Далее приведем примеры лексических регионализмов, появившихся в речевом обиходе Северодвинска разными путями. В зависимости от идиомаисточника эти региональные единицы можно распределить по следующим генетическим группам:
1) диалектные слова ^ регионализмы. В актуальном узусе Северодвинска нередко встречаются диалектизмы из архангельских и вологодских говоров, например: грабилка, дак (так), ести (есть), красноголовик (подосиновик), намыть (помыть, вымыть), нарастопашку (нараспашку), наверхосытку (сверх чего-либо: А наверхосытку съешьте по конфетке), обабок (подберезовик), так-то да (реплика-согласие) халява (неаккуратный человек), халявный (замусоренный), шаять (тлеть) и др. Важно подчеркнуть, что перед нами не реликты, то есть остаточные элементы диалектов, бытующие в городе, а полноценные региональные лексемы, которые употребляются в речи не только старшего, но и среднего поколения и даже молодежи: например, глагол ревит часто можно услышать в лексике молодых мам.
2) неологизмы ^ регионализмы. В повседневном лексиконе северодвинцев и жителей других населенных пунктов Архангельской области в значении `пригородный поезд' давно используется слово дежурка. Предыстория появления этого регионализма такова: 12 декабря 1937 года по вновь проложенной железнодорожной ветке, соединяющей поселок Судострой (будущий Северодвинск) и станцию Исакогорка (пригород Архангельска), был пущен первый пробный поезд. Очевидно, что этот поезд ходил непостоянно, по мере необходимости, поскольку его сразу же стали называть дежурным или дежуркой. Позже он стал уже регулярно перевозить не только грузы, но и пассажиров из Молотовска (еще одно прежнее название Северодвинска) в Архангельск и обратно. Поэтому название дежурка стало со временем условным и слабо мотивированным, хотя уже прочно закрепилось в речевом обиходе северодвинцев. Между тем в словаре под ред. Д.Н. Ушакова, выходившим примерно в то же время, когда запустили поезд в Судострое, «транспортного значения» у дежурки не было, ср.: 1. `Комната для дежурных в служебном помещении'; 2. `Всегда горящий маленький огонек для зажигания в газовых приборах (фонарях, ваннах и т.п.)' [ТСУ]. Да и в современных словарях дежурка в значении транспортного средства появилась довольно поздно, к тому же оказалась зарегистрированной только в словаре Т.Ф. Ефремовой, ср.: `Машина, катер и другие транспортные средства, предназначенные для использования в случае необходимости в любое время суток' [ТСЕ]. Однако, повторим, в советское время знаменитая северодвинская дежурка ходила не по необходимости, а регулярно по расписанию: три раза в сутки с полновесным составом из восьми-десяти вагонов, поэтому налицо специфичность региональной семантики дежурки в северодвинском узусе. Сейчас ситуация с расписанием поездов местного назначения кардинально изменилась, но по-прежнему любой пассажирский пригородный поезд тепловоз или мотовоз с вагонами сидячего типа, в том числе пущенный по узкоколейной железной дороге (например до отдаленного поселка Белое Озеро), продолжают называть по традиции только дежуркой. Более того, из лексикона северодвинцев это слово распространилось по всей области, ср.: «Много поездов ближнего следования “дежурками” называют. По крайней мере, у нас в области» [УК, 24.1.2011]. «Упоминание слова “дежурка” вместо “электричка” вызвало гневное возмущение у кассирши в центре России: “Вы что, на лесоповал собрались ехать?”» [УК, 23.1.2011].
3) устаревающие слова ^ регионализмы. Вплоть до начала 1990-х в обиходно-бытовой речи северодвинцев и архангелогородцев для обозначения специализированных винно-водочных отделов и магазинов употреблялся регионализм казенка: «“Казенка” приказала долго жить» [заголовок]. «С нового года перестала существовать “казенка” на Лесной. Коллектив магазина во главе с директором не стал приватизировать свой магазин» [ГуМ, 9.1.1992]. До революции казенки (государственные магазины) противопоставлялись частным винным лавкам, однако после революции слово стало обозначать просто винную лавку, постепенно выходя из употребления. Так, уже в 1930-1940-х в словаре под ред. Д.Н. Ушакова казенка дается с пометами просторечн. и дореволюц. (означавшей, что слово признано устаревшим) в двух значениях: 1. `Казенная винная лавка' и 2. перен. `Водка казенной продажи' [ТСУ], Но, как справедливо пишет известный северодвинский краевед Л.Г. Шмигельский, «память народа неистребима, и вплоть до 1960-х магазины, где продавалась водка, в обиходе назывались “казенками”. Вблизи нашего дома в Архангельске таких заведений было несколько, одно на Новгородском проспекте, между улицами Поморской и Карла Либкнехта. Веселенькое было местечко и очень оживленное... как же не пройти мимо “казенки”!» [Шмигельский, с. 87]. Добавим, что устаревшей номинацией казенка в советское время считалась только в Москве и Ленинграде, но не в провинции. А в бытовой речи северодвинцев казенка задержалась еще дольше до начала 1990-х: «В 1989 году искали в Питере “казенку” местные жители нас не понимали» [БК, 29.12.2013]. Да и сейчас в памяти горожан казенка хорошо сохранилась: «Стала уже привычной серая лента тех лет: пустые прилавки магазинов, безумная давка в “казенки” за водкой по талонам» [ВС.7.2.2008].
4) жаргонные слова ^ регионализмы. Для речевого быта Северодвинска кроме использования диалектизмов, привнесенных мигрантами из разных областей, характерно широкое применение военно-морских и заводских профессионализмов и профессиональных жаргонизмов, поскольку Северодвинск это центр атомного судостроения, где строят и модернизируют подводные лодки, поэтому значительная часть городского населения трудится на оборонных заводах, что, конечно, сказывается на составе региональной городской речи. Так, в северодвинской периодике часто без поясняющих комментариев, то есть как привычные номинации, публикуются флотские жаргонизмы, ср.: «Атомную подлодку К-403 из семейства ковалевских “азух” северодвинцы построили 12 августа 1971 года» [КС, 17.12.2009]; «О том, как молотовская “дизелюха” Б-71 прошла путем ледокольного парохода
«Александр Сибиряков» [КС, 6.4.2004]; «Рабочее место тоже обживали, как квартиру на новоселье, при строительстве каждого нового “парохода”» [КС, 6.3.2004]; «Знаменитый тяжелый крейсер проекта 82 <...> ему, Бахтину, главному по северному доку, пришлось резать на иголки» [ВС, 20.1.2016]; «Даже когда уходила в инструментальный участок того же цеха (казалось бы, там легче: не надо на заказах ползать), душа все равно тянула обратно» [КС, 26.8.2010]. В этих примерах используются флотские (и заводские) жаргонизмы, попавшие в состав региолекта и потому ставшие привычными в городском узусе (вот почему авторы не отдают себе отчет в их необщеупотребительном характере): азухи `атомные подводные лодки проекта 667А, построенные в Северодвинске'; дизелюхи `подводные лодки с дизель-электрическими энергетическими установками'; пароход `о подводных лодках' (шутл.); резать на иголки `утилизировать, разрезать на металлолом подводные лодки, корабли' (шутл.-ирон.); заказ `подводная лодка или надводный корабль, которые строятся или ремонтируются на оборонных предприятиях Северодвинска'.
5) просторечные слова ^ регионализмы. В местном узусе Северодвинска вместо глагола сажать в его «садово-огородном» значении чаще употребляется садить (картошку, лук, деревья и пр.): «В сквере уже есть березовая аллея, дубовая роща. Садили энтузиасты и кусты сирени, летом их еще видели здесь цветущими» [ВС, 29.9.2012]. Однако в московских словарях (см., например [ТСОШ]) такое словоупотребление оценивается как просторечное. Тем не менее есть основания полагать, что в обиходе северодвинцев местная норма садить имеет статус не ниже разговорно-литературной. В.И. Беликов, обследовав с помощью сегментно-статистического метода региональные газетные тексты, представленные в базе СМИ «Интегрум», выяснил, что «различия в отношении к этому глаголу самих говорящих на литературном языке определяются регионом проживания» [Беликов, 2012, с. 298]. Так, по состоянию на 10.06.2010 число региональных текстов в «Интегруме», в которых глагол садить оказывался в одном предложении со словом картошка, было следующим: Архангельская обл. 40; Вологодская обл. 11; Кировская обл. 18; Пермский край 33; Свердловская обл. 22; Челябинская обл. 27;
Тюменская обл. 31; Новосиб. обл. 26; Кемеровская обл. 40; Томская обл. 21. Для сравнения. Карелия 8; Республика Коми 4; Удмуртия 2; Курганская обл. 4; Омская обл. 7; Алтайский край 7; Иркутская обл. 9; Бурятия 6; Забайкальский край 2; Якутия 8; Амурская обл. 6. Как видим, Архангельская область входит в ареал «широкого» использования глагола садить, то есть здесь «говорить так вполне нормально для тех, кого окружающие признают полноценными носителями литературного языка» [Беликов, 2012, с. 298-299]. И далее ученый делает важный вывод: «Помета просторен. в любом словаре не свидетельствует о просторечности соответствующей единицы на всем русскоязычном пространстве» [Там же, с. 312].
6) нейтральные литературные слова ^ регионализмы. В общерусских словарях слово корюшка `небольшая промысловая рыба' дается без территориально-ограничительных помет и, следовательно, квалифицируется как нейтральная общеизвестная лексема. Но очевидно, что это слово активно употребляется только в тех регионах, где корюшка распространена, например в Архангельской области, а также Дальнем Востоке и Петербурге. (Показательно, что в Петербурге корюшка подается как гастрономический бренд). Сказанное подтверждают зафиксированные в лексике северодвинских рыболовов интересные производные от корюшки, ср.: корь (м.р.), корюх / корех, корюхан, корюханник, корюшина, корюшинка, корюшок. Вряд ли они известны в речи рыболовов из других, не названных выше городов, и поэтому также с полным правом могут считаться местными регионализмами.
В качестве вывода напомним, что в русской культуре демонстрирование своеобразия того или иного населенного пункта и региона в целом было актуальным во все времена. Показ же языковой специфики основывался исключительно на материале местных диалектов, хотя, кажется, всегда было ясно, что и горожане говорят далеко не везде одинаково. Но городская региональная лексика, например, в советском языкознании полноценно не изучалась в основном по идеологическим причинам: нельзя было разрушать миф о едином советском народе, пользующемся единым же литературным языком. Теперь же, в условиях настигнувшей нас глобализации, очевидно, что только внимательное изучение и бережное сохранение культурно-языкового своеобразия региона спасет от забвения многих национальных традиций. Что касается лингвокультурологических описаний региональной специфики, то теперь их можно и нужно проводить в рамках исследования региолекта нового языкового идиома, пришедшего на смену диалектам, но, что особенно важно, сохраняющего многие их черты.
Библиографический список
1. Абашев В.В. Пермь как текст. Пермь в русской культуре и литературе XX века. Пермь, 2000.
2. Ахметова М.В. Лексические регионализмы и локализмы в русскоязычном интернете: проблемы сбора материала // Русский язык и новые технологии: коллективная монография. М., 2014.
3. Беликов В. И. Сравнение Петербурга с Москвой и другие соображения по социальной лексикографии // Русский язык сегодня. Вып. 3. Проблемы русской лексикографии. М., 2004.
4. Беликов В.И. «Антошка, Антошка, пойдем садить картошку...», или Везде ли просторечие просторечно // Вопросы культуры речи. Вып. XI / отв. ред. А.Д. Шмелев. М., 2012.
5. Ерофеева Т.И., Грузберг Л.А. Социолингвистический глоссарий пермских локализмов как словарь нового типа // Проблемы истории, филологии, культуры, 2009. Вып. 2 (24).
6. Майоров А.П. Региолект и регионализмы в современной языковой ситуации России // Известия Российской академии наук. Сер. литературы и языка, 2016. Т. 75. № 1.
7. Маслова В.А. Региональная лингвистика: проблемы и перспективы // Филологические науки, 2015. № 6.
8. Морозова О.Е. Архангельский региолект (на материале речи жителей Архангельска, Северодвинска, Новодвинска) // Вестник Донецкого национального университета. Сер. «Филология и психология», 2018. № 1.
9. Новикова Т.Ф. Теоретико-прикладные проблемы описания современных региолектов // Acta Neophilologica. Olsztyn, 2017. XIX (1).
10. Осипов Б.И. Предисловие // Словарь современного русского города / под ред. Б. И. Осипова. М., 2003.
11. Осипов Б.И. Проблемы разработки системы словарных помет // Лексикографическое описание народно-разговорной речи современного города: теоретические аспекты. Омск, 1994.
12. Попов Р.В. Городские локализмы в региональной речи Северодвинска // Филологические науки. Вопросы теории и практики, 2019. Т. 12. Вып. 4.
13. Прокуровская Н.А. Город в зеркале своего языка: на языковом материале г. Ижевска. Ижевск, 1996.
14. Романий Г.И. Региональная городская лексика в русском языке: происхождение, типология и ареализация по данным узуса в сети Интернет // Русский язык и новые технологии: коллективная монография. М., 2014.
15. Соколянская Н.Н. Региональная лексика Крайнего Северо-Востока России // Евразийское научное объединение, 2015. Т. 2. № 10.
16. Теркулов В.И. Параметры описания лексической системы диффузного региолекта (на примере донецкого региолекта русского языка) // Русский язык в поликультурном мире: сб. науч. ст.: в 2-х т. Симферополь, 2018. Т. I.
17. Хорошева Н.В. Региолект как промежуточный идиом во французском и русском языках // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2011. Вып. 3 (15).
18. ХроленкоА.Т. Что такое региолект // Курское слово, 2018. № 17.
Словари
1. Ефремова Т.Ф. Современный толковый словарь русского языка.
2. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый отоварь русского языка.
3. Толковый словарь русского языка / под ред. Д.Н. Ушакова.
Источники
4. «Вечерний Северодвинск», газета (в тексте ВС).
5. «Город у моря», газета (в тексте ГуМ).
6. Информационное агентство «Беломорканал».
7. «Корабельная сторона», газета. (В тексте КС).
8. Социальная сеть «ВКонтакте»: паблик «Северодвинск | Город корабелов. ЦКЬ: