Ряд экспертов выделяют в качестве опасной тенденции снижение общего культурного уровня населения, утрату русскости, «потерюязыка». С другой стороны, подчеркивается, что упор на этническую идентификацию тоже угрожает целостности России, так как ослабляет общенациональное единство, превращая его в неустойчивую и необязательную ассоциацию в постоянно меняющемся пространстве частных интересов. В этой связи отмечается необходимость укрепления гражданской идентичности, основанной на культурно-идеологическом воспитании и понимании общности исторических целей всех представителей полиэтнического и мультикультурного суперэтноса России. Какие бы вызовы государство ни встречало, какие бы проблемы перед обществом ни возникали, национальное единство и сплоченность граждан должны быть императивными требованиями постоянно-действующей идеологии современной России -- таков «программный» вывод экспертного сообщества.
Этнизация сознания народов России, по мнению ряда экспертов, представляет угрозу для целостности страны. Речь в том числе идет и о «национальном эгоцентризме русских», сформированном на основе образа врага и угрожающем привести в перспективе к «русскому сепаратизму». Так, при постоянном нарастании этнического дисбаланса коренного населения и приезжих возникает серьезная опасность обострения и эскалации межэтнических конфликтов, поводами для которых могут служить разные, иногда случайные обстоятельства.
Снижение общего уровня образования, профессиональная деградация, отсутствие возможностей для самореализации большей части населения, дефицит опытных кадров в сфере управления -- все эти явления ведут к упадку в экономической сфере, что усиливает социальное расслоение, рождает недоверие к успешным и богатым людям, склонным к созданию «запасного аэродрома» в благополучных странах, питает ощущение несправедливости, распространяет «бедность большинства» и, как следствие, алкоголизм, социальную девиацию и т.п. При этом эксперты отдельно отмечают критическую демографическую ситуацию в России, грозящую серьезными рисками для сохранения суверенитета страны: ей, по мнению ряда специалистов, угрожает утрата понимания своего места в мире, а русскому народу -- физическое вымирание.
Эксперты обращают внимание на то, что сегодня в стране практически отсутствуют общенациональные лидеры от гражданского общества -- узнаваемые, авторитетные, способные политически стимулировать государство на решение острых проблем согласно стратегическим целям страны. Эту роль не способны играть и представители разных российских элит. Более того, возобладавший меркантилизм, стремление к личному обогащению не только денационализируют политическую и экономическую элиту, но и формируют на ее основе класс людей, для которых их историческое происхождение и территориальная «привязка» не имеют решающего значения: их пребывание в России, публичная и деловая активность в стране, позиционирование себя как ее гражданина и представителя местного населения нередко обуславливается лишь соображениями выгоды. Наибольшую опасность эксперты видят в том, что к власти, к руководству развитием страны приходят люди, у которых отсутствует гражданская, общественно-историческая и отчасти даже этническая самоидентификация.
Таков в отдельных чертах социокультурный, экономический и политический контекст самоопределения и этнической идентификации русского населения московского региона.
КОМПОНЕНТЫ РУССКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
Необходимость вычленить и идентифицировать объективные основы «русскости» в большинстве случаев вынуждает экспертов оперировать такими атрибутами, как культурная и этническая («кровнородственная»). В целом такой подход согласуется с известными моделями национализма в их современном оформлении и толковании. Этнический подход предполагает признание первостепенной важности «родовых корней», преемственности генетических качеств -- в той мере, в какой необходимо, чтобы представители этноса не переставали считать себя и своих соплеменников русскими. Культурный подход, который сегодня доминирует, выражается следующим принципом: чтобы быть русским (по собственным ощущениям и по восприятию других), необходимо владеть русским языком, быть причастным русской культуре, в частности, через фольклор и классическую литературу, знать историю России, и чувствовать себя русским, проявлять «архетипическую» русскость в актах мышления и поведения. Названные подходы могут проявляться и в методологически чистом виде и, чаще, в комплексных, смешанных вариантах -- когда в качестве критериев «русскости» эксперты указывают обязательные признаки, характерные для обоих подходов. Однако доминирование культурной модели русской идентичности актуализирует необходимость рассмотрения этнической идентичности в иных аспектах, выявленных в ходе количественного исследования, в том числе с точки зрения базовых ценностей, определяющих содержание «русскости».
Для понимания этнической идентичности русских важно представлять систему ценностей, принятую в русском этносе и структурирующую его общественное сознание. Совокупность выделенных в ходе социологической экспертизы наиболее значимых для русских ценностей может быть разделена и затем сгруппирована по признаку их специфичности/всеобщности. Первую группу составляют неспецифические всеобщие, или европейские городские ценности. Это базовые и очень простые ценности, в которых действительно нет ничего специфически русского: индивидуализм; карьера; личный успех и благополучие; мир; стабильность; семья (ряд экспертов отнес семью к общечеловеческим ценностям, другие атрибутировали ее в качестве исключительно русской ценности). По содержанию это ценности развитого городского общества, отчетливо выраженные в урбанистических центрах европейских стран: хороший дом, хорошая работа, хорошая семья, достаток и карьера.
Вторая группа объединяет ценности, определяемые как специфически русские: общинность, справедливость; нравственность; история народа и государства, история России; православие; патриотизм, державность; жертвенность; духовность, стремление к метафизическому абсолюту.
Учитывая, что эксперты определяют русскую идентичность как преимущественно культурную, а определяемые ею ценности, в том числе специфически русские (за исключением некоторых, например, истории России, державности, православия, стремления к метафизическому абсолюту), в большей или меньшей степени присущи и другим культурам, представленная содержательная модель русскости обладает высоким потенциалом для реализации неконфликтного межэтнического взаимодействия русских с другими этно-национальными общностями. Вопрос эффективности подобного взаимодействия упирается в валидность экспертных оценок, их соответствие представлениям населения о ценностном содержании «русскости», а при более детальном анализе -- в вопрос о степени взаимной референтности взаимодействующих культур, близости национальных культурных стандартов. Последнее обстоятельство требует не только выяснения аксиологической конфигурации «русскости», но и учета ценностных основ иных национальных типов этнической идентичности.
Что касается ценностей и смыслов, задающих обобщенный образ «русского» в сознании русского населения московского региона, то целесообразно снова опереться на эмпирические данные. В ходе количественного исследования использовался расширенный набор критериев, включающий помимо системы ценностей респондентов и их личные жизненные установки. Полученные данные свидетельствуют, что сегодня лишь одну ценность можно принимать как достаточно общую: 50,4% жителей московского региона из числа русского населения «высшим благом» признают закон и порядок; вторая по значимости ценность -- мир -- разделяется меньшим числом опрошенных (43,6%); третья позиция принадлежит терпимости (39,3%), права человека и личная свобода набрали около трети сторонников (30,1%) -- таковы высшие приоритеты. Ценности следующего блока объединяют четвертую-пятую часть опрошенных: это равенство (23,7%), экономическая мощь страны (23,4%), солидарность (21,8%), бережное отношение к культуре и природе (21,8% и 21%). Примечательно, что декларируя общую терпимость (39,3%), респонденты в 2--3 раза реже готовы проявлять ее -- как уважение к различным культурам и религиям (14,4% и 10,1%, соответственно). Демократия в нынешних социально-политических реалиях представляет ценность лишь для седьмой-восьмой части русского населения (13%).
Представленное распределение дифференцировано по некоторым социально-демографическим признакам, наиболее заметно -- по возрасту и религиозности. Так, принцип законности активнее других отстаивают 30--39-летние (54,5%), они же демонстрируют большую миролюбивость (51,3%), стремление к соблюдению прав и свобод (34,2%) и к утверждению равенства (27,8%). При этом для них в меньшей степени, чем для других возрастных групп, значима терпимость. Последняя как ценность чаще декларируется в молодежной среде (42%), а представители группы 40--49 лет наиболее заинтересованы в солидарности (31,1%). Верующие, как правило, занимают более активную позицию в признании большинства ценностей, чем атеисты, и лишь в вопросе солидарности и защиты окружающей среды уступают им.
Таким образом, результаты опроса убеждают, что такие ценности, как уважение к разным культурам, демократия и уважение к разным религиям имеют невысокий ценностный статус, что способно снизить коммуникативный потенциал культурной модели русской идентичности. Однако, несмотря на «заземление» в русском сознании столь принципиально важных, особенно для западных стран, ориентирующихся на мультикультурное, многоконфессиональное или вовсе безконфессиональное гражданское демократическое общество, понятий, все же даже в первом приближении можно прогнозировать, что культурная модель идентичности создает более широкое и вариативное поле социальных отношений для неконфликтного и конструктивного этнического взаимодействия русских с другими народами, и в этом смысле она более адекватна, чем модель этнонациональная.
Итак, современный ценностный ландшафт русской Московии свидетельствует, что наряду с традиционно признаваемыми чертами русского характера -- миролюбивостью, терпимостью -- население московского региона с не меньшей, хотя и невысокой настойчивостью стремится к утверждению ценностей гражданского общества, таких как законность, личные права и свободы, равные возможности для всех, притом что политическое оформление и реализация этих ценностей может, в представлении опрошенных, и не совпадать с демократией. Практика мультикультурного и многоконфессионального социума, не получая явного одобрения напрямую, тем не менее, может иметь место благодаря терпимости и уважению личных свобод. В целом полученные данные могут служить эмпирическим основанием предположить, что в современной России, в ее столичном регионе, мотив этнической идентичности в сознании русского населения сопровождается нарастанием гражданской идентичности на основе соответствующих ценностей и объединяющих нацию идей и целей.
Конкретизируя личные жизненные приоритеты в обозначенных ценностных координатах, респонденты имели возможность выразить свое практическое кредо -- к чему они считают необходимым стремиться в жизни. Главной и безусловной жизненной целью признается, с большим отрывом от остальных, создание крепкой семьи (83,7%). Следующими целями являются материальная обеспеченность и предприимчивость, служащие ориентирами для трети (примерно, 33--34%) респондентов. Примечательно, что эти ясные, отчетливо выраженные прагматичные устремления не сопровождаются столь же настойчивым желанием добиться профессионализма: такую цель ставят лишь четверть опрошенных (26%).
Полученное распределение обнаруживает некоторые структурные разломы: если первая тройка приоритетов нацеливает человека на благополучие преимущественно в материальном измерении, то следующие выражают нравственные устремления -- это справедливость, чистая совесть и дружба (примерно, по 29-- 30%), а также патриотизм (28,3%). Такая безусловная витальная ценность, как личное здоровье, смещена в третий-четвертый эшелон жизненных целей: ее признает лишь каждый пятый (19,3%).
Представленная картина имеет достаточно устойчивый характер в разных группах. К ее особенностям можно отнести, что к материальному достатку более других стремятся люди предпенсионного возраста (50--59 лет), возможно, стараясь успеть обеспечить «достойную старость», тогда как молодежь пока меньше задумывается об этом (44,8% и 29% соответственно). Неслучайно и то, что для тех, кто стоит на пороге пенсии, профессионализм -- третья по важности цель и стратегия жизни (33,6%), уступающая по значимости крепкой семье и материальному достатку.
Энергичность и предприимчивость менее актуальны для людей старшего поколения, уже вышедших на пенсию, и наиболее ценимы в среде тех, кто находится на пике профессиональной деятельности, -- 40--49 летних (29,5% и 39,1% соответственно). Молодежь чаще, чем представители других возрастных групп, признает важность быть патриотом (31,6%), но не особенно настроена на достижение профессионализма. К этой же мысли подталкивает и другой факт: статус образованного человека малоценен в глазах молодежи (всего 12,4% на фоне в среднем 16,2% и 21,3% в старшей возрастной группе). Жители столицы отчетливо выражают стремление быть предприимчивым и справедливым, человеком с чистой совестью, профессионалом, тогда как для жителей области более значимы такие категории, как хороший семьянин, патриотизм, здоровье и уважение окружающих. Верующие люди демонстрируют в целом более высокий жизненный настрой, нежели респонденты, которые не относят себя ни к какой религии.