Статья по теме:
Культурная модель русской идентичности: аксиология, семантика и коммуникативный потенциал
А.А. Оносов, А.Т. Гаспаришвили, К. Шафранец, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова Ленинские горы, Москва, 119991, Россия Университет Николая Коперника ФосаСтаромейска1a, 87-100 Торунь, Польша
Статья основана на анализе эмпирических данных, полученных в ходе инициативного проекта, нацеленного на изучение миграционной ситуации в России. В рамках комплексного исследования для столичного региона -- Москвы и Подмосковья -- в статистическом виде и экспертных суждениях была выражена актуальная система ценностей, характерная для русского этноса, описана иерархия жизненных установок его представителей. В статье представлено социологическое описание содержания и уровней системы ценностей, наиболее значимых для русских; исследуется ее структурирующая функция в сознании русского этноса. Выяснение очертаний идентичности коренных жителей московского региона -- в том виде, в каком она ими осознается -- предваряется анализом социокультурной среды столичной агломерации. В ходе количественного исследования использовался расширенный набор критериев оценки идентичности, включающий помимо системы ценностей респондентов их личные жизненные установки. Авторы полагают, что культурная модель русской идентичности способна создать более широкое и вариативное поле социальных отношений для неконфликтного, конструктивного этнического взаимодействия русских с другими народами, чем модель этнонациональная. При этом оговаривается отличие культурной модели русской идентичности от западной модели мультикультурного многоконфессионального общества, уже обнаружившей свою недееспособность в кризисных условиях современности. Современный ценностный ландшафт русского населения московского региона выражает наряду с необходимостью сохранения традиционных черт русского характера, стремление к утверждению ценностей гражданского общества. Исходя из полученных данных, авторы обосновывают предположение, что в современной России этническая идентичность русского населения сосуществует с усиливающейся гражданской идентичностью на основе соответствующих ценностей и объединяющих идей и целей. Статья направлена на углубление и детализацию понимания этнической идентичности русских и коммуникативного потенциала культурной модели идентичности.
Ключевые слова: этническая идентичность; русский этнос; система ценностей; жизненные установки; культурная модель идентичности; общественное сознание; социологическое исследование; общественное мнение, экспертный опрос
Формирование этнической идентичности является одним из самых сложных и болезненных процессов в развитии общества и государства. Многие масштабные конфликты были связаны с противоречивым характером формирования идентичности, и в то же время сами становились акселераторами этого процесса. Проблема этнической самоиндефикации русских не нова, она в той или иной степени остроты сопровождает историю нашего государства. Сегодня эта проблема стоит особенно остро в связи не только со становлением новой российской государственности после распада Советского Союза, но и с характерными для современного мира процессами, такими как массовая трудовая миграция из-за рубежа.
В последние годы интерес к проблеме идентичности в научном сообществе заметно вырос. Этой теме посвящаются научные статьи [7; 77] и монографии [2; 8; 10]. Обсуждение вопросов, связанных с формированием национальной и этнической идентичности, ведется на плащадках интернет-форумов [9] и научных конференций [1; 4]. В рамках исследовательского проекта коллективом ученых МГУ имени М.В. Ломоносова было осуществлено комплексное -- количественное и качественное -- социологическое изучение основных характеристик идентичности русского населения московского региона. В результате методами описательной статистики и экспертного анализа была выявлена и структурирована актуальная система ценностей, характерная для русского этноса, эксплицирована иерархия основных жизненных установок его представителей.
Эмпирическое описание процесса этнизации массового сознания русских, основные характеристики их идентичности в этническом, гражданском и религиозном измерениях представлены в отдельных статьях [5; 6]. Данная работа направлена на углубление и детализацию понимания этнической идентивности русских, аргументирование культурной модели русской идентичности и выяснение ее коммуникативного потенциала в системе межэтнических и межнациональных отношений.
Вопросы самоидентификации русского этноса традиционно порождают сложное, исторически многосвязное, отчасти даже мистифицированное концептуальное пространство, и потому требуют деликатности в обсуждении. Конфигурация и актуальное содержание этого пространства представлений лабильны, неизбежно реагируют на текущую социально-политическую, экономическую и социокультурную динамику, воспринимаемую в долгосрочном и широкоформатном историческом контексте. Исходя из этого выяснение очертаний идентичности коренных жителей московского региона -- в том виде, в каком она осознается самим русским населением -- целесообразно предварить анализом социокультурных параметров столичной агломерации.
КАЧЕСТВО СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ СРЕДЫ И СОЦИАЛЬНОЕ САМОЧУВСТВИЕ РУССКИХ В МОСКОВСКОМ РЕГИОНЕ
Из опыта социологических исследований хорошо известно, что восприятие и переживание текущей жизненной ситуации, определение статуса и самоидентификация зависят от качества жизни и социального самочувствия [12]. В системе индикаторов, характеризующих социальное самочувствие, один из важнейших -- оценка респондентом изменений экономической ситуации в регионе и собственного материального положения [см., напр.: 3]. В соответствии с методологией количественного исследования сравнительные оценки строились в двух направлениях: ретроспективном -- за минувшие пять лет, и перспективном -- через предстоящие пять лет. Такие сопряженные временные ряды оценок задают более точное измерение динамики материального положения, причем в контексте определяющих тенденций экономического развития всего региона.
Полученные распределения свидетельствуют, что по этим показателям социальное самочувствие русского населения московского региона, во-первых, нельзя назвать благополучным, во-вторых, оценочный скепсис респондентов с уклоном в открытый негатив имеет устойчивый тренд: примерно 56--58% жителей Москвы и области ощущают, что и экономика региона, и их достаток не только стали хуже за последние пять лет, но и продолжат ухудшение теми же темпами в ближайшие пять лет (рис. 1). Даже доля тех, кто оценивает ситуацию как стабильную, не обнадеживает: лишь треть (34--36%) не испытали заметных изменений в прошлом, и четверть (23--25%) рассчитывает на сохранение statusquoв экономике региона и на удержание своих материальных позиций в будущем. На этом тревожном фоне не удивительно, что группы оптимистов с положительными оценками экономической динамики немногочисленны (6--9%). Данные слабо дифференцированы по основным социально-демографическим признакам. Позитивная динамика в большей мере свойственна жителям Москвы, чем области, но и она сходит «на нет» в оценках личного благополучия на следующую пятилетку.
Другая грань социального самочувствия, служащая необходимым фоном для самовосприятия и идентификации представителей русского этноса в московском регионе, -- оценка состояния российской культуры в сравнении с образцами прежних лет. Сегодня такой фон нельзя назвать благоприятным (рис. 2).
идентичность русский этнос
Рис. 1
Рис. 2 - «Что Вы можете сказать о культурных традициях России?» (в%)
Оценивая актуальные культурные традиции русского этноса и российского социума в целом, менее половины опрошенных (46,3%) убеждены, что Россия в полном объеме унаследовала и бережно сохраняет богатые традиции прошлого. Треть (34,8%) считает, что часть былых традиций утрачена, а еще 7,6% констатируют полную утрату культурного многообразия исторической России, но при этом полагают, что идет становление новых, отвечающих текущей динамике, традиций. Наконец, еще одна группа, балансирующая на грани статистической незначимости (4,1%), уверена, что взамен ранее традиционной культуры новая не возникает. Можно резюмировать, что 81,1% признают действенными культурные традиции в большем или меньшем их объеме. Напротив, считают их полностью утерянными 11,7%. При этом о культурной аномии сегодняшнего дня, о культурной неопределенности российского общества говорит почти каждый двадцатый (4,7%) представитель русского населения московского региона. И выявленная структура оценок с некоторыми колебаниями воспроизводится в большинстве основных групп опрошенных: мужчины демонстрируют чуть большую уверенность в незыблемости культурной основы общества, чем женщины; люди с высшим образованием чаще говорят о том, что с некоторыми потерями российская культура все же сохраняет актуальность и продолжает свою миссию в современных условиях.
Проявляющийся социокультурный узор, формируемый жителями московского региона из числа русских, дополняется еще одним паттерном, помогающим выстроить систему измерений этнической идентичности. Таким калибровочным вопросом может служить отношение к распаду СССР, на просторах которого декларировалась номинальная дружба народов, а явления массовой миграции и столкновения этнокультурных стереотипов не были известны в тех формах, в которых характерны для современной России. На вопрос о распаде Советского Союза, за последнюю четверть века растерявший свою политическуюважность,но продолжающий сохранять культурную значимость -- как исторически, для понимания судеб страны, так и психологически, для сохранения идентичности, особенно для старших поколений, -- большинство опрошенных (64,3%) ответили, что сожалеют о распаде СССР, причем половина из них до сих пор не смирилась с таким обрывом истории большой страны. Каждый четвертый-пятый (22,3%) не переживает по этому поводу, а 12,8% предпочитают не задумываться на эту тему, и чаще других это, естественно, представители постсоветского поколения (рис. 3).
Рис. 3 - «Как Вы относитесь к распаду СССР?» (в %)
Возвращаясь к реалиям современной России и учитывая исторический урок СССР, участники опроса имели возможность выразить свое мнение по поводу критических социальных процессов, представляющих прямую угрозу безопасности России как государству. Подобная информация способствует более глубокому и полному раскрытию «дрейфа» идентичности, пониманию содержательных акцентов в самовосприятии русского населения региона в контексте мировых событий. В предложенном респондентам перечне негативных процессов и явлений, создающих угрозу безопасности России, наиболее значимым, ушедшим в отрыв от остальных тревог и опасений, оказалось избыточное количество мигрантов, которое выводит проблему миграции на государственный уровень. Такова оценка более половины (58,5%) опрошенных, которые в повседневно-бытийном аспекте выступают, по сути, в качестве стихийных экспертов. По своей злободневности эта угроза оказалась для москвичей даже более важной, чем мета-стазирующая во все уровни государственной власти коррупция (42,2%). Вровень с последней идет и прямая агрессия в виде международного терроризма (41,6%).
Пожалуй, впервые в практике социологических исследований последних лет зафиксирован столь высокий и беспрецедентный для современной России уровень тревоги, обусловленной миграционной волной. Под ее натиском утратили свой традиционный накал такие психологически окрашенные страхи, как бедность(16,1%), призрак нового экономического кризиса (10%) и социально значимый по своим последствиям отказ от демократии (9,4%).
Острота восприятия данной угрозы жителями региона определенным образом зависит от некоторых социально-демографических характеристик. Так, респонденты, не исповедующие какую-либо религию, чаще предъявляют «черную метку» миграционной угрозы (55,1% среди верующих и 78,6% среди атеистов). Она также вызывает большее беспокойство у людей со средним уровнем доходов (64,1%), нежели у респондентов с высоким или низким достатком (49,4 и 41,1%, соответственно). Для последних более значима проблема коррупции, которая представляется им главной угрозой для целостности России. Что касается состоятельных граждан, то, очевидно, они имеют возможность нивелировать дискомфорт, вызванный трудовой миграцией в регион, а возможно именно ей и обязаны своим материальным благополучием.
Коррупция как общенациональная государственная угроза тоже неодинаково воспринимается в отдельных социально-демографических группах. Относительно большую озабоченность по поводу этого социального зла высказывают мужчины (46,3%, среди женщин -- 39%), верующие (46,3%, среди «агностиков» -- 20,6%) и, как уже отмечалось, люди с низким уровнем доходов (53,4%). Угрозу международного терроризма сильнее ощущают в области, чем в Москве (46,1 и 38,7%, соответственно), «воцерковленные» граждане (52,4%). Для обеспеченных людей терроризм -- главная, наиболее серьезная угроза государству (51,8%). Некоторые позиции из «тревожного рейтинга» имеют своих адресных выразителей, например, преступность больше тревожит людей с невысокими доходами (37%) и среднего возраста (31,5%). На возможности утраты национальной самобытности чаще указывают мужчины, чем женщины (20,2 и 14% соответственно).
Максимально обобщая экспертные оценки, можно сказать, что у специалистов, привлеченных к описываемому социологическому исследованию, наибольшие опасения вызывают перспективы возможной децентрализации России и даже распада государства (эксперты сравнивают возможную ситуацию с распадом СССР). Данные угрозы возникают под воздействием множества факторов, которые условно можно разделить на следующие группы: внешнеполитические факторы; культурный упадок; межэтнические конфликты; демографические проблемы; внутриполитические проблемы.
Говоря о внешних факторах, которые могут угрожать существованию государства и представлять угрозу национальной безопасности, эксперты отмечают необходимость обеспечения информационной безопасности в условиях риска формирования однополярного мира, когда, с одной стороны, США взяли на себя роль «мирового жандарма», а с другой стороны, отмечается постоянное давление Китая. «Агрессивность мусульманского юга», проникновение на территорию России «радикальных мусульманских учений», «этнический сепаратизм, поддерживаемый из-за границы» -- все это, по мнению экспертов, может нести угрозу российской государственности.