КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ВО ФРАЙБУРГСКОМ ИНСТИТУТЕ ЗАРУБЕЖНОГО И МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА ИМ. МАКСА ПЛАНКА
контроль социальный правовой криминология
Ганс-Иорг Альбрехт,
доктор юридических паук, доктор h.c... профессор,
директор Института международного и зарубежного уголовного права
имени Макса Планка (г. Фрайбург. ФРГ)
Аннотация. В этой статье представлены основные направления криминологических исследований, по которым проводятся исследования в Институте международного и зарубежного уголовного права имени Макса Планка.
Ключевые слова: криминология, криминологическое исследование, контроль над преступностью, гармонизация преступность
Альбрехт Ганс-Иорг
Кримінологічні дослідження у Фрайбурзькому інституті зарубіжного та міжнародного кримінального права імені /Макса Планка.
Анотація. У цій статті подані основні напрямки кримінологічних досліджень за якими проводяться дослідження в Інституті міжнародного та зарубіжного кримінального права імені Макса Планка.
Ключові слова: кримінологія, кримінологічні дослідження, контроль над злочинністю, гармонізація кримінального законодавства, організована злочинність.
Albrecht H.J.
Criminological research at the Max Planck Institute for Foreign and International Criminal Law in Freiburg/Germany.
Summary. The article presents main directions of criminological research, on the basis of which scholars at the Max Planck Institute for Foreign and International Criminal Law in Freiburg work on independent and collaborative research with foreign partners.
Keywords: criminology, criminological research, organized crime, crime control, harmonization of criminal law.
Постановка проблемы. Общество научных исследований имени Макса Планка (МПО) - сеть научно-исследовательских организаций с главным представительством в г. Берлине. Это научное общество включает в свою структуру 80 институтов (порядка 13 000 ученых) и научно-исследовательских подразделений, в которых работают порядка 13000 ученых. Один из таких институтов - это Институт международного и зарубежного уголовного права имени Макса Планка в г. Фрайбурге. Основателем этого института и его первым директором был всемирно известный учепый-правовед, доктор юридических наук, почетный доктор многих немецких и иностранных университетов профессор Ханс-Генрих Йешик (1915-2009). Все годы своего существования этот институт активно организует и проводит научные исследования сложных уголовно-правовых и криминологических проблем.
Изложение основного материала:
Первые криминологические проекты института им. Макса Планка основывались па убеждении, что картина официально регистрируемой и формируемой институтами социального контроля преступности проявляется в сложном, интерактивном и избирательном процессе, в который вовлечены частное лицо, уголовное право, а также его нормы и институты уголовно-правового социального контроля. Из этого вытекало, что уголовное право и его институты являются частью системы социального контроля и получают свою ориентирующую силу и руководящий потенциал путём переплетения с системами социального контроля. Правда, таким же образом порождаются и потенциалы конфликтов. Для фрайбургского исследовательского подхода, выгодно отличающегося от наивного криминологического конструктивизма, а также от простого поиска причин преступлений в Эммендинговых исследованиях молодежи [1] характерно объединение, начиная с середины 1970-х гг., исследования самоописапий потерпевших и преступников с данными полицейской и судебной информационных систем, а также шаги по направлению к исследованию различных участников социального контроля (школы, полиции, правосудия) [2] и оценке населением тяжести совершённых преступлений [3]. Результаты исследований показывают, что простое разделение ролей « преступника и жертвы провести невозможно, и что там. где потерпевшие в самоописаниях особо ожесточённо обвиняют преступника, можно констатировать и особо высокую вик- тимность. Результаты исследований показывают также, что исходить из теории о равномерном распределении преступности можно лишь тогда, когда речь идет о мелкой бытовой преступности, однако же тяжкие и повторные преступления сосредоточены в небольшом слое молодых людей мужского пола, которую в остальных случаях очень трудно «вычислить4, используя статистические подходы. Анализ процессов сбора и отбора эмпирического материала, которые начинаются с заявления о преступлении, сделанного потерпевшим или свидетелем [4|, с реагирования полиции па заявление [5], проходят стадию планирования и применения полицейских сыскных мероприятий [6] и, наконец, ведут к решению прокуратуры о прекращении уголовного преследования или о предъявлении обвинения, показывает, что круг выделенных таким способом для изучения преступлений намного уже деяний, которые целесообразно было бы расследовать и привлечь совершивших их лиц к ответственности. Отбор ориентируется при этом не только на уголовно-правовую программу, но следует из вненормативных факторов, которые обнаруживаются как в признаках организации [7]. так и в интересах участников. Наконец, в ходе судебного разбирательства происходит, как показало исследование правовой и социальной конструкции преступлений против жизни, следующая стадия отбора и «сотворения , которая может расцениваться как корректировка полицейских и прокурорских определительных процессов [8].
Далее проявлением развития сравнительных криминологических исследований явился Штутгартский опрос потерпевших [9], который был связан с Клинардовой программой (швейцарско-канадская программа Clinard Studic) [10]. а также обзоры статистических данных о потерпевших, которые были проведены на основании единого инструментария в федеральной земле Баден-Вюртемберг, в штате Техас и в Венгрии [11].
Круг вопросов, касающихся потерпевших, начиная с 1970-х и 1980-х гг. обогатился, помимо вопросов латентной преступности, особенностями преступности среди иммигрантов [12], важными из соображений отбора фактического материала, вопросами детерминант готовности к заявлению о преступлений [13], и, наконец, в связи с уголовно-политическими соображениями, касающимися права чувствовать себя в безопасности, - особо подчеркиваемым страхом перед преступностью [14]. Именно сравнительные статистические обзоры по вопросам виктимизации показывают значительную независимость страха перед преступностью от виктимизирующего опыта (что объяснимо, однако, бытовым характером большинства виктимизирующих обстоятельств). Уже первые опросы потерпевших показывают также, что тяжкие последствия и потребность в защите сосредоточены на небольшой группе потерпевших от тяжких насильственных преступлений [15].
Наконец, предметом исследований, касающихся уголовно-исполнительных институтов и исполнения наказаний, являются механизмы действия судебной помощи [16] и взятия на поруки [17], механизмы перемен в поведении и жизненных установках заключенных в следственных изоляторах [18]. а также отбывающих лишение свободы для несовершеннолетних и для совершеннолетних [19]. Особое значение при этом придается реализации принципа ресоциализации и излечения [20] и оценке социально-терапевтических учреждений [21] Особые методические требования к оценочным исследованиям становятся наглядными при проведении долгосрочных и последовательных исследований [22], в которых речь идет о различных проявлениях при исполнении наказаний и мер воспитательного характера [23]. а также события, следующие за исполнением наказания, происходящие по отбытии лишения свободы [24]. Впрочем, в оценочных исследованиях и исследованиях различных механизмов действия поднимаются не только методические вопросы; исследования условного осуждения и рецидива являются теоретическими и направлены па проверку гипотез, объясняющих механизмы действия обращения с заключенными, и включают гипотезы о «тюрьмиза- ции и субкультуре тюрем; наконец, они поднимают вопрос конкретной имплементации лечения [25]. Исследования различных механизмов действия и имплементации распространяются на виды наказаний, являющихся альтернативой лишения свободы [26].
Исследования экономической преступности, которые, исходя из единого учета экономической преступности, ведущегося в ФРГ [27], порождённые в том числе и возросшим политическим интересом к этой сфере, сосредоточены па имплементации уголовного законодательства о хозяйственных преступлениях и занимаются в основном одним вопросом; дает ли новая подсудность возможность отличить достаточно узнаваемые группы экономических преступлений от преступлений против собственности, из которых они выросли, и каким образом проблемы сложности фактических обстоятельств сказываются на уголовно-правовых расследованиях, на судебном разбирательстве и на санкциях [28]. Особое значение здесь получает прекращение производства по делу с возложением па виновное лицо определённых обязанностей (§153а УПК ФРГ), применение которой излагается весьма противоречиво с момента внедрения этого института в 1975 г. [29].
1980-е годы являются периодом рождения старейшей когорты новорождённых (их количество достигло в настоящее время шести), которая исследовалась до 36-го года жизни в ходе долгосрочного исследования, которое проводилось на основании данных, зарегистрированных органами полиции (PAD) и данных центрального федерального реестра и было нацелено на индивидуальную динамику зарегистрированных преступлений и па проявления и переменах в реагировании прокуратуры и правосудия [30].
2. Переходный период: развертывание исследований в 1990-е годы
Направления исследований, которые разрабатывались в обоих предшествующих десятилетиях [31]. в 1990-х годах нашли свое продолжение в изучении уголовно-правовых санкций, процесса определения размера наказания [32], положения потерпевшего в уголовном процессе[33]и в изучении имплементации материального и процессуального уголовного права. Проекты по имплементации уголовноправовых норм, касающихся прерывания беременности [34]. проекты, посвященные зарождению, развитию и имплементации законодательства о борьбе с преступлениями против окружающей среды [35], а также проекты, изучающие возмещение ущерба как самостоятельное направление в системе уголовно-правовой реакции [36]. являются частью объемных проектов института, которые связывают вопросы правовой политики, сравнительно-правовые и теоретические исследования в сфере уголовного права с имплементационными и оценочными исследованиями. Естественно, социальные и политические перемены, произошедшие в связи с исчезновением конфронтации Запада и Востока, падением «железного занавеса отменой пограничного контроля, вызвали к жизни массу исследований, которые касались истории восточно-немецкой криминологии [37], т.н. «немецко-немецких исследований потерпевших [38], особых условий развития преступности в новых федеральных землях [39], и уголовно-правовой пересмотр политических репрессий в прекратившей свое существование ГДР [40].
В 1990-х годах также было положено начало исследованиям нового уголовно-правового инструментария, который сильно зависит от возросшего политического интереса к феномену трансакционной преступности, в особенности к торговле наркотиками [41]. Новые составы преступлений, такие как отмывание денег [42] и новое направление в системе санкций, проявляющееся в расширенной конфискации предмета преступления и имущества, приобретенного преступным путем, в признанной позднее неконституционной конфискации имущества [43], а также во временном доступе к имуществу обвиняемого, нацелены па нелегальные доходы. Политика преследования «следа денег , являющаяся предметом междисциплинарных проектов про имплементации контроля за отмыванием денег и по изъятию избыточной прибыли [44], есть часть правовой политики, нацеленная на организованную и международную преступность, и влекущая за собою существенные перемены в материальном и процессуальном уголовном праве [45]. Исследователи, сосредоточившиеся па исследованиях имплементации уголовной политики, создали направление исследований, которое, помимо проектов по имплементации уголовно-правовой защиты окружающей среды [46] положило начало эмпирическим исследованиям уголовного процесса [47].
Криминологическая и криминологоуголовно-правовая исследовательская программа [48] продолжает, начиная со второй половины 1990-х годов, долгосрочные исследования и поднимает новые вопросы, которые вытекают из проявлений общественного развития и социальных перемен последних десятилетий. Новые вопросы возникают также благодаря длительной иммиграции и этнической и религиозной дифференциации обществ, па которые не дали ответов традиционные формы политической и социальной интеграции, проявляющейся, в частности, в федерализме Германии, антиклерикальном понимании республики во Франции или в плюралистической ориентации на Сообщество в Англии. Вопросы возникают также благодаря возникновению черных рынков, образованию теневых экономик и феноменов преступности, выходящей за пределы одного государства, которая проявляется прежде всего в торговле наркотиками и людьми, а также благодаря уголовной политике, выдвигающей па передний план безопасность и чувство безопасности. С этими общественными преобразованиями связаны также и иные изменения в условиях социализации и интеграции молодых людей, па которые наш институт обращал внимание в сравнительном исследовании неформальных экономик в крупных городах [49]. К перечисленному примыкает организованная преступность, которая до недавнего времени рассматривалась исключительно с точки зрения правовой политики, а также рациональные и переплетенные формы преступности, преступность. выходящая за пределы одного государства, транснациональная преступность, и не в последнюю очередь формы международной преступности, связанные с современными рынками власти, международным терроризмом и Новыми Войнами, а также с грубыми и систематическими нарушениями прав человека, и встретили международную реакцию в Римском статуте и в Международном уголовном суде [50]. Таким образом, исследователи обращаются к формам преступности, отличающимся от индивидуальной преступности или же «преступлений, которые совершает каждый , в частности, от массовой преступности, которой была посвящена криминология 1970-х и 1980-х годов. В остальном же в результате процессов общественной модернизации, перемен в структурах возможностей, быстрого распространения новых технологий, осознания новых рисков возникает потенциал для возникновения нового уголовноправового социального контроля, который характеризуется техническими инструментами исследования и их особенностями [51]. В связи с этим, развитие уголовной политики характеризуется (кстати, во всём мире) делегированием ответственности за борьбу с преступностью и за профилактику преступности. Подобно процессам в экономической и социальной политике, уголовная политика также характеризуется всё бульшим и бульшим самоустранением государства от полной ответственности за общую проблему преступности со ссылкой на нехватку ресурсов или же на невозможность эффективной борьбы с преступностью полицейскими и уголовно-правовыми средствами и исключает ряд проявлений из сферы своего влияния. С одной стороны, отказ государства от ответственности за контроль над преступностью и передача этой ответственности иным структурам служит определённым силам в качестве легитимации. Однако с учётом тех требований, которые предъявляет жизнь, неуклонно снижающийся процент раскрываемости уже превратился из легитимации в бремя, угрожающее основам легитимации и ведущее к кризисам легитимации. Последствия этой тенденции проявляются в призывах к самоконтролю, даже к законодательному закреплению обязанности к самоконтролю (как, например, это наблюдается в сфере охраны окружающей среды и отмывании денег). К перечисленному примыкает обязанность частных лиц к принятию на себя контрольных функций (предусмотренных в частности в Законе о борьбе с отмыванием денег).
В последнее время эта тенденция отражается и па имплементации коммунальной профилактики преступности. Здесь, с целью профилактики, уголовное право стало инструментом регулирования сложных общественных отношений и приобрело форму составов преступлений, которые считаются оконченными с момента, когда создана опасность причинения вреда объекту преступления. Это справедливо в сфере охраны окружающей среды, в сфере экономики и политики здравоохранения. Здесь обнаруживается, как много у уголовного права возникло связей с административным правом и имеющимися в нем моделями, в остальном же всё более проявляются связи с гражданско-правовыми решениями, как показывают дискуссии о значимости восстановления состояния, существовавшего до совершения преступления (реституции) и возмещения ущерба по сравнению с государственным наказанием [52J. Следствием этого проявления является постоянное возрастание гибкости уголовного права и уголовно-правовой модели административного контроля и их переплетение с административноправовыми, гражданско-правовыми и частными положениями контроля над поведением. При этом признано, что уголовное право является лишь одним и.з многочисленных средств контроля над поведением, и вовсе не обязательно позволяет достичь контроля над поведением наиболее эффективным путём. С другой стороны, следует констатировать, что в уголовном праве можно обнаружить все больше и больше административно-правовых и гражданско-правовых черт. Этой закономерности способствуют, в частности, упрощенческие тенденции, которые опять-таки основаны па финансовых соображениях. В обращении к идеям реституции и медиации вновь проявляется та же самая тенденция.
Вышеизложенное намечает координаты, в пределах которых строятся надежды, возлагаемые на криминологическое исследование, и исходя из которых строятся криминологические исследования, проводимые во Фрайбургском институте, Исходя из них, формулируются также отправные положения по интеграции уголовно-правовых и криминологических исследований. По существу, в перечисленных сферах исследования ставится вопрос о пределах действия уголовного права и пределах определяющей силы уголовного права, и даже более того, речь идет о переменах в уголовном праве и в системах социального контроля в новых условиях, а следовательно, об основах национальной и международной реформы уголовного права. Ибо чёрные рынки, организованность и рациональность преступности, новые технологии и новые риски, этнические элементы в стратификации обществ и переплетении уголовно-правового, административно-правового и гражданско-правового административного контроля приводят в действие такие фактические составы, которые одновременно сопровождаются «естественными экспериментами;, в которых наблюдается уголовно-правовой социальный контроль в форме желаемых и нежелательных последствий, сочетающихся со взаимодействием с феноменом преступления. Далее обнаруживаются новые положения, позволяющие расширить междисциплинарные исследования, и для разработки которых, помимо прочего, необходимо принимать во внимание этнологию и экономику.