Анализ существующих трактовок культурной границы и границ культуры позволяет сделать предварительные выводы:
— возникает необходимость согласования концептуальных позиций, акцентирующих внимание на подвижности, нелокальности культурных границ, с пониманием границы как предела, отделения, устойчивого существования объекта;
— актуализация антропологических аспектов проблемы предполагает концептуальную когерентность в понимании культурных и антропологических границ, границ культуры и границ антропологического;
— исследование процессуальности, онтологической сложности культурной границы требует соответствующих методологических подходов, учитывающих темпоральность культурных пространств. Речь идет об использовании концепта, который размыкает «круговое движение» культурологических поисков, объясняющих культуру через ею же рожденные феномены. Очевидно, такой концепт следует искать «за границами» гуманитарного знания.
Феномен культурной границы и связанные с ним проблемы могут быть осмыслены с позиций теории сложности и с использованием концепта сложности. Возможности такого осмысления видятся в том, что в теории сложности происходит свой «поворот к человеку», на центральное место выводится понятие субъекта. «Современная наука на переднем крае своего поиска поставила в центр исследований уникальные, исторически развивающиеся системы, в которые в качестве особого компонента включен сам человек» [15, с. 55]. Поскольку каждый субъект, взаимодействуя с окружением, осмысливает, интерпретирует его по-своему, реальность становится формой представления бытия субъектов, моделируемой ими реальностью [15, с. 56].
Существующее разнообразие научных трактовок сложности (И. Пригожин, И. Стенгерс, Э. Морен, К. Майнцер, В.С. Степин и др.) дает возможность дополнить их гуманитарными, культурологическими концептуализациями. Концепт сложности выполняет функцию не только гносеологического принципа, но обретает и онтологический статус. Он позволяет осмыслить природу, общество и человека как сложности, определенным (сложным) образом связанные между собой. Такое понимание сложности, в частности, предлагает Э. Морен [16].
В современных трактовках сложности объединяются две основные идеи, на которые мы будем опираться: несмотря на внутренние, разрушающие ее противоречия, сложность проявляет себя как целостность; сложность обладает способностью к самоорганизации, в общем виде понимаемой как способность трансформировать внутренние противоречия в саморазвитие. В определении Э. Морена, «сложность возникает ...одновременно как относительность, соотнесенность, разнообразие, несхожесть, двойственность, двусмысленность, неопределенность, антагонизм, и в объединении этих понятий, которые являются по отношению друг к другу дополнительными, конкурирующими и антагонистическими» [16, с. 191].
Концепт сложности позволяет первоначально пойти достаточно традиционным путем - рассматривать культуру и человека как сложности со всеми присущими сложности свойствами. Такой подход предполагает анализ их отношений по принципу «сложное со сложным» или «сложное в сложном» - как взаимодействующих, комму- ницирующих сложностей с собственными границами и определенной организацией внутренних пространств. При таком рассмотрении между человеком и культурой возникает дополнительная, конкурентная, антагонистическая связь с соответствующей динамикой границ.
Разворачиваясь «из» и «вместе» с человеком, культура, тем не менее, в онтологическом плане никогда полностью с ним не совпадает. Человек является избыточным по отношению к культуре, актуализированному в культуре, выходит за ее пределы. Всегда имеет место априорная неактуальность созданного культурного - оно выражает только определенный аспект человеческого. В то же время, культура расширяет пределы антропологического бытия, стимулируя человека к творчеству, реализации свободы, тем самым также не совпадая с человеком, каким он есть «здесь и сейчас». Можно утверждать, что в культуре всегда есть неучтенное человеческое, а в человеке - неучтенное культурное.
Связь человека и культуры осуществляется по принципу рекурсивной петли, который означает, что продукты сами являются причинами того, что их производит. В данном случае это выражается в известной формулировке: человек создает культуру, которая создает человека. Отношения человека и культуры строятся на взаимотворчестве, которое рождает, поддерживает, изменяет антропокультурную реальность.
Поощряя разнообразие индивидуальных форм человеческого существования, культура создает уникальные культурные целостности, устанавливая между ними границы и тем самым продуцируя противоречия. В то же время, культура создает условия для их сосуществования и сотрудничества, функционируя как ценностно-смысловая сложность, предлагая человеку апробированный в истории культурный опыт. Тем самым, антропокультурная реальность является холистической и одновременно распадающейся из-за внутренних противоречий, но именно они, по словам Э. Морена, парадоксальным образом создают ее. В рассматриваемом контексте актуализируется исследование культурных границ, «разрывов», «травм» и других кризисных явлений. Речь идет о различных проявлениях неустойчивости и нестабильности культуры, причем не только в коллективных формах.
С позиций сложности культура представляет собой становящееся коммуникативное пространство с устойчивыми образованиями и «серыми зонами», гибридными формами, тринитарными, неустойчивыми структурами, в которых культурные границы утрачивают жесткие очертания и становятся культурным интерфейсом.
Устанавливая границы, культура «сужает» пространство антропологического, сохраняя его, давая возможность индивидуализироваться. Вместе с тем, только выходя за эти границы, человек способен обновлять себя и культуру, но при этом усиливается риск саморазрушения. И в том, и в другом случае имеет место «разрыв» с культурой, преодолевая который человек оказывается в ситуации антропологической и культурной неопределенности, размытости культурных границ и границ самой культуры.
Если учитывать процессуальность сложного, а именно то, как через взаимодействия человека и культуры происходит их взаимотворчество, просматривается второй аспект отношений человека и культуры. Культура -- это сложность, которая возникает, разворачивается из сущностной сложности человека в процессе создания им условий для собственного существования. Культура и создает эти условия, и является этими условиями.
В таком онтологическом контексте проясняется сущность и назначение культурных границ. Они по-разному функционируют, в зависимости от конфигурации, модели отношений культуры и человека: могут быть жесткими и устойчивыми, прозрачными и подвижными, контекстуальными. Чем более гибким, подвижным, текучим становится пространство культуры, тем более ощущается необходимость рассуждать о культурной границе как о темпоральности культурных пространств.
Существуют определенные «правила» сборки сложного. Среди них - необходимая топология соединения структур, а также «попадание» их в один темпомир [17, с. 41-42]. Для того чтобы «сложилось» человеческое и культурное, в концепт культурной границы следует «ввести» фактор времени. На наш взгляд, это возможно через анализ антропологической ситуации «здесь и сейчас», в которой человек осуществляет выбор - пребывать внутри, пересечь или сместить границу. Только в первом случае у него есть возможность оставаться в границах культуры. В других -- всегда речь идет о нарушении культурных границ. С какой целью - это всегда вопрос самоопределения человека и всегда -- в границах культуры.
Литература:
1. Гегель, Г. В. Ф. Наука логики. В 3 т. Т. 1 / Г. В. Ф. Гегель. -- М.: Мысль, 1970. -- 504 с.
2. Аристотель. Физика // Собрание сочинений: В 4 т. -- Т. 3. -- М.: Мысль, 1981. -- 620 с.
3. Каганский В. Л. Вопросы о пространстве марги- нальности [Электронный ресурс] -- http://magazines. russ.ru/nlo/1999/37/kagan.html.
4. Синергетическая парадигма. «Синергетика инновационной сложности». -- М.: Прогресс -- традиция, 2011. -- 496 с.
5. Винникотт Д. Игра и реальность. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2002. -- 288 с.
6. Sheldrake R. The Presence of the Past: Morphic Resonance and the Habits of Nature.L.: Collins, 1988. -- 416 p.
7. Шелдрейк Р. Семь экспериментов, которые изменят мир. Самоучитель передовой науки / Пер. англ. А. Ростовцева -- М.: ООО Издательский дом «София», 2004. -- 432 с.
8. Калиненко В.К. Границы в культуре и культура на границах // Журнал практической психологии и психоанализа. -- 2008. -- №1. -- [Электронный ресурс]. -- https://psyjoumal.ru/psyjoumal/articles/detail. php?ID=2833.
9. Stonequist E. V. The Marginal Man. A Study in Personality and Culture Conflict. N. Y. : Russel & 19. Russel, 1961. -- 230 p.
10. Парк Р. Культурный конфликт и маргинальный человек // Общественные науки за рубежом. 11. Социология. - М., 1998. - № 2. - С. 172-173.
11. Хоружий С. С. К антропологический модели третьего тысячелетия // Философия науки. - Вып. 8: Синергетика человекомерной реальности. - М.,2002. - С. 108-138.
12. Бахтин М.М. К вопросам методологии эстетики словесного творчества //Собрание сочинений, т. 1. М: Русские словари, Языки славянской культуры, 2003 - 957 с.
13. Асоян Ю., Малафеев А. Открытие идеи культуры. Опыт русской культурологии середины XIX -начала ХХ веков. - М., 2000. - С. 29-61.
14. Донникова И.А. Культурогенная сущности социальной самоорганизации. - Одесса: печатный дом. - 2011. - 280 с.
15. Проблема сборки субъектов в постнеклассической науке [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии ; Отв. ред.: В.И. Аршинов, В.Е. Лепский. - М.: ИФрАН, 2010. - 271 с.
16. Морен Э. Метод. Природа Природы /Эдгар Морен; перевод и вступительная статья Е.Н. Князевой. - Изд. 2 - е, доп. -- М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2013. -- 488 с.
17. Князева Е.Н. Инновационная сложность: общая методология и способы организации когнитивных, коммуникативных, социальных систем // Инновационная сложность. - СПб.: Алетейя, 2016. - С. 38 - 100.