Политические претензии Карла Iоткрывали огромные возможности для реализации его творческого потенциала. Внедрение в жизнь его проекта перестройки Лондона и создания из Стрэнда viatriumphalisдолжно было преобразовать город в имперскую столицу, сочетавшую римские, библейские и британские образы, а самого монарха -- в британского Соломона, Константина, Аполлона и Луция. Органично сочетая графические образы, неоплатонические идеи, алхимию и оккультизм с христианскими символами и британскими древностями, Джонс двигался к превращению Лондона в грандиозную сцену для воплощения стюартовского мифа. Однако получение им должности Хранителя Королевских работ совпало с критическим состоянием государственной казны. Поэтому из двух разработанных им грандиозных монументальных проектов, таких, как западный фасад собора Св. Павла и новый архитектурный ансамбль Уайтхолла, был осуществлён лишь первый. Большую часть времени придворный архитектор занимался разнообразными делами и поручениями, львиная доля которых требовала от него проявления организаторских способностей, а не художественной энергии [3, с. 54-59].
Возможно, поэзия и драматургия 30-х гг., отражая упадок английской ренессансной культуры, в то же время наиболее отчётливо обрисовали дух каролинской эпохи. В отличие от поэтов «елизаве- тинцев», довольно близких друг к другу по стилистике и тематике, британская поэзия XVII в. разделилась на два литературных течения: поэтов-кавалеров, и поэтов-метафизиков. Сплотившиеся вокруг Бена Джонсона поэты-кавалеры (Томас Кэрью, сэр Джон Сьюклинг и Ричард Лавлейс) в лёгких, тщательно отделанных стихах, демонстрировали любовь к античности и насыщали свою поэзию светским началом, игривостью и любовными мотивами. К кавалерам причисляют и Роберта Геррика -- самого верного и последовательного из «сыновей Бена», хотя в целом его творчество отличалось от несколько легкомысленной, порой вычурной поэзии придворных поэтов, чьи стихи (особенно Кэрью) очень любил Карл I. В каролинской поэзии лирика преобладала над эпическими произведениями, определив появление и «кавалерских» поэтов, и сценариев придворных театральных представлений в неоплатоническом и пасторальном духе. Постановки просочились и на общественную театральную сцену, хотя нередко и с пародийными нотками.
На другом полюсе британской поэзии господствовали религиозная протестантская лирика и метафизические строфы Джона Донна, которые вдохновили Джорджа Герберта, Ричарда Крэшо, Авраама Коули и Генри Воэна. Их поэзия отражала всю противоречивость эпохи: была и рационалистичной, и одновременно обращённой к «божественной» тематике, носила интеллектуальный, зачастую мистический и экзальтированный характер, а любовное чувство в ней всегда подавалось в возвышенных тонах. Несколько в стороне от обоих течений, но много перенявший от кавалеров и метафизиков, находился Эндрю Марвелл, который в недалёком будущем восхищённо напишет оду в честь Оливера Кромвеля.
Самым популярным драматургом на придворной и частной сцене в эти годы был Джеймс Шерли, сочинявший лёгкие светские галантные комедии. Распространённый в стюартовском театре и определяемый поэтическими авторитетами того времени жанр трагикомедии («трагедия с благополучным окончанием») разрабатывал молодой поэт Джон Сьюклинг. Поэтом-лауреатом королевского двора стал сын оксфордского трактирщика Уильям Давенант, сделавший придворную карьеру. По большому счёту, большие шекспировские темы и характеры уже не были присущи английскому театру. Их сменило искусство внешних эффектов, сложных сюжетов, надуманных характеров, неправдоподобных, но захватывающих ситуаций. Действие новых комедий и трагикомедий разыгрывается чаще всего не в Британии, а в неизвестных фантастических странах. В них преобладал элемент галантной сказки, даже если эта сказка звучала в духе морали кавалеров, верных престолу [1, с. 8-72; 8, р. 31-38, 45-60].
В этом плане представляется более значимым то, что лёгкость, галантность и сказочность объяснялись не только, согласно распространённому мнению, верноподданнической моралью, но и реакцией на происходившие в XVIIв. перемены, переворачивавшие многие традиционные представления о мире. Не говоря уже о несомненном воздействии «малого ледникового столетия», обострявшего социальные и правовые противоречия в английском обществе, всё тогда, меняясь на глазах, поражало современников: привычные представления оказывались ошибочными, а пространство и время трудно было зафиксировать и осознать. Многие реагировали на происходящее, которое они не могли ни объяснить, ни избежать, погружаясь в мир иллюзий, тем самым стремясь уйти либо от проблем действительности, либо от общепринятых стандартов жизни, испытывая сомнение в их целесообразности. Параллельно на фоне распространявшегося эскапизма в драматургии 30-х гг. стали заметными знаменитая болезнь века меланхолия, а также пессимистическая концепция рока и возвеличение идеи смерти [6, р. 38, 40-41; 12, р. XVII].
Не воевавший на континенте, и, соответственно, не тративший на военные расходы средств, Карл Стюарт позволял себе содержать довольно пышный двор и менять платье несколько раз на день. Для своего времени он, в отличие от своего отца, был очень чистоплотен. Только на содержание дома короля уходило 260000 ф. ст. в год, что составляло примерно 40 % доходов. Карла обслуживали 1800-2600 чел., что вместе с их семьями приближалось (к примеру) к населению Норича или Эксетера. Два раза в день королю готовили 24 мясных блюда, а в целом затраты на его ежедневный рацион позволяли в течение года содержать 2000 чел. Его министру Ричарду Уэстону немного удалось снизить расходы, но структурной реформы королевских финансов проведено не было. В политическом плане она была слишком дорогой: многие слуги короля считали своим правом получать дополнительный доход за счёт казны [4, с. 78].
Ничего непристойного во времяпровождении Карла I и его семьи не было. Король слишком трепетно относился к соблюдению приличий, чего требовал и от своих придворных. Но за стенами дворца многие его подданные считали, что король осквернил себя сексуальной близостью с дочерью Рима, а маленькая француженка представлялась пуританскими проповедниками паписткой, распространявшей католицизм при дворе [5, р. 96-99; 15, р. 51-64, 96-97]. Правда, многие аристократы, поддерживаемые королевой, действительно меняли веру, однако это явление не было массовым. В 1630-х гг. адвокат Уильям Принн написал трактат, в котором сравнивал женщин, играющих на сцене, с развратницами -- в те времена выступать в театре разрешалось только мужчинам. И без конкретных имён было ясно, что удар нацелен на Генриетту-Марию. Начался судебный процесс, в результате которого Звёздная палата приговорила адвоката к позорному столбу, клеймению и отрезанию ушей. Впоследствии неугомонный Принн ещё раз подвергся аналогичному наказанию.
Необходимо также отметить, что королева любила вмешиваться в политику и хотела, чтобы её супруг советовался с ней и ничего не предпринимал без её согласия. Если Карл не делал этого, она укоряла его, говоря, что он не умеет ни любить, ни править. Но в окружении короля было несколько влиятельных министров, среди которых особо выделялись сэр Томас Уинтворт (граф Страффорд с 1640 г.) и архиепископ Кентерберийский Уильям Лод. Люди талантливые, независимые по убеждениям и при этом преданные короне, они, по сути, конкурировали с желаниями королевы и претензиями двора. Кроме ненависти подданных короля, они получили неприязнь Генриетты-Марии и зависть аристократии. Но Карл не предавал своих советников, будучи уверен в их способностях и преданности. Вместе с тем, опираясь на них, он был не в состоянии подчинить двор их власти. Концентрируясь на репрезентации своего статуса, он вообще оказался не в состоянии создать послушное ему придворное общество как в силу объективных политических и социальных причин, так и в силу плохой ориентации в реальной жизни. Это создавало множество мелких, но беспрерывных проблем, в конечном итоге влившихся в грандиозный конфликт 40-х гг.
Несмотря на то, что культурным продуктом каролинского двора был культ мира, грядущее десятилетие лишь по видимости было спокойным. Вне сомнения, культурные результаты каролинской эпохи получили дальнейшее развитие в Британии и последующее признание -- в Европе. По сути, репрезентация власти Карла Стюарта в этом плане проходила в русле общей тенденции того времени: стоит только вспомнить политику кардинала Ришелье во Франции. Однако её знаковым отличием была концепция мира. Вместе с тем, такая репрезентация власти не находила отклика среди подданных монарха, который не желал удовлетворять их правовые требования. Изолированный британский мир не спас короля. Тридцатилетняя война постепенно превращалась в «европейскую гражданскую войну», распространившуюся по государствам в соответствовавших их уровню развития формах. Как видно, в 30-е гг. Карл Стюарт словно пребывал вне времени и места, тонко ощущая и даже определяя художественные вкусы своей эпохи, но абстрагируясь от её политического контекста.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
1. Английская лирика первой половины XVII века / сост. А. Н. Горбунова. М.: Изд-во МГУ, 1989. 347 c.
2. Дюшен М. Герцог Бекингем. М.: Молодая гвардия, 2007. 368 c.
3. Ковалёв В. А. Иниго Джонс: архитектор Стюартовского мифа власти и лондонская viatriumphalis// Вестн.
С.-Петерб. ун-та. 2012. Сер. 2. Вып. 4. С. 54-59.
4. Соколов А. Б. Карл I Стюарт // Новая и новейшая история. 2005. № 12. С. 70-85.
5. Britland K. Drama at the Courts of Queen Henrietta Maria. Cambridge, 2006, 292 p.
6. Burton R. The Anatomy of Melancholy, What is it: With all the kinds, causes, Symptomes, etc. 4 ed. Oxford, 1638, 361 p.
7. Carlton Ch. Charles I: The Personal Monarch. London, Routledge&Kegan Paul, 1983, 426 p.
8. Harvey Elizabeth D. and Maus Katherine E. Soliciting Interpretation: Literary Theory and Seventeenth Century English Poetry. Chicago, U of Chicago P, 1990, 376 p.
9. Hille K.Visiond of the Courtly Bode. The Pаtronage of george Villiers, First Duke of Buckingham, and the Triumph of Painting at the Stuart Court. Berlin, 2012, 301 p.
10. Howarth D. Images of rule: art and politics in the English Renaissance, 1485-1649. Berkeley, Los Angeles, University of California Press, 1997, 323 p.
11. Hutchinson L. Memoirs of the Life of Colonel Hutchinson. London, 1906, 441 p.
12. Parker G. Global Crisis: War, Climate Change and Catastrophe in the Seventeenth Century. New Haven, Yale University Press, 2013, 904 p.
13. Parry G. The Golden Age Restor'd: The Culture of the Stuart Court 1603-1642. Manchester, University Press, 1981, 295 p.
14. Peacock J. The Stage Designs of Inigo Jones: The European Context. Cambridge, Cambridge University Press, 1995, 387 p.
15. The 1630s. Interdisciplinary essays on culture and politics in the Caroline era. Ed. by I. Atherton and J. Sanders. Manchester, N. Y., Manchester University Press, 2006, 398 p.
16. Wilks T. Art, Architecture and Politics. A Companion to Stuart Britain. Ed. by B. Coward. Oxford, Blackwell Publishers, 2003, pp. 180-196.
REFERENCES
1. Anglijskajalirikapervojpolovini XVII veka/ sost. A. N. Gorbunova [English lyrics of the first half of the 17th century / compiled by A. N. Gorbunova]. Мoscow, Moscow State University Press, 1989, 347 p. (In Russian).
2. DushenM.GerzogBekingem [Duke of Buckingham]. Мoscow, “Molodayagvardiya” Publ., 2007, 368 p. (In Russian).
3. Kovalev V. A.Inigo Jones: architektorStuartovskogomifavlastiilondonskaja via triumphalis [Inigo Jones: the architect of the Stuart myth of power and London's via triumphalis]. Vestnik Sankt-Peterburgskogouniversiteta [Bulletin of Saint Petersburg University], 2012, series 2, issue 4, pp. 54-59. (In Russian).
4. Sokolov A. B. Karl I Styuart [Charles I Stuart]. Novaya inoveishayaistoriya [Modern and Contemporary History], 2005, no. 12, pp. 70-85. (In Russian).
5. Britland K. Drama at the Courts of Queen Henrietta Maria. Cambridge, 2006, 292 p.
6. Burton R. The Anatomy of Melancholy, What is it: With all the kinds, causes, Symptomes, etc. 4 ed. Oxford, 1638, 361 p.
7. Carlton Ch. Charles I: The Personal Monarch. London, Routledge&Kegan Paul, 1983, 426 p.
8. Harvey Elizabeth D. and Maus Katherine E. Soliciting Interpretation: Literary Theory and Seventeenth Century English Poetry. Chicago, U of Chicago P, 1990, 376 p.
9. Hille K.Visiond of the Courtly Bode. The Patronage of george Villiers, First Duke of Buckingham, and the Triumph of Painting at the Stuart Court. Berlin, 2012, 301 p.
10. Howarth D. Images of rule: art and politics in the English Renaissance, 1485-1649. Berkeley, Los Angeles, University of California Press, 1997, 323 p.
11. Hutchinson L. Memoirs of the Life of Colonel Hutchinson. London, 1906, 441 p.
12. Parker G. Global Crisis: War, Climate Change and Catastrophe in the Seventeenth Century. New Haven, Yale University Press, 2013, 904 p.
13. Parry G. The Golden Age Restor'd: The Culture of the Stuart Court 1603-1642. Manchester, University Press, 1981, 295 p.
14. Peacock J. The Stage Designs of Inigo Jones: The European Context. Cambridge, Cambridge University Press, 1995, 387 p.
15. The 1630s. Interdisciplinary essays on culture and politics in the Caroline era. Ed. by I. Atherton and J. Sanders. Manchester, N. Y., Manchester University Press, 2006, 398 p.
16. Wilks T. Art, Architecture and Politics. A Companion to Stuart Britain. Ed. by B. Coward. Oxford, Blackwell Publishers, 2003, pp. 180-196.