытую оценочность: сердюковский погром в армии. Словарь русского языка под редакцией А.П. Евгеньевой толкует погром так: 1. Разорение, опустошение, уничтожение. 2. Реакционно-шовинистическое выступление против какой-л. национальной группы населения, сопровождающееся разграблением имущества и убийствами [6. Т. 3. С. 169]. Появление данного фразеологизма связано с реформами в армии, инициированными министром обороны А. Сердюковым при Президенте РФ Д.А. Медведеве.
Включение обиходно-разговорной лексики, просторечных слов, жаргонизмов в тексты публицистического стиля способствует демократизации их стиля, позволяет привлечь внимание широкой аудитории, выразить оценку последней, воздействовать на чувства электората: кучка (олигархов); (цены) подскочили /разг./; толстосумы «презр.», вороватые «разг., неодобр.» (чиновники); (российская) глубинка «разг.», жируют «разг., неодобр.», поборы «разг., неодобр.», болтовня «разг.», бога теи «прост.», раскошелиться «разг.», болтовня «разг.».
В тексте представлена и иноязычная лексика: инвестиции; национализация, конкурентный, стратегический, тактический, финансовый, капитализм, суверенитет, валютный, кризис, антикризисный, инфраструктура, бюджет, резерв и др.
Обращает на себя внимание тот факт, что включение в документ большого количества заимствованных слов не отвлекает внимания от идейной стороны документа, не вызывает отторжения. Эта лексика сегодня активно используется, она известна читателю. Такой разумный подход к использованию заимствованной лексики объясним и понятен. Программа КПРФ имеет гражданское назначение, адресована большому количеству людей. Это свидетельствует о бережном отношении к национальной лексике, о заботе о чистоте русского словаря.
Из всех лексем только одна является неожиданной субвенция (и, ж. subvention, нем. Subvention <лат. subvenire приходить на помощь; спец. финансовое пособие государства местным органам на покрытие части определенных расходов местного бюджета) [2].
Основной лексико-семантический прием конструирования сообщения - выбор слов и выражений, обозначающих социальные роли КПРФ. Он основан на включении вариантности языковых средств.
В тексте мы видим работу с категориями Добра и Зла, которые находят непосредственное применение в политическом дискурсе. Для России Добро - «экономическое и духовное возрождение», «национализация», «планирование», «суверенитет», «благосостояние», «развитие», «национальная безопасность», «правительство народного доверия».
Зло ассоциируется с понятиями: «колониальная зависимость», «диктат доллара», «губительные псевдореформы», «уродливая система налогообложения», «разрушительная «оптимизация», «социальное неравенство», «кольцо военных баз НАТО», «антисоветизм, национализм, русофобия», «культурное гетто».
Одно из самых частотных слов в программе - слово «Россия» (23 употребления). Акцентное употребление названия страны в текст придает ему пафосное звучание. Россия в программном документе ассоциируется с понятием державности (Люди - главная ценность державы). КПРФ готова взять на себя эту роль патриота-державника: «КПРФ готова взять на себя ответственность за возрождение нашей любимой Родины. Мы правы, мы сможем!»
Другим частотным словом является местоимение «мы» в сильной позиции начала предложений (16 употреблений).
Мы - за национализацию нефтяной и газовой отраслей.
Мы готовы решить вопрос о выходе России из ВТО.
Мы предлагаем комплекс мер по улучшению экологической ситуации.
Мы прекратим разрушительную «оптимизацию» социальной сферы.
Мы правы, мы сможем!
Экспрессивная функция Программы реализуется в частности использованием лексики особых стилистических пластов. Оценочность достигается путем применения высокой книжной лексики, устаревших слов, иноязычных заимствований, языковых единиц, характерных для разговорного стиля. Учитывая коммуникативную ситуацию, коммунисты используют новые и хорошо знакомые фразеологизмы. Ориентируясь на реципиента, обладающего высоким уровнем образования и культуры, авторы прибегают к созданию новых устойчивых словосочетаний.
Как отмечает АА Уфимцева: «Лексика как компонент, формирующий языковую модель мира», предполагает наличие других компонентов, конституирующих языковую модель мира. К ним можно отнести: грамматику языка, идеологию (в широком смысле слова) говорящего на данном языке коллектива, самого человека, историческую и социальную форму существования языка [7. С. 115].
Анализ лексики, использованной в программном документе КПРФ, позволяет утверждать, что текст выверен, продуман. В Программе представлены лексические единицы, относящиеся к разным пластам: общеупотребительная лексика, особая публицистическая и официально-деловая лексика, заимствованные слова и выражения, книжная, устаревшая и разговорная лексика. Широко используются стилистически окрашенные фразеологические единицы, создаются новые лаконичные и меткие выражения. В тексте нет новообразований, которые могли бы вызвать отторжение. Программа составлена корректно, здесь нет ничего, чтобы вызвало отторжение либерально настроенной части общества. У читателя не возникает желания переписать текст, он составлен корректно.
В предвыборной программе КПРФ использованы различные средства языка, позволяющие воздействовать на реципиента, чтобы создать в его сознании модель мира. Как правило, языковые средства, взятые на вооружение политической партией, становятся средствами идеологической борьбы. Рассматриваемый документ соответствует заявленному жанру. Мысль в Программе выражена прямо, конкретно. Краткость изложения характеризует любой программный документ. Понятна и проста модель изложения задач КПРФ. Схемы построения директивных тезисов единообразны, что формирует стереотип восприятия текста, делает программу прозрачной для понимания.
Экспрессивная функция Программы реализуется в частности за счет использования лексики. Лексика, употребляемая в данном документе, неоднородна. Оценочность достигается путем применения высокой книжной лексики, устаревших слов, иноязычных заимствований, языковых единиц разговорного стиля. Учитывая коммуникативную ситуацию, коммунисты используют новые и хорошо знакомые фразеологизмы. Ориентируясь на реципиента, обладающего высоким уровнем образования и культуры, авторы прибегают к созданию новых устойчивых сочетаний и пересмотру имеющихся. Авторы текста не выпячивают лексемы, имеющие патриотическую направленность, иноязычная лексика используется корректно, в тексте не встречается новообразований, вызывающих отторжение у адресата.
Список источников и литературы
1. Блакар Р. Язык как инструмент социальной власти // Язык и моделирование социального взаимодействия: Переводы / Сост. В.М. Сергеев, П.Б. Паршин; Общ. ред. В.В. Петрова. М.: Прогресс, 1987. С. 88-125.
2. Епишкин Н.И. Исторический словарь галлицизмов русского языка. М.: ЭТС, 2010.
3. Кубрякова В.И. Роль словообразования в формировании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира // Б.А. Серебренников, Е.С. Кубрякова, В.И. Постовалова и др. М.: Наука, 1988. С. 141-172.
4. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений / Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В. Виноградова. 4-е изд., дополненное. М.: Азбуковник, 1999. 944 с.
5. Постовалова В.И. Картина мира в жизнедеятельности человека // Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира / Б.А. Серебренников, Е.С. Кубрякова, В.И. Постовалова и др. М.: Наука, 1988. С. 8-69.
6. Словарь русского языка: в 4 т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.; Под ред. А.П. Евгеньевой. 2-е изд., испр. и доп. М.: Русский язык, 1981-1984.
7. Уфимцева А.А. Роль лексики в познании человеком действительности и в формировании языковой картины мира / Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира // Б.А. Серебренников, Е.С. Кубрякова, В.И. Постовалова и др. М.: Наука, 1988. С. 108-140.
Reference
1. Blakar R. Yazy'k kak instrument social'noj vlasti [Language as an instrument of social power] // Yazyk i modelirovanie social'nogo vzaimodejstviya: Perevody' [Language and modelling of social interactions: Translation]: V.M. Sergeev, P.B. Parshin; Ed. V.V. Petrova. Moscow, Progress, 1987. pp. 88-125.
2. Epishkin N.I. Istoricheskij slovar' gallicizmov russkogo yazy'ka [Historic dictionary of Frenchisms in the Russian language]. Moscow: ETS, 2010.
3. Kubryakova V.I. Rol' slovoobrazovaniya v formirovanii yazy'kovoj kartiny' mira [The role of word-formation in the language picture of the world] // Rol' chelovecheskogo faktora v yazy'ke: Yazy'k i kartina mira [Role of human factor in the language: Language and world picture] // B.A. Serebryakov, E.S. Kubryakova, V.I. Postovalova et al. Moscow, Nauka [Sines], 1988. P. 141-172.
4. Ozhegov S.I, Shvedova N.Yu. Tolkovy'j slovar' russkogo yazy'ka: 80000 slov i frazeologicheskix vy'razhenij [Dictionary of the Russian Language: 80000 words and phraseological expressions] / [Russia's Academy of Science. V.V. Vinogradov's Institute of the Russian Language. 4th enlarged edition]. Moscow: Azbukovnik, 199. 944 p.
5. Postovalova V.I. [World picture in human activity] / V.I. Postovalova // Rol' chelovecheskogo faktora v yazy'ke: Yazy'k i kartina mira [Role of human factor in the language: Language and world picture] // B.A. Serebryakov, E.S. Kubryakova, V.I. Postovalova et alt. Moscow, Nauka, 1988. pp. 8-69.
6. Slovar' russkogo yazy'ka: V 4-x t. / AN SSSR, In-t rus. yaz.; Pod red. A.P. Evgen'evoj. 2-e izd., ispr. i dop [Dictionary of the Russian Language: 4 volumes. / AS USSR, Institute of the Russian language: Ed. A.P. Evgenieva. 2-nd revised and enlarged edition]. Moscow, Russkyi yazyik, 1981-1984.
7. Ufimtseva A.A. Rol' leksiki v poznanii chelovekom dejstvitel'nosti i v formirovanii yazy'kovoj kartiny' mira / Rol' chelovecheskogo faktora v yazy'ke: Yazy'k i kartina mira [Role of lexis in human cognition of reality and developing the world picture / Role of human factor in the language: Language and world picture] // B.A. Serebryakov, E.S. Kubryakova, V.I. Postovalova et alt. Moscow, Nauka, 1988. P. 108-140.