КРАСНЫЙ ТЕРРОР И ЛИКВИДАЦИЯ КИЕВСКОГО КЛУБА РУССКИХ НАЦИОНАЛИСТОВ (ВЕСНА - ЛЕТО 1919 г.): ФАКТЫ И ВЕРСИИ
Т.В. Кальченко, А.А. Чемакин
киевский национальный экономический университетом. Вадима ГетьманаУкраина, г. Киев Россия, г. Санкт-Петербург
Авторское резюме
националист эсер киевский клуб
Киевский клуб русских националистов (ККРН) был ведущей консервативной организацией в юго-западном регионе Российской империи. Расстрел действующих и бывших членов клуба, произведенный киевской Чрезвычайной комиссией весной-летом 1919 г., является достаточно известным эпизодом гражданской войны. Но, к сожалению, данное событие до сих пор не было подробно изучено. Обычно все сводится к тексту В.В. Шульгина о том, что киевская Чрезвычайная комиссия раздобыла список членов клуба за 1911 г. и расстреляла всех не успевших бежать; из-за этого пошли разговоры о том, что евреи-чекисты расстреливают русских по алфавиту, главным же виновником расправы считали Троцкого. Благодаря работе с мемуарной литературой и материалами Государственного архива Российской Федерации и Центрального государственного архива общественных объединений Украины, удалось реконструировать ход событий и подробно изучить протоколы допросов арестованных. Так, было установлено, что Троцкий не имел прямого отношения к произошедшему, а расстрелы производились по списку клуба не за 1911 г., а за 1913 г. Несмотря на значительную роль евреев и украинских левых эсеров в Чрезвычайной комиссии, прямых доказательств того, что они уничтожили ККРН по «национальным» мотивам, нет. Главной причиной репрессий против клуба русских националистов было то, что в глазах большевиков он являлся организацией «буржуазной», «империалистической» и «контрреволюционной», и поэтому вряд ли ККРН мог избежать своей судьбы. Но при этом отдельные чекисты вполне могли руководствоваться чувством «национальной» мести в неменьшей степени, чем большевистской идеологией или желанием ограбить арестованных.
Ключевые слова: Киевский клуб русских националистов, Чрезвычайная комиссия, гражданская война в России, красный террор, В.В. Шульгин, А.И. Савенко, Л.Д. Троцкий, Н.В. Краинский, ЮА Яворский.
Abstract
RED TERROR AND THE LIQUIDATION OF THE KIEV CLUB OF RUSSIAN NATIONALISTS (THE SPRING AND SUMMER OF 1919):FACTS AND VERSIONS
T.V. Kalchenko, A.A. Chemakin2
Vadym Hetman Kyiv National Economic UniversityKyiv, Ukraine Russia, Saint Petersburg
The Kiev Club of Russian Nationalists (KCRN) was the leading conservative organization in the South-Western region of the Russian Empire. The shooting of the current and former members of the Club by the Kiev Cheka in the spring and summer of 1919 is a well-known episode of the Civil War. However, unfortunately, it has not been studied thoroughly enough yet. It all usually comes to V.V. Shulgin's report, which states that the Kiev Cheka obtained the 1911 list of the Club members and shot everyone who had not been able to escape immediately. This provoked the talks that the Jews from Cheka shot Russians in the alphabetical order, with Trotsky considered the main person responsible for the bloodbath. While reading memoirs and materials from The State Archive of the Russian Federation and The Central State Archive of Public Organisations of Ukraine, the authors managed to recreate the course of events and study carefully the records of interrogation. It has been revealed that Trotsky was not involved directly in what happened and the shootings was based not on the Club member list for 1911, but on that for 1913. Though the Jews and the Ukrainian Left Socialists-Revolutionaries played an important role in the Cheka, there are no direct proofs that the KCRN was liquidated due to the “national” reasons. The main reasons for the repressions against the Club of Russian Nationalists was that the Bolsheviks considered it a “bourgeois”, “imperialist” and “counter-revolutionary organisation”, so the KCRN could hardly avoid its fate. However, some chekists might have been driven by “national” revenge feelings as much as by Bolshevism ideology and desire to rob the prisoners.
Keywords: Kiev Club of Russian Nationalists, Cheka, Russian Civil War, Red Terror, V.V. ShuLgin, A.I. Savenko, L.D. Trotsky, N.V. Krainsky, Yu.A. Yavorsky.
В 1910-е гг. Киевский клуб русских националистов (ККРН) был ведущей русской организацией в юго-западном регионе Российской империи, хотя большинству наших современников эта организация известна лишь в связи с репрессиями, обрушившимися на него в 1919 г. Редактор «Киевлянина» и член клуба В.В. Шульгин в одной из своих книг сообщал о том, что «чрезвычайка раздобыла печатный список членов клуба русских националистов, список, относящийся еще к 1911 году, и всех не успевших умереть или бежать членов клуба, занесенных в сей список, расстреляла. Разумеется, это произвело сильнейшее впечатление. И отсюда пошла молва, что "жиды расстреливают русских по списку". Или еще, как говорили некоторые: "по алфавиту"» (Шульгин 1929: 91).
В единственной на данный момент работе, посвященной ККРН, основное внимание уделено преимущественно предвоенному периоду, а также биографиям членов клуба (Кальченко 2008). При этом история гибели членов клуба в 1919 г. до сегодняшнего дня практически не изучена и именно поэтому остается полем для разнообразных спекуляций.
Необходимо отметить, что к весне 1919 г. ККРН фактически не существовал. Еще в 1913-1914 гг. из организации вышли многие члены, придерживавшиеся крайне правых взглядов, остальные же во главе с председателем клуба А.И. Савенко постепенно сдвигались влево. В марте 1917 г. ККРН поддержал новую власть и переименовался в Клуб прогрессивных русских националистов (РГИА: 5). В дальнейшем он стал основой для Внепартийного блока русских избирателей, в январе 1918 г. занявшего первое место по Киеву на выборах в украинское Учредительное собрание (25 428 голосов, т. е. 29,53 %) (Наслідки 1918: 9-10). В конце 1918 и начале 1919 г. в связи с приходом петлюровцев почти весь действующий актив клуба во главе с А.И. Савенко был вынужден бежать из Киева в Одессу. Последние сведения о подпольной деятельности организации относятся к январю 1919 г. (HIA). В Киеве в основном остались бывшие члены клуба, вышедшие из него из-за разногласий с Савенко или по иным причинам. Решение остаться в родном городе, власть в котором вскоре сменилась на большевистскую, стало для них роковым.
В мае 1919 г. прошли массовые аресты бывших и действующих членов ККРН. Чекисты (рис. 1) в спешке брали всех тех, кого удалось обнаружить согласно найденному ими списку членов клуба, о котором будет сказано ниже (рис. 2).
В газете «Большевик» были опубликованы два списка расстрелянных в ходе красного террора членов монархических организаций, в том числе Союза русского народа и Клуба националистов. В первом списке (от 24 мая) было 44 чел. (Расстрел 1919a: 2), во втором (от 12 июля) - 7 (Расстрел 1919b: 2). Данные о погибших несколько разнятся. Так, например, в справке из коллекции С.П. Мельгунова в Гуверовском архиве указано, что погибли 82 члена клуба (КГТО: 80).
А.И. Савенко писал, что было замучено около 70 чел. (Савенко 1919b:
1) Адвокат А.А. Гольденвейзер упоминал о 68 погибших (Гольденвейзер 1922: 251). Профессор Н.В. Краинский сообщал про 45 чел., расстрелянных «в два приема» (Краинский 2016: 259). На наш взгляд, достоверно можно говорить о 53 погибших, хотя число арестованных Чрезвычайной комиссией (ЧК) членов клуба было больше (письмоводитель управления Юго-Западных железных дорог М.И. Бурдынский, счетовод того же управления Д.П. Головушкин, купец А.И. Писарев, кондитер С.Т. Нечаев, зубной врач Л.И. Горощенко и др. были в разное время освобождены из-под стражи).
Рис. 1. Киевская губернская ЧК. Весна 1919 г. Слева направо: в первом ряду четвертый - Дегтяренко; во втором ряду: первый - Рубинштейн, третий (№ 8) - Сорин, четвертый (№ 7) - Яковлев, пятый - Лашкевич; стоят в третьем ряду: первый - Шварцман, второй - Угаров, девятый - Савчук (ГАРФ: 28 об.)..
Все аресты, сопровождавшиеся обысками, проводились представителями ЧК Рубинштейном и Павловым за полночь или ранним утром в присутствии председателей домовых комитетов. Задержанные препровождались в здание ЧК на Елизаветинской улице на Печерске и размещались в общей камере. Первая группа членов ККРН (здесь и далее мы будем для удобства говорить о членах клуба, хотя многие таковыми уже не являлись) в количестве 8 чел. оказалась в застенках ЧК 12 мая 1919 г., некоторые были арестованы на следующий день. Большинство же членов клуба были взяты под стражу в ночь с 13 на 14 мая 1919 г. Несколько человек попали в ЧК в ночь с 16 на 17 мая и один (Б.Н. Левестам) по доносу - 26 июня.
Большинство подробных протоколов обысков отсутствует. Это объясняется фактами банального грабежа потенциальных жертв. В некоторых случаях известно, что были изъяты следующие вещи: документы и переписка у Д.П. Андреева (ЦГАООУ 4: 1-1 об.); 7 600 руб., часы и портсигар у М.И. Бурдынского (ЦГАООУ 7: 33-33 об.); 100 руб. и бутылка вина у Б.Н. Левестама (ЦГАООУ 5: 21-21 об.); монета, три ключа и нож у М.П. Минникова (ЦГАООУ 8: 45-45 об.); шкаф с имуществом и книгами у Г.Г. Молодовского (ЦГАООУ 6: 16-16 об.); 200 руб., часы с золотой цепочкой, ключи у Н.С. Неминского (ОГА СБУ 2: 10-10 об.); старинное кольцо-печать, три золотые шпильки, 32 фунта серебра, золотые турецкая и французская монеты, 4 печати у Н.Н. Раича (ОГА СБУ 1: 1-1 об.); 1 200 руб. у А.А.Тоболина (ЦГАООУ 7: 20-20 об.). Наиболее полным представляется список отобранного у И.Ф. Молодовского. В него вошли многочисленные серебряные предметы (ножи, вилки, ложки, соусники, рюмки, солонки, кошелек с тремя серебряными брелоками, шкатулка, пояс с пряжкой и брелоком и кинжалом, 11 позолоченых женских коробочек, более 150 монет, 40 руб. серебром, 3 медали); золотые ювелирные изделия; коробочки с эмалями (ЦГАООУ 6: 16-16 об.). Допросами занимались дежурные следователи (Лазурнина, Равер, Тартаковский, Берман, Гринштейн, Алексеев, Сидоренко). На последних четырех приходится основная масса протоколов.
Рис. 2. Фрагмент «расстрельного» списка с пометками чекистов. Май 1919 г. (ГАРФ: 91).
Протоколы допросов содержали в первую очередь описание социального и имущественного положения арестованных, давали информацию о наличных средствах и банковских счетах. Кроме того, бывшие члены клуба с той или иной степенью детализации выявляли свои прошлые убеждения и отношение к новой власти. Показательно, что большинство из них тщательно скрывали свои взгляды и затушевывали активное участие в заседаниях клуба. Практически никто не признался в симпатиях к монархии; единственное, что роднило многих, это неприятие украинской самостийности и того хаоса, который творился на окраинах бывшей Российской империи. Характерными примерами трансформации взглядов бывших членов ККРН являются протоколы допросов некоторых влиятельных его участников.
Так, бывший товарищ председателя ККРН П.Я. Армашевский утверждал: «Состоял членом Клуба русских националистов в 1910 или 1911 году, пробыл около года, вступил членом по предложению профессора Чернова, бывал редко на докладах, активного участия не принимал. Выбыл из членов клуба, не желая участвовать в организации, имеющей националистический характер, так как вообще политикой не интересуюсь, всецело работая в области науки...» (ЦГАООУ 8: 35-35 об.).
В свою очередь, действительный член клуба И.Я. Павлович показал: «В 1907 году я был выбран в 3-ю Государственную Думу от мелких собственников Минской губ[ернии], где примкнул к блоку русских националистов. В то время я полагал, что для России необходима конституционная монархия. В настоящее время считаю себя б[ес]- п[артийным] республиканцем. К украинскому движению отношусь резко отрицательно, считаю, что Россия должна быть в целом едина. Всей душой сочувствую государственному строительству, проводимому Советской властью, ибо она стремится соединить отдельные части России, а не раздроблять, как петлюровцы или гетман» (ОГА СБУ 2: 20).
Действительный член ККРН и известный специалист по украинскому вопросу С.Н. Щеголев дал такие показания: «В 1907 г. я возвратился в Киев после тринадцати лет службы в провинции для воспитания своих детей. В члены Клуба русских националистов я вступил в 1908 г., в котором состоял до 1913 г., до дела Ющинского. Активного участия в работе клуба не принимал. За пять лет посетил три-четыре заседания членов клуба, посвященных украинскому вопросу, над которым я работал как публицист. Уход мой из клуба был вызван негодованием по адресу председателя клуба Савенко, который в суде по делу Бейлиса стремился к погромной агитации, завидуя Кишиневу и Белостоку. Советской власти не только сочувствую и не только состою на советской службе (сотрудник Губкомздрава), но готов посвятить ей свои силы на укрепление этой власти» (ЦГАООУ 3: 3).
Учредитель ККРН и Крещатикского отдела Союза русского народа А.П. Слинко также стремился всячески отмежеваться от деятельности организации, заявляя: «В Клуб русских националистов я записался просто для посещения клуба как любитель игры в винт и никакой политикой никогда не занимался. Даже не могу сказать, что за цель имел этот клуб. В настоящее время я подчиняюсь всякой власти, какая существует. Но желал бы такую власть, которую бы поддерживали массы и которая могла бы поддержать порядок» (ЦГАООУ 8: 9-9 об.).
Значительная часть арестованных действительно не имела после февраля 1917 г. никакого отношения к политике. А.А. Гольденвейзер вполне справедливо отмечал, что большинство жертв «было политически бесцветно и состояло в клубе националистов только потому, что того требовало их служебное положение и господствовавшие в этих кругах правила приличия и тона» (Гольденвейзер 1922: 252). А.И. Савенко и В.В. Шульгин рассказывали о героическом поведении на допросе одного из основателей клуба Е.А. Дворжицкого, который, понимая, что подписывает себе этим смертный приговор, якобы демонстративно заявил чекистам: «Я националист и монархист и жду спасения России только от генерала Деникина и Добровольческой армии» (Савенко 1919b: 1; Шульгин 1924a: 2). В показаниях же нет ничего подобного. Дворжицкий не отрицал членства в организации, говоря, что его привлекал лозунг «Единая, неделимая Россия», но при этом добавлял, что сам активно никогда не выступал, а в ККРН ничего черносотенного не видел. Также он сообщил, что к гетману и Петлюре относится отрицательно из-за насильственной украинизации, и что, по его мнению, «должно быть то правительство, которое осуществило бы на деле все свободы, предоставило работу всем трудящимся» (ЦГАООУ 4: 16).
Каждый следователь оставлял свое особое мнение об арестованном, иногда выдвигая предложения в отношении его дальнейшей судьбы: «...безусловно, националист, очень ярый черносотенец» (ЦГАООУ 4: 27) - после допроса Д.П. Андреева; «человек по характеру ведомый, чем в качестве руководителя... безусловно, необходимый для государственного строительства» (ЦГАООУ 8: 37) - после допроса П.Я. Армашевского; «спекулянт, но мелкий. Пусть посидит. Член-сотрудник. Расстрелять?» (ЦГАООУ 7: 8) - после допроса К.Г. Данилова; «производит впечатление недалекого монархиста, по своей глупости говорит всю правду, не понимая значения» (ЦГАООУ 1: 9) - после допроса В.Р. Рыжковского. Совершенно фантастическая характеристика была дана следователем Лазурниной бывшему секретарю ККРН, вице-директору Лесного департамента во времена гетмана А.Ф. Никифорову: «Дворянин, окончил кадетский корпус. Счастлив был при Николае II, когда ему так хорошо жилось. Определенно контрреволюционер» (ЦГАООУ 2: 32).