Конституционализация уголовного права: проблема определения объекта и субъекта правового процесса
Ольга Сергеевна Гузеева
Аннотация
Механизм конституционализации уголовного права в единстве его структурных и функциональных характеристик представляет собой систему действий, отражающих предопределенную разделением властей роль субъектов конституционализации, и систему их взаимодействия в общем процессе применения государством конституционных норм для регулирования уголовноправовых отношений. Каждый структурный элемент этого механизма (парламент, президент, суды) обладает самостоятельной функцией, компетенцией и технологиями в деле воплощения конституционных стандартов в уголовноправовом регулировании. Взаимодействие субъектов развивается постоянно и циклически, следуя логике опровержения презумпции конституционности деятельности государственных органов на этапах правотворчества и правоприменения, при том замыкает цикл Конституционный Суд РФ, как единственный орган, наделенный полномочиями по подтверждению или опровержению конституционности уголовно-правовых норм.
Ключевые слова: конституция, уголовный закон, конституционализация уголовного права, механизм конституционализации уголовного права, объект отраслевой конституционализации, субъект отраслевой конституционализации
Abstract
Constitutionalization of criminal law: the problem of defining the object and subject of the legal process
Olga S. Guzeeva
The constitutionalization of criminal law is a complex and multi-level process of translating constitutional ideas and values into criminal law and the practice of its application. This is a controlled and directed process, which, from the point of view of its structural and functional analysis, presupposes the presence of a well-defined object of influence and subjects of constitutionalization. The object- subject characteristic of the constitutionalization of criminal law in branch science has not been studied. In the article, the author solves this urgent problem based on the application of a systematic approach within the framework of the implementation of the requirements of structural and functional analysis.
The constitutionalization of criminal law is understood in this work as a process of substantive concretization of constitutional principles and standards in the practice of criminal law regulation. Proceeding from the fact that such regulation is an organic unity of the law and the practice of its application, the author, nevertheless, argues that the phenomenon of criminal law practice itself, as an element of the object of constitutionalization of criminal law, should be limited, excluding from its scope institutional and procedural characteristics of the practice, and leaving only its results in the form of the content, interpretation and meaning of the criminal law norms created by the parliament and applied by the court in a particular case. As a result, it is concluded that the object of constitutionalization in criminal law is precisely the criminal law norms expressed in the sources of law, which are given a particular interpretation in the process of law enforcement.
When analyzing the subjects of the constitutionalization of criminal law, there is widespread opinion in science that this is exclusively the Constitutional Court of Russia is critically assessed. It is proved that, in addition to it, the subjects of constitutionalization are: parliament and courts of general jurisdiction. This made it possible to classify the subjects of constitutionalization, depending on the moment at which criminal regulation they are connected to ensure its constitutionality. “Primary” subjects of constitutionalization (parliament and court of general jurisdiction) carry out perspective constitutionalization, using constitutional principles and norms to regulate public relations, creating and applying criminal law norms. The Constitutional Court of the Russian Federation is empowered to carry out retrospective constitutionalization of the already declared legal matter through constitutional justice, which makes it possible to recognize it as a "secondary" subject of the constitutionalization of criminal law.
Keywords: constitutionalization of criminal law; restriction of human rights and freedoms; measures of a criminal-legal nature; criminal penalty; legal consequences of committing a crime; crime prevention measures.
Конституционализация уголовного права может рассматриваться не только как констатация конституционного качества уголовного законодательства и практики его применения, но и, что важнее, как процесс реализации конституционных норм в сфере уголовно-правового регулирования. Он предполагает последовательное развертывание в тексте уголовного закона конституционных идей и принципов [1-4], а также применение уголовного закона в соответствии с конституционными началами регулирования уголовно-правовых отношений [5-8].
Представляется, что оптимальному познанию конституционализации уголовного права как процесса будет способствовать применение методологических возможностей структурно-функционального анализа, ибо фундаментальные вопросы «что?», «кто?» и «как?» конституционализируют в сфере уголовного права и остаются на сегодняшний день в отраслевой науке принципиально неисследованными [9]. Однако, учитывая, что сам по себе механизм конституционализации уголовного права требует специального анализа Лишь в самых общих чертах заметим, что парламент, суды общей юрисдикции и Конституционный Суд РФ в общем деле обеспечения правового, конституционного характера уголовного законодательства и практики его применения выполняют каждый свою роль, предопределенную функциональным назначением государственного органа и его компетенцией. Механизм конституционализации уголовного права в каждом из этих сегментов весьма специфичен. Представляется, что в процессе его анализа необходимо четко дифференцировать два основных направления. Первое (назовем его условно институциональным) предполагает изучение тех приемов и способов, при помощи которых субъекты конституционализации (парламент, суды общей юрисдикции и Конституционный Суд РФ) обеспечивают воплощение в уголовном праве норм и ценностей Конституции страны. Второе (его также условно можно назвать содержательным) предполагает анализ влияния конституционных положений на уголовно-правовые предписания и уголовно-правовые отношения., позволим себе в рамках настоящей публикации ограничиться исследованием объект-субъектной характеристики обозначенного процесса.
Надо признать, что в области конституционного права вопросы, связанные с определением объекта и субъекта отраслевой конституционализации, не получили развернутого анализа. Тем не менее здесь высказаны весьма важные тезисы, отталкиваясь от которых процесс конституционализации уголовного права может быть рассмотрен как относительно самостоятельное направление отраслевой конституционализации в единстве образующих его, порой специфичных, структурных и функциональных характеристик.
Так, в конституционно-правовой науке объект конституционализации описывается как полисоставной и многоохватный феномен. В.И. Крусс признает таковым все компоненты правовой системы общества: правовое сознание, систему права, юридические практики [10. С. 16].
О.Н. Шупицкая, вслед за ним, отмечает, что понятие конституционализации права распространяется не только на законодательство, но и на юридическую практику, правовое сознание и правовую культуру [11. С. 106]. Не оспаривая этих суждений, признаем, что применительно к проблематике конституционализации уголовного права они требуют некоторых ограничений и уточнений. Должно быть очевидно, что правовая культура и правовое сознание, как не имеющие отраслевой специфики феномены, не могут быть предметом специальной деятельности по конституционализации уголовного права. Другое дело - законодательство и юридическая практика. Их намеренная конституционализация обеспечит не только правовой характер уголовно-правовой деятельности, но и содержательное наполнение социально-психологических и культурологических компонентов права.
Однако в понимании уголовного законодательства и уголовно-правовой практики в нашей отраслевой науке, как известно, нет единого подхода. Не углубляясь в детальное обсуждение этих вопросов, обозначим лишь кратко свою исходную позицию по данному вопросу.
Во-первых, выразим солидарность с теми специалистами, которые, трактуя понятие «уголовное законодательство», не ограничивают его объем исключительно УК РФ, но признают полиисточниковый характер отрасли уголовного права [12-15]. В принципе, любой источник уголовного права (чтобы под ним не понимать), поскольку он по определению содержит отраслевые правовые нормы, должен отражать, поддерживать и развивать конституционные установления, имеющие отношение к вопросам уголовно-правового регулирования. Некоторые теоретические сложности могут возникнуть в связи с тем, однако, что далеко не все источники уголовного права могут подлежать конституционному нормоконтролю со стороны Конституционного Суда РФ как одного из главных субъектов конституционализации права, а вопрос о проверке законности иных источников, напротив, не может быть разрешен в общем судебном порядке и требует обязательного обращения в Конституционный Суд РФ.
Проблема эта, разумеется, в большей степени касается компетенции Конституционного Суда РФ, которая, кстати, существенно расширилась за счет возможности толкования на предмет соответствия Конституции России решений Европейского суда по правам человека. Применительно к нашей теме полагаем достаточным указать, что в любом случае, даже если какой-то источник уголовного права не может составлять предмет конституционного обжалования сам по себе, он по причине наличия прямой нормативной связи непосредственно с текстом УК РФ (который только и определяет преступность и наказуемость общественно опасных деяний) может быть вовлечен в орбиту конституционной оценки, поскольку предопределяет практику применения самого уголовного закона, проверка конституционности которого, в свою очередь, не может быть осуществлена без учета смысла, приданного ему иным источником уголовного права. Таким образом, можем констатировать, что объектом конституционализации в сфере уголовного права могут и должны выступать все без исключения отраслевые источники, что, однако, не исключает различий и особенностей в самом механизме их конституционализации.
Во-вторых, что касается юридической практики в области уголовного права (или уголовно-правовой практики). Заметим, что само это понятие и скрывающийся за ним феномен относятся к числу совершенно малоразра- ботанных в науке, хотя и имеют большой эвристический потенциал. Касаясь его лишь косвенно, в связи с темой настоящего исследования, заметим, что в отраслевом аспекте конституционализация уголовно-правовой практики требует существенно ограничительного толкования.
Юридическая практика в области уголовного права, как известно, может быть правотворческой и правоприменительной. Субъекты, компетенция, процедуры и результат их деятельности в каждой из этих практических сфер должны соответствовать конституционным установлениям и принципам. При этом очевидно, что из сферы анализа специалистов в области уголовного права, акцентирующих внимание на проблемах отраслевой конституционализации, некоторые важные аспекты юридической практики исключаются.
Так, исключается проблематика конституционализации парламента, судов и органов правоприменения как ключевых субъектов юридической практики [16, 17], несмотря на всю принципиальную важность их легитимности для обеспечения режима конституционной законности в уголовно-правовых отношениях.
Далее: результаты практики в виде нормативных текстов и правоприменительных решений имеют различное отношение к предмету конституционализации. Если первые относятся к нему напрямую, составляя элемент системы источников уголовного права, то вторые, по нашему представлению, априори не могут быть предметом конституционализации, но способны лишь воплощать в себе отраженные в источниках уголовного права конституционные идеи и принципы.
С учетом изложенного можно констатировать, что феномен уголовноправовой практики как элемент объекта конституционализации уголовного права в отраслевых исследованиях вполне отчетливо ограничивается, исключая из своего объема институциональные и процедурные характеристики практики и оставляя лишь ее результаты в виде содержания, толкования и смысла созданных парламентом и примененных судом в том или ином конкретном деле уголовно-правовых норм.
Отсюда можно сделать первый обобщенный вывод о том, что с точки зрения организации отраслевого, уголовно-правового исследования проблемы конституционализации уголовного права, объектом конституционализации могут выступать лишь сами уголовно-правовые нормы, выраженные в источниках права и примененные (или подлежащие применению) судом.
Здесь важно уточнить, что речь идет об объекте конституционализации как объекте реального, фактического процесса. Оценивать конституционность уголовно-правовых норм и практик можно, безусловно, отвлеченно от той или иной реальной ситуации. Но такая оценка будет подчеркнуто теоретической, результаты ее будут иметь лишь доктринальное значение, мало отражаясь в практике. С позиции совершенствования правовой системы важнее смотреть на конституционализацию как на реальный процесс, близкий по своему характеру правовому регулированию. И здесь объектом конституционализации будет выступать именно реальная, фактическая ситуация.
Такое понимание объекта предопределяет решение взаимообусловленных вопросов, связанных с установлением круга субъектов и форм конституционализации уголовного права. Полагаем самоочевидным тот факт, что конституционализация уголовно-правовых норм и практик требует в предварительном порядке, чтобы подлежащие отражению в них конституционные нормы, принципы, ценности, смыслы были, во-первых, названы, а во-вторых, содержательно «развернуты» и облечены в вербальные конструкты. Но тут возникает принципиальный вопрос о том, кто наделен правом интерпретации конституционных норм в разрезе регулирования тех или иных отраслевых (в частности, уголовно-правовых) отношений. Он особенно важен в связи с тем, что уголовное законодательство находится в ведении федерального законодателя (парламента), а применение уголовного закона, равно как и иных источников уголовного права, а также Конституции Российской Федерации в силу ее прямого действия, - в компетенции суда.
Парламент, по определению, должен реализовывать в принимаемых им нормативных правовых актах конституционные идеи. Это вытекает из его конституционного предназначения и правила всеобщности действия Конституции страны. Тезис этот подтверждается и конституционными презумпциями деятельности парламента, в частности:
- презумпцией конституционности положений федерального законодательства ;
- презумпцией, в силу которой любой официально-властный акт уполномоченного публично-правового субъекта отвечает требованиям законности Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19.04.2001 № 65-О «По ходатайству полномочного представителя Президента Российской Федерации в Поволжском федеральном округе об официальном разъяснении Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 года по запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке соответствия Конституции Российской Федерации отдельных положений конституций Республики Адыгея, Республики Башкортостан, Республики Ингушетия, Республики Коми, Республики Северная Осетия - Алания и Республики Татарстан» // Собрание законодательства РФ. 2001. № 20. Ст. 2059. Постановление Конституционного Суда РФ от 24.03.2017 № 9-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Налогового кодекса Российской Федерации и Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Е.Н. Беспутина, А.В. Кульбацкого и В.А. Чапланова» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2017. № 4. Постановление Конституционного Суда РФ от 5.07.2001 № 11-П «По делу о проверке конституционности Постановления Государственной Думы от 28 июня 2000 года № 492-Ш ГД “О внесении изменения в Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации “Об объявлении амнистии в связи с 55- летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов” в связи с запросом Советского районного суда города Челябинска и жалобами ряда граждан”» // Собрание законодательства РФ. 2001. № 29. Ст. 3059.;