УДК 93/94
Исторические науки и археология
Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации ivakin@rane.ru
Консервативно-традиционалистские и либеральные взгляды в дискуссии по вопросу церковных реформ в начале XX века
Ивакин Григорий Анатольевич, к.и.н.
Аннотация
реформирование православный церковь иерарх
В статье рассматривается внутрицерковная дискуссия начала XX в. вокруг проблемы реформирования Русской Православной Церкви в контексте развития религиозной доктрины власти. Представлен анализ взглядов видных иерархов Церкви на вопросы избрания патриарха, реформы приходской жизни и др. Делаются выводы о тесной взаимосвязи попытки реформы церковного управления с проблемами реформирования светской власти в Российской империи.
Ключевые слова и фразы: Православная Церковь; религиозная доктрина власти; религия; консерватизм; традиционализм.
Annotation
The author considers the intra-Church debate of the beginning of the XXth century around the problem of reforming the Russian Orthodox Church in the context of the development of the religious doctrine of power, presents the analysis of prominent Church bishops' views on the questions of the Patriarch election, the reforms of parish life, etc., and comes to the conclusion about the close relationship of Church government reformation attempt with the problems of reforming secular power in the Russian Empire.
Key words and phrases: Orthodox Church; religious doctrine of power; religion; conservatism; traditionalism.
На рубеже XIX-XX вв. Россия вступила в эпоху модернизационных трансформаций и связанных с ней социальных потрясений. Эти потрясения затронули абсолютно все сферы жизни общества. Русская Православная Церковь не стала исключением. С начала 1900-х гг. отечественные мыслители, политические и религиозные деятели начали активный поиск путей реформирования института Церкви и изменения ее роли в жизни социума. Особенно важно в этой связи иметь в виду, что, как отмечалось в Материалах о канонизации царской семьи, правящий тогда император Николай II «предпринял попытку привнести в государственную жизнь России идеалы православного мировоззрения» [Цит. по: 14, с. 9]. Центральным вопросом грядущей реформы Церкви стали ее отношения с самодержавной монархией.
Таким образом, представляется крайне актуальным проведение анализа внутрицерковной дискуссии в рассматриваемый период в связи с процессом развития религиозной доктрины власти, базирующейся на понимании богоустановленности самодержавной власти в России. Статья направлена на рассмотрение рефлексии церковным сообществом, оказавшимся вследствие социально-политических изменений перед необходимостью выбора путей своего существования, связанного или с продолжением безоговорочного следования в русле правительственной политики, или с изменением этой более чем двухсотлетней традиции.
Трагическое и неожиданное поражение в русско-японской войне 1904-1905 гг. глубоко потрясло страну. Чтобы сохранить пошатнувшуюся власть, Николай II форсировал проведение ранее уже намеченных реформ. В сложных условиях общенационального кризиса Император был вынужден пойти на осуществление мер, предложенных председателем Совета министров графом С. Ю. Витте. Митрополит Антоний, председатель Святейшего Синода, решительно поддержал идею графа С. Ю. Витте реформировать взаимоотношения между Церковью и самодержавием.
Для скорейшего проведения необходимых реформ митрополит представил министру памятную записку о всех недостатках существующей системы; в ней он предлагал ослабить государственный контроль над Церковью, указывая, что вмешательство светской власти лишь затрудняет Церкви выполнение ее миссии. Не лучше ли, писал он, предоставить Церкви самой разбираться в своих делах и, тем самым, увеличить свою жизненность? Кроме этого Антоний предлагал созвать Поместный собор Русской Православной Церкви [9, с. 9-10].
С. Ю. Витте использовал записку в своем докладе «Современное положение Православной Церкви» Совету министров. В докладе говорилось о том, что лишь обращение к каноническим формам управления может восстановить авторитет Церкви среди населения Империи [4]. Таким образом, С. Ю. Витте фактически настаивал, что установленный Петром I государственный надзор над Церковью не соответствует сущности Православия, а потому наносит вред не только самой Церкви, но и власти, которая в тот исторический момент остро нуждалась в поддержке признанной народом Церкви.
Обсуждение предложения графа С. Ю. Витте было назначено на 17 марта 1905 г., но в последний момент оно было отменено благодаря вмешательству К. П. Победоносцева, обер-прокурора Синода с 1880 по 1905 гг. Человек ясного ума и религиозной одаренности, друг Ф. М. Достоевского и доверенное лицо двух монархов [7, с. 80], К. П. Победоносцев, несмотря на ум и усердие, был одним из тех, кто подготовил падение самодержавного строя. К. П. Победоносцев был противником восстановления Патриаршества.
Обер-прокурор выступил с резкой критикой проекта С. Ю. Витте и приложил максимум усилий, чтобы убедить императора в несвоевременности подобных предложений. К. П. Победоносцев настаивал на сохранении сложившегося статус-кво в государственно-конфессиональных отношениях и сумел убедить Николая II в своей точке зрения.
Для понимания отношения обер-прокурора к членам Синода, высшим церковным иерархам, весьма характерен следующий случай. Однажды один из почитателей К. П. Победоносцева выразил восхищение единодушием епископов на сессиях Синода под его председательством. Обер-прокурор презрительно ответил: «Они нарушают единство своими подписями: у каждого из них разный почерк» [1, с. 126].
В соответствии с повелением Императора, для обсуждения проекта церковных реформ заседание Синода было назначено на 22 марта 1905 г. Исход заседания оставался, однако, непредсказуемым, ибо Император не единожды изменял свои решения под натиском обер-прокурора.
Как часто нам демонстрирует история, случайность вносит свои коррективы в казалось бы предопределенные ситуации. Накануне заседания К. П. Победоносцев заболел, и вместо него присутствовал его заместитель В. К. Саблер. В результате священнослужители, среди которых В. К. Саблер не пользовался таким авторитетом как К. П. Победоносцев, выступили с обращением к Николаю II с просьбой о созыве Церковного Собора.
Император, как часто случалось с ним, вновь изменил свое мнение и пошел на уступки церковным иерархам, дав согласие на созыв Собора, но не определив его точную дату.
В своем ответе Николай II сказал: «Мне кажется, что выполнение такой огромной работы, как созыв Собора, невозможно в данный трудный период, через который мы проходим. Эта задача требует спокойного и разумного подхода. Поэтому я предлагаю, когда наступит подходящий момент, приступить к осуществлению этого великого задания по примеру православных императоров древности и созвать согласно с канонами Собор всей Русской Церкви для разрешения всех проблем церковного управления» [15].
Обещание Императора открывало, казалось, перспективу скорого освобождения Церкви, а точнее церковного управления, от административных пут светских властей. Казалось, Николай II встал на путь разрыва с петровской системой. В обществе было известно и особо почтительное отношение Императора к царю Алексею Михайловичу и его критическое отношение к «лютеранству» Петра I.
Начавшееся движение на пути реформирования Церкви не могло не отразиться в общественном мнении страны. Эту тему активно подхватили газеты и с марта 1905 г. до конца 1906 г. обсуждали ее по всей стране.
Стали появляться статьи и книги, в которых обсуждались вопросы грядущей церковной реформы.
В большинстве публикаций того времени перспектива восстановления патриаршества и других церковных преобразований оценивалась положительно, но нашлись и те, кто указывал на негативные последствия этих реформ. Один из радикально настроенных епископов, Антонин Нарвский, начал свою статью, напечатанную в марте 1905 г., следующими словами: «Открывается монументальный вход в палату государственного разума, и приближается к ней колыхающееся шествие разноверных процессий. И ждут православные с тревогой: ужели апостол Павел пройдет по-прежнему прикованным к руке центуриона?» [5].
Церковные реформы нашли так много сторонников в обществе, что консервативные силы не решились публично выступить против идеи Собора. Правые были вынуждены ограничиться напоминанием, что главной задачей Церкви в период, когда страна находится в состоянии войны и революционных потрясений, является поддержка государства, а не решение своих внутренних проблем.
Выше было сказано о том единстве, которое возникло вокруг идеи реформы Церкви. Но следует отметить, что способы ее проведения не вызывали столь же очевидного единодушия. В церковной среде сформировались две «фракции» по данному вопросу. Первая выступала за возвращение допетровских порядков, вторая - требовала более кардинальных изменений: восстановления системы соборного управления.
Острая дискуссия возникла по вопросу восстановления патриаршества: одни считали это позитивным шагом, другие же полагали, что государственное управление Церковью следует сохранить, полагая, что Патриарх станет таким же авторитаристом как обер-прокурор вроде К. П. Победоносцева.
Проблемной была тема епископства. Дело в том, что епископы назначались государством, а потому, по мнению части духовенства, они не могли выступать от имени Церкви.
«Церковные либералы» настаивали на том, что епископы должны избираться народом, а сам Собор должен состоять из представителей духовенства и паствы.
Эти демократические принципы выдвинули выдающиеся церковные деятели, и их поддержали профессора всех четырех духовных академий. Вопрос был сложен, имея свою историю. Всплыли в связи с этим в памяти и старые разработки. Еще раньше профессор В. В. Болотов (1854-1900), крупнейший русский специалист по церковной истории, высказал похожую точку зрения, напомнив, что «канон» с позиции Церкви означает полное соответствие церковной практике последних веков существования Византийской империи.
При этом, по его мнению, указанная эпоха была не самой благоприятной в истории Православной Церкви. В. В. Болотов называл ошибкой желание восстановить канонический порядок далекого прошлого. Только те реформы, писал он, которые соответствуют нуждам нашего времени и могут улучшить современную церковную жизнь, должны считаться подлинно каноничными, даже если у них нет прецедентов в прошлом [7, с. 85]. История Церкви должна служить полезным источником информации, но никак не сводом законов (статьи В. В. Болотова опубликовали Церковные ведомости (см.: [2; 3])).
Пока предстоящие реформы обсуждались в светской и церковной прессе, Синод действовал с необычайной быстротой. Епископам всех епархий разослали анкеты, на которые они должны были ответить к январю следующего года. После двухсотлетнего принудительного молчания епископат с горячностью ухватился за возможность свободно выразить свое мнение. Тщательно составленные ответы в 1906 г. были напечатаны в четырех томах. Несколько епископов не ограничились собственными ответами и собрали епархиальные совещания, в которых приняли участие духовенство и миряне [6, с. 6].
Анкета включала широкий круг вопросов - от вопроса о составе будущего Собора до проблем, связанных с деятельностью рядовых приходов и миссионерской работы. Важно указать на тот факт, что анкета не содержала основного вопроса - восстановления в России Патриаршества.
Ответы церковных иерархов оказались, по меньшей мере, неординарными для того времени. Особенно ярко в них выразилось неповиновение государственной власти, заключавшееся в понимании своего внутрицерковного нелегитимного положения: по их мнению, епископат должен был полностью перейти в ведение Церкви.
Приведем мнение одного из видных историков Церкви Н. М. Зернова о действиях духовенства в этот период: традиционная православная точка зрения на Церковь, как на независимое общество, вдохновляемое и управляемое Духом Святым, настолько глубоко укоренилось в России, что даже двухсотлетнее подчинение игу государства не могло ее искоренить. Слово «соборный», используемое в славянской версии символа веры, в переводе греческого слова «католон», выражает идею Церкви, призывающей своих членов к сотрудничеству во взаимной любви и к участию каждого в жизни Церкви. Соборность несовместима ни с бюрократическим, ни с авторитарным управлением [7, с. 86-87].
Настроения церковных иерархов демонстрирует тот факт, что подавляющее их большинство полагало, что Церковь должна строиться именно на соборных началах. Лишь два видных иерарха из шестидесяти двух, епископы Тульский и Туркестанский, высказались за сохранение существующего порядка.
Разногласия вызвала проблема, касающаяся формы созыва грядущего Собора, а именно вопроса об участи в нем мирян. Так, в своем ответе Гурий, епископ Новгородский, писал: «Широкое участие мирян в работе Собора определяется его основной задачей восстановления управления Русской Церкви на единственно каноническом принципе соборности. А восстановление соборности недостижимо без тесного сотрудничества с мирянами» [11, с. 180].
Епископ Арсений Псковский заявлял: «Все верные составляют тело Церкви в своих посланиях восточные патриархи учат нас, что духовенство без мирян может представлять Церковь не более, чем миряне без духовенства. В ранней Церкви миряне были живой силой, гармонично объединенной с иерархией. Их единство выражалось через обоюдное участие в соборах. Церковь пребывает в епископах, священниках и верующих, так как среди нас, православных, ни патриарх, ни Собор не могут вводить никаких изменений, потому что хранителем истины и всего тела Церкви является весь народ» [7, с. 87].