Обобщая, можно сказать, что с оправданием насилия в целом, согласно этому анализу, связаны два блока переменных - социально-демографические и связанные с религиозной принадлежностью. Отдельный значимый фактор - уровень счастья. Насилие более склонны оправдывать мужчины, молодые, молящиеся, несчастные, а также - нетрадиционные мусульмане. Факторы среды (защищенность, доверие) в этих моделях не значимы.
Второй набор моделей призван объяснить распределение ответов на виньетку, в которой отец погибшего автомобилиста убивает виновника аварии, несправедливо оправданного судом. В этом наборе моделей сохраняет значимость пол. Уровень же образования - респондента и его родителей - теряет объяснительную силу. Кроме того, сохраняет значимость переменная "религиозность". Вместе с этим, и это отличает данный набор моделей от двух предыдущих, на первые роли в объяснении поддержки самосуда выходят факторы среды и самоощущения. Счастье, защищенность и доверие в этих моделях оказываются значимы как по отдельности (будучи проконтролированными по полу и религиозности), так и все вместе, в последнем случае прибавляя около 3% объяснительной силе модели. На фоне этого теряется важность принадлежности к группе "нетрадиционные мусульмане". Эта переменная значима, однако, во-первых, сила связи снижается, если проконтролировать ее по факторам среды, а во-вторых, к объяснительной силе модели эта переменная прибавляет около 0,5%. На этом основании можно утверждать, что в объяснении поддержки самосуда такие факторы, как доверие, защищенность и счастье, выходят на первый план, оттесняя как религиозность, так и принадлежность к религиозной группе "нетрадиционные".
Таким образом, на основании приведенных моделей можно говорить о том, что оправдание насилия связано со следующим набором факторов. Во-первых, это социально-демографические характеристики. Женщины, в целом, менее склонны оправдывать насилие, чем мужчины. Кроме того, более высокий уровень человеческого капитала (уровень образования респондента и его родителей) связан с большей поддержкой насилия в целом. Второй блок факторов включает характеристики социальной среды и личного мироощущения. Характеристика, сильнее всего "спасающая" от оправдания насилия - это уровень счастья. Чем счастливее человек, тем менее вероятно, что он будет оправдывать насилие. Большую или меньшую роль играют также такие факторы, как чувство защищенности и доверие - более высокие показатели по этим переменным связаны с более низкими показателями по поддержке мести. Кроме того - и сила этой связи относительно высока - с поддержкой насилия позитивно связан одновременно уровень религиозности как таковой и принадлежность к религиозной группе "нетрадиционные мусульмане". Удельный вес каждого фактора разнится в зависимости от объясняемой переменной. Однако, если в объяснении насилия в целом на первый план выходят социально-демографические характеристики респондента, а также принадлежность к религиозной группе "нетрадиционные", а факторы среды (защищенность, доверие) уходят на второй план, в оправдании мести, когда иным образом справедливости добиться невозможно, вклад факторов среды и мироощущения оказывается решающим.
Таблица 5: Регрессионный анализ оправдания мести
В целом же можно говорить о том, что, наряду с социально-демографическими характеристиками, в формировании отношения дагестанца к насилию участвует как его опыт и мироощущение, так и религиозные круги, к которым он относится. Одно накладывается на другое, но не в полной мере, и, в результате, хотя в целом нетрадиционные чувствуют себя менее защищенными, чем в среднем, принадлежностью к этой группе распределение переменной "чувство защищенности" объяснить нельзя (хотя бы потому, что другой наименее защищенной группой, согласно самоощущению, будет группа секулярные), а значит, ощущение незащищенности в дагестанском обществе складывается иначе, чем только через принадлежность к кругам нетрадиционных мусульман. В свою очередь, в этих кругах есть что-то, что само по себе (помимо ощущения незащищенности) связано с более высоким уровнем поддержки насилия. Эти факторы можно искать как в содержании религиозных догматов, разделяемых членами группы, так и в циркулирующих в этих кругах интерпретациях индивидуального и коллективного опыта их участников или событий, напрямую с ними не связанных (например, войны в Сирии). Очевидно, однако, что исчерпывающее объяснение оправдания насилия следует искать на пересечении и во взаимодействии указанных факторов и факторов, не вошедших в анализ, в свете ли- митированности объясняющих переменных.
Заключение
Подведем основные итоги проведенного исследования.
Во-первых, в зависимости от характера религиозных взглядов были выделены четыре группы дагестанских мусульман - суфии, нетрадиционные, секулярные и традиционные. Был осуществлен анализ ценностных различий между этими группами. Выяснилось, что группы различаются по большинству вопросов и что для каждой группы, за исключением традиционных (которые в своих установках частично находятся на шкале между установками других групп, а частью "повторяют" установки разных групп), можно создать ценностный профиль.
Так, суфии религиозны, являются приверженцами покорности в качестве основы поведения, выступают против насилия и конфликтов в обществе, консервативны в части гендерных вопросов доверяют окружающим и чувствуют себя защищенными. Суфии, кроме того, в среднем счастливее представителей прочих групп.
Нетрадиционные мусульмане - тоже религиозны, в гендерных вопросах они еще консервативнее суфиев, их идентичность в первую очередь связана с исламом, от остальных групп они дистанцируются, а также пытаются жить в "параллельных мирах" с государством. Они чаще других поддерживают насилие: как в целом, так и связанное с местью в ситуации несправедливости. Одновременно с этим они чаще поддерживают параллельные институты справедливости - например, разрешение споров у имама. Кроме того, эта группа наименьшим образом ценит в жизни работу, хотя и настроена на карьерное продвижение.
Секулярные больше других выражают установки на независимость и самореализацию. В работе для них важно, чтобы она приносила удовольствие, в гендерных вопросах они выступают за равноправие и свободу для женщин, кроме того они - сторонники универсалистских ценностей и идентичностей. Вместе с этим, они, как и нетрадиционные мусульмане, чувствуют себя незащищенными и полагают, что, если общественные институты не справляются с поддержанием справедливости, насилие - способ ее восстановления. Секулярные наименее счастливые из всех групп.
Во-вторых, к основным факторам, определяющим отношение к насилию, можно отнести:
• социально-демографические характеристики респондентов, прежде всего пол - женщины значительно реже оправдывают насилие;
• религиозность: чем религиознее респондент, тем вероятнее, что он будет оправдывать насилие;
• факторы среды и самоощущения: чем защищеннее респондент, чем больше он доверяет окружающим и, главное, чем он счастливее, тем ниже вероятность, что он будет оправдывать насилие;
* принадлежность к религиозной группе "нетрадиционные": нетрадиционные мусульмане чаще всех других оправдывают насилие.
При этом, если за оправдание насилия в целом в большей мере "ответственна" принадлежность к религиозной группе "нетрадиционные", то за оправдание мести в ситуации атрофии государственных институтов справедливости в большей мере ответственны факторы среды и самоощущения.
Вместе с тем, все типы насилия в совокупности наилучшим образом объясняются всеми указанными факторами в совокупности. Одновременно, однако, следует отметить, что низкий коэффициент детерминации ограничивает надежность этих результатов и требует лучших моделей объяснения оправдания насилия в дагестанском обществе.
Очевидно, проведенное исследование не дает окончательный ответ на вопрос, чем определяются установки на оправдание насилия среди дагестанских мусульман, однако предоставляет богатую пищу для размышлений на эту тему. Причем размышлений, связанных с ключевыми вопросами дискуссий о соотношении ислама и насилия. Известно, что некоторые исследователи связывают насильственный потенциал с содержанием ислама как такового либо отдельных его направлений. Другие же считают, что радикальный ислам выступает формой протестной идеологии, сами же корни протеста необходимо искать за пределами ислама, в социальной реальности Наиболее известна дискуссия на эту тему между Жилем Кепелем и Оливье Руа.. На Северном Кавказе вообще популярна точка зрения, что для совершения насильственных действий мусульман "зомбируют", "программируют". Вносят ли результаты опроса дагестанских мусульман какую-либо дополнительную ясность в эти вопросы?
Для начала необходимо подчеркнуть, что вопросы о насилии - "оправдание насилия в целом", с одной стороны, и "оправдание мести", с другой, - имеют одно существенное отличие. В первом случае респондент должен декларировать свои общие установки, во втором (в случае виньетки) - дать оценку конкретной ситуации насильственных действий. Заметим, что в первом блоке фактор религиозности играет более серьезную объяснительную роль, чем во втором. В какой-то мере это можно интерпретировать исходя из того, что часть практикующих мусульман не может полностью отрицать насилие в том случае, если возможность насильственных действий признается в Коране и Сунне. С подобной гипотезой вполне согласуется более значимая установка на насилие среди нетрадиционных мусульман, которые склонны наиболее буквалистски понимать священные книги, а также связь установки на насилие с уровнем образования - можно предположить, что более образованные респонденты в большей мере знакомы с богословскими аспектами этой темы и готовы ориентироваться на них в своих ответах.
Остается дискуссионным вопрос, насколько из деклараций об оправдании насилия можно делать вывод о вероятности насильственных действий на практике. При обсуждении результатов исследования один из участников объяснил, что не смог признать однозначно неоправданной ситуацию, когда муж бьет жену, поскольку в Коране это считается в определенных условиях допустимым. Однако сам он никогда не поднимал руку на свою супругу и не может представить себе ситуацию, когда бы такое произошло. Аналогичные рассуждения неоднократно приходилось встречать и в ходе качественных исследований. Так что, скорее всего, хотя признание допустимости насилия на декларативном уровне и может повышать вероятность насильственных действий, отождествлять эти два процесса было бы неправильно.
В то же время наибольшая важность факторов среды при оправдании фактического насилия ("оправдание мести") заставляет вспомнить позицию тех экспертов, которые говорят об особой важности не религиозных взглядов, а именно ситуации в обществе для понимания данного феномена. Дискриминация людей в зависимости от принадлежности к тем или иным религиозным течениям, силовое давление на "религиозных диссидентов" - то есть все то, что делает человека менее защищенным, менее счастливым, менее готовым доверять окружающим - очевидно, существенно влияет на готовность к насильственным действиям. И если тот факт, что более половины секулярных оправдывают самосуд, можно объяснить значительным влиянием адатов (в том числе кровной мести) на эту группу, согласие с подобными действиями, не дозволенными шариатом, со стороны почти половины принявших участие в опросе нетрадиционных мусульман гораздо более показательно. Это очень хорошо демонстрирует, что в ситуации потери доверия к официальным институтам поддержания правопорядка люди готовы оправдывать даже те меры, которые не соответствуют их религиозным взглядам, если они отвечают их чувству справедливости. И именно этим, а не исламской догматикой, может объясняться их склонность к насильственным практикам.
Библиография / References
1. Пузанова Ж.В., Тертышникова А.Г. Метод виньеток в социологических исследованиях: методологические принципы и методические решения // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2015. №. 4.
2. Abelson, R. P. (1985) "A Variance Explanation Paradox: When a Little Is a Lot", Psychological Bulletin 97(1): 129.
3. Alexander, C.S., Becker, H.J. (1978) "The Use of Vignettes in Survey Research", Public Opinion Quarterly 42(1): 93-104.
4. Allinsmith, B. (1948) "Religious Affiliation and Politico-Economic Attitude: A Study of Eight Major US Religious Groups", Public Opinion Quarterly 12(3): 377-389.
5. Arcia, A. (2014) "Facebook Advertisements for Inexpensive Participant Recruitment among Women in Early Pregnancy", Health Education & Behavior 41(3): 237-241.
6. Asal, V., Brown, M. (2010) "A Cross-National Exploration of the Conditions that Produce Interpersonal Violence", Politics & Policy 38(2): 175-192.
7. Glenn, N.D. (2005) Cohort Analysis. Vol. 5. Sage.
8. Head, B.F., et al. (2016) "Advertising for Cognitive Interviews: a Comparison of Facebook, Craigslist, and Snowball Recruiting", Social Science Computer Review 34(3): 360377.
9. Hofstede, G.H. (1984) Culture's Consequences: International Differences in Work-related Values. Sage.
10. Inglehart, R. (2015) The Silent Revolution: Changing Values and Political Styles among Western Publics. Princeton University Press.
11. Inglehart, R., Baker, W.E. (2000) "Modernization, Cultural Change, and the Persistence of Traditional Values", American sociological review 65(1): 19-51.
12. Inglehart, R.F. (2008) "Changing Values among Western Publics from 1970 to 2006", West european politics 31(1-2): 130-146.
13. Karstedt, S. (2006) "Democracy, Values, and Violence: Paradoxes, Tensions, and Comparative Advantages of Liberal Inclusion", The Annals of the American Academy of Political and Social Science 605(1): 50-81.
14. Kishor, S., Johnson, K. (2004) Profiling Domestic Violence: A Multi-Country Study. ORC Macro.
15. Koenig, M.A., et al. (2006) "Individual and Contextual Determinants of Domestic Violence in North India", American Journal of Public Health 96(1): 132-138.
16. Malesevic, S. (2010) The Sociology of War and Violence. Cambridge University Press.
17. Parboteeah, K.P., Paik, Y., Cullen, J.B. (2009) "Religious Groups and Work Values: A Focus on Buddhism, Christianity, Hinduism, and Islam", International Journal of Cross Cultural Management 9(1): 51-67.
18. Potzschke, S., Braun, M. (2016) "Migrant Sampling Using Facebook Advertisements: A Case Study of Polish Migrants in Four European Countries", Social Science Computer Review 1--21.
19. Puzanova, Zh.V., Tertyshnikova, A.G. (2015) "Metod vin'etok v sotsiologicheskikh issledovaniiakh: metodologicheskie printsipy i metodicheskie resheniia" ["Vignettes in sociological research: Methodological principles and methodological solutions"], Vestnik Rossiiskogo universiteta druzhby narodov. Serna: Sotsiologiia 4.
20. Robertson, C.J., et al. (2001) "Beliefs about Work in the Middle East and the Convergence versus Divergence of Values", Journal of World Business 36(3): 223-244.
21. Rokeach, M. (1973) The Nature of Human Values. Free press.
22. Schwartz, S.H. (1992) "Universals in the Content and Structure of Values: Theoretical Advances and Empirical Tests in 20 Countries", Advances in Experimental Social Psychology 25: 1-65.
23. Verkuyten, M., Yildiz, A.A. (2009) "Muslim Immigrants and Religious Group Feelings: SelfIdentification and Attitudes among Sunni and Alevi Turkish-Dutch", Ethnic and Racial Studies 32(7): 1121-1142.
24. Walby, S. (2013) "Violence and Society: Introduction to an Emerging Field of Sociology", Current Sociology 61(2): 95-111.