Милетские светлоглинянные амфоры относятся к типу сосудов, датировка которых достаточно проблематична и занимает неоднозначное место в рамках развернувшейся дискуссии о хронологии раннескифской культуры (РСК). Историография данной дискуссии уже не раз рассматривалась исследователями. Мы лишь упомянем по данному вопросу несколько недавно изданных работ.
Рис. 12. Лепные горшок (1) и миска (2)
Так, М. Н. Дараган, детально рассмотрев вопрос о датировке милетских амфор, как в отечественной, так и зарубежной литературе, и приведя всевозможные аналогии, датирует подобную амфору и весь комплекс гробницы 2 Репяховатой Могилы не позднее рубежа VII--VI вв. до н. э.: «...в рамках VI в. до н. э. места для него нет» (Дараган 2010, с. 175--197, рис. 2--3; 2016, с. 71). раскопка курган могильник святилище
Д. С. Гречко изложил свое видение вопроса и аргументацию относительно датировки данного комплекса. Автор не соглашается с М. Н. Дараган, полагая, что гробницу 2 Репя- ховатой Могилы следует относить к первым двум десятилетиям VI в. до н. э. (Гречко 2012, с. 77--79, рис. 2).
Пожалуй, стоит упомянуть и мнение румынского исследователя Ю. Бырзеску, который определённо относит милетскую амфору из Репя- ховатой Могилы и подобные ей сосуды (тип 1, по его классификации), с несколькими уступами под венчиком, к последней четверти VII в. до н. э. (Birzescu 2012, p. 328, cat. 1177). Что же касается сосудов типа, найденного нами в кургане 4 Дуншовской группы Люботинского могильника (и добавим -- в кургане 2 Караван- ской группы названного могильника), то, по мнению ю. Бырзеску, они (тип 4, по его классификации) относятся к первой четверти VI в. до н. э. (Birzescu 2012, p. 329, cat. 1194). Здесь налицо следование хронологии ранних милетских амфор, предложенной В.В. Рубаном, с неким сужением временных позиций.
Можно было бы принять подобную датировку для фрагментированной милетской амфоры из кургана 4 Дуншовской группы, однако есть некоторые «но».
Во-первых, смущает всё же архаический облик лепной посуды, особенно черпака, происходящего из вещевого комплекса.
Во-вторых, в Верхнегиевской курганной группе (а, вероятнее всего -- в кургане 1 Ка- раванской группы) -- как уже отмечалось ранее -- была обнаружена целая милетская амфора, имеющая под венчиком, в отличие от упомянутых двух сосудов (курган 2 у с. Караван, курган 4 Дуншовской группы), несколько уступов. По этому признаку данный сосуд вполне близок амфорам из Репяховатой Могилы и погребения у с. Новоалександровка в Нижнем Подонье. Между тем, все погребения с ранними милетскими амфорами, найденные в Люботинском могильнике, на наш взгляд, составляют один, довольно узкий хронологический горизонт.
Иными словами, мы не исключаем, что и при учёте фрагментов милетской амфоры, дату кургана 4 следует ограничить, скорее всего, концом VII в. до н. э.
Оценивая обнаруженное в кургане наземное сооружение, сразу следует отметить следующее. Такие подкурганные памятники в бассейне Северского Донца достоверно пока не фиксировались (рис. 16). С точки зрения конструктивных особенностей оно вполне напоминает выделенные для Днепровского Лесостепного Правобережья деревянные склепы со впущенным в грунт основанием (Ильинская 1975, с. 79). В указанном регионе встречен целый ряд подобных сооружений, в которых прослеживаются те же элементы, что и в люботинской конструкции, прежде всего, канавка, в которой закреплялись частокольные стены. Они известны в пределах всего Днепровского Лесостепного Правобережья, но особенно хорошо представлены в кругу погребальных памятников раннескифской эпохи бассейна р. Тясмин. Например, курганы 395 у с. Грушевка (Бобринской 1902, с. 49; Ильинская 1975, с. 13, 83), 346 у с. Теклино (Бобринской 1901, с. 41; Ильинская 1975, с. 63), 11--12 у с. Оситняжка (Хвойка 1904, с. 10, № 1--2; Ильинская 1975, с. 36, 83). Весьма близок люботинской конструкции и обширный склеп в известном кургане 524 у с. Жаботин (Бобринской 1916, с. 1; Ильинская 1975, с. 20, 53). Большая часть этих склепов относится к VII -- началу или первой половине VI вв. до н. э. (Ковпаненко, Бессонова, Скорый 1989, с. 155--156), а погребения в «частоколь- ных» склепах из курганов 524 у с. Жаботин, 346 у с. Теклино, похоже, принадлежат ещё более раннему времени -- началу или первой четверти VII вв. до н. э. (Скорый 2003, с. 38--39). К сожалению, точных сведений об устройстве свода у этих склепов нет. С точки зрения хронологии все они вполне соотносятся с наземным сооружением из Люботина.
Рис. 14. Фрагменты милетской светлоглиняной амфоры
Однако есть существенная конструктивная деталь, отличающая упомянутые погребальные конструкции от люботинского наземного сооружения: их площадь по периметру замкнута частокольными стенами, в то время как в кургане 4 Дуншовской группы фронтальная часть, по сути, открыта и имеет проходы, к тому же была обустроена столбами достаточно большого диаметра, своеобразными колоннами.
Полное отсутсвие человеческих костей в пределах наземного сооружения и в грабительском ходу, его выразительные конструктивные особенности (о чём речь шла уже выше), а также организация подкурганной поверхности позволяют видеть в кургане не только место предполагаемого захоронения, но и допускать версию о ритуальном назначении подкурганного комплекса и его связи с погребальным культом.
Рис. 15. Иные находки из кургана 4: 1--3 -- фрагменты венчиков лепных сосудов (насыпь); 4 -- железная панцирная пластинка; 5 -- бронзовая втулка с деревянным штырьком; 7--9 -- обломки сильно коррозиро¬ванного бронзового предмета (грабительский ход)
Следует отметить, что интерпретация ряда подкурганных памятников скифской поры в пределах обширного евразийского пространства, (отличающихся особой конструкцией и лишенных непременных черт, свойственных погребениям), как культовых сооружений -- отнюдь, не нова.
Рис. 16. Исследованный курган 4 Дуншовской группы с воздуха: 1 -- вид с запада; 2 -- вид с юго-запада. Фото с БПЛА «Inspire 1»
Есть такие памятники и в пределах украинской Лесостепи. К их числу, например, определённо относится ряд подкурганных сооружений IV в. до н. э. в Лесостепном Побужье: курганы 1--3 у с. Кальник, № 1 (493) у с. Иль- инцы (Бессонова 1989; 1994, с. 8--10), а также, по-видимому, некоторые более архаические (VII в. до н.э) подкурганные памятники Среднего Поднестровья: курган 1 у с. Редвинцы, курган 1 у с. Ленковцы (Бессонова 1993, с. 10). Известны подобные культовые сооружения и
2) Нестандартность подкурганного сооружения и обряда для данной культурной традиции.
3) Особое положение кургана в составе могильника или курганной группы (чаще всего окраинное, особенно характерно восточное и юго-восточное, или обособленное). Размеры насыпи не являются решающим признаком, но все же святилища чаще располагались под высокими насыпями.
4) Наличие таких элементов, как специальные жертвенные ямы, кострища, столбы, каменные стелы, специальные жертвенные ритуальные предметы, жертвоприношения людей и животных, подземные ходы. Особо следует выделить такой момент, как сложные деревянные сооружения, составными элементами которых были шатровые перекрытия, столбы и большие деревянные настилы или помосты.
Следует подчеркнуть, что, по сути, всем этим критериям отвечает наземное сооружение, открытое под насыпью кургана 4 Дуншовской группы Люботинского могильника: 1) нет следов погребения; 2) нестандартность конструкции и обряда для территории Северского Донца; 3) окраинное положение в составе курганной группы; 4) наличие больших настилов или помостов.
Помимо этого, следует отметить широкое использование здесь коры на подкурганной площадке, вокруг наземного сооружения, что также свойственно многим культовым местам: подстилки из органического материала (тростник, кора и пр.) широко употреблялись при жертвоприношениях (Бессонова 1994, с. 9--10).
Любопытно, что и деревянный столб в центре святилища отличается сильно заостренным концом от всех иных бревен, имеющих ровное основание. Он мог не только быть опорным, как и любой центральный столб жилища, могилы, святилища, но и использоваться для неких культовых манипуляций.
Правда, смущает в некоторой степени отсутствие в самом сооружении следов каких-либо ритуальных действий, как-то кострищ, костей животных и пр. Вместе с тем, мы не должны забывать, что оно подверглось ограблению.
С точки зрения конструктивных особенностей сооружению из кургана 4 Дуншовской группы весьма близки следующие наземные святилища, правда, более поздние по времени (IV в. до н. э.), открытые в 1880-х. гг. Н. Е. Бранденбургом в курганах 1 (493) и 2 у с. Ильинцы в Лесостепном Побужье. В первом из них довольно обширный склеп имел почти квадратное в плане основание и частокольные стены, состоящие из 24 столбов. Вход был выделен, и перед ним располагались 2 столба, вынесенные вперёд, своеобразные колонны. Они, скорее всего, не были связаны с перекрытием сооружения (Журнал раскопок Бранденбурга 1908, с. 140). Сходная ситуация фиксировалась и в кургане 2 у названного населённого пункта, в котором был найден знаменитый горит чер- томлыкского типа. В центре подкурганной поверхности, «на чистом материке» располагался квадратной формы склеп (Фармаковский 1911, с. 52). По описанию А. А. Спицына, «площадка (т. е. основание склепа -- прим. авторов) была забрана полубрёвнами, по 16 на каждой стороне; два отдельных столба стояли впереди на некотором расстоянии» (Спицын 1918, с. 102, ОАК за 1901, с. 106).
Иными словами, в данных святилищах имела место ситуация, весьма сходная с той, что зафиксирована в наземном сооружение кургана 4, что касается расположения столбов-«ко- лонн» с фронтальной стороны наземных конструкций.
Учитывая расположение святилища в кургане 4 на уровне ДГ, наличие в нём входов, выкладки из коры и специальных деревянных настилов, располагающихся поблизости, можно вполне предполагать следующее. Святилище функционировало определённое время в качестве ритуального места, связанного с погребальным культом, и лишь впоследствии было перекрыто курганной насыпью, т. е. «захоронено» согласно культовой практике, существовавшей в культурах скифо-сибирского круга. Данные соображения подкрепляются приведёнными выше наблюдениями о состоянии древесного тлена от столбов внутри столбовых ям и на уровне площадки наземного сооружения.
Сказанное вполне объяснимо, ибо святилища, как специфические сакральные зоны, предполагали периодически совершения стереотипных культовых операций, что обуславливало определённый период их существования и, соответственно, свободный доступ к сооружению (Ольховский, Шилов 1995, с. 108).
Обращает на себя внимание и тот факт, что к западу, северо-западу от кургана 4 расположены крупные курганы, высотой от 4 до 7 м, при этом ближайший находится на расстоянии до 100 м. В связи с этим, нельзя исключать функционирование наземного святилища в тесной связи с совершением различных ритуальных действий и захоронения, вероятно, скифской знати в указанных курганах.
Наконец, в заключение обратим внимание на два, на наш взгляд, заслуживающих внимания факта.
Во-первых, это явный правобережный «колорит», присутствующий в конструкции святилища и некоторых обнаруженных в нём артефактов. Данное обстоятельство, несомненно, даёт «пищу» для серьёзных размышлений касательно реальных перемещений скифов-кочевников периода архаики в пределах лесостепного ареала Восточной Европы.
Во-вторых, в конструкции наземного святилища кургана 4 использованы строительные приёмы и элементы (П-образная канавка для основания, частокольная конструкция стен), достаточно хорошо известные в подкурганных наземных сооружениях Днепровской Лесостепи ещё до скифских переднеазиатских походов, о чём уже говорилось выше. Между тем, выносные фасадные столбы или колонны ни разу для указанного времени не фиксировались. Засвидетельствованы они достоверно лишь в наземной конструкции кургана 4 Дуншовской группы Люботинского могильника, несомненно, относящегося ко времени завершения скифских переднеазиатских походов. Важно отметить, что курган 4 с точки зрения хронологии синхронен курганам 1, 2 Караванской группы Люботинского могильника, в составе инвентаря которых, помимо такой же греческой амфоры (или таких же амфор) присутствуют яркие восточные вещи, маркеры переднеазиатских скифских походов.
И этот факт -- также повод для некоторых умозаключений.
Литература
1. Бандуровский, А. В., Буйнов, Ю. В., Дегтярь, А. К. 1998. Новые исследования курганов скифского времени в окресностях г. Люботина. В: Буйнов, Ю. В. (ред.). Люботинское городище. Харьков: Регион-ин- форм, 1998, с. 143-182.
2. Бессонова, С. С. 1989. Культовые сооружения скифского времени в Побужье. В: Тезисы докладов Первой Кубанской археологической конференции. Краснодар, с. 53-54.
3. Бессонова, С. С. 1994. Курганы Лесостепного По- бужья. В: Черненко, Е. В. (ред.). Древности скифов. Киев: ИА НАНУ, с. 3-33.
4. Бессонова, С. С., Скорый, С. А. 2001. Мотронинс- кое городище скифской эпохи (по материалам раскопок 1988--1996 гг.). Киев, Краков.
5. Бобринской, А. А. 1901. Курганы и случайные археологические находки близ местечка Смелы. Санкт-Петербург, III.