Так, страны Центральной Азии рассматривают участие в работе ОИК (Организация «Исламская Конференция») как одну из возможностей, с одной стороны, расширить поле сотрудничества с регионами Азии, Африки и Латинской Америки, где имеются государства, консолидируемые идеей единой исламской солидарности. С другой стороны, участие в процессе интеграции под эгидой ОИК позволяет её новым членам (странам СНГ) находить политическую поддержку у сообщества стран исламского мира в случае оказания на них геополитического давления со стороны влиятельных мировых центров силы. Центральная Азия, в свою очередь, раскрывает для мусульманского мира новые перспективы, особенно в распределении энергетических ресурсов. Учитывая, что в политическом отношении исламская солидарность может оказать в перспективе огромное влияние на трансформацию геополитической конфигурации глобального мира, России следует более вдумчиво и целеустремлённо проводить как внешнюю, так и энергетическую политику в странах мусульманского мира.
В настоящее время весь Центрально-азиатский регион является, скорее, объектом игры мировых держав, чем субъектом. Из стран этого региона можно выделить Казахстан, который пытается выработать собственную позицию в мировой политике, о чём свидетельствует его председательство в ОБСЕ в 2010 г. Огромный интерес к государствам Центральной Азии, кроме России, США, исламских стран, проявляет и Китай. В будущем он может стать центром геополитического соперничества между этими четырьмя силами. Не исключено, что в игру вступит и Европейский Союз.
Каспийский регион в силу его геостратегического положения, политических, экономических, экологических, гуманитарных и иных факторов имеет важное значение для Российской Федерации, в том числе и в плане обеспечения национальной безопасности военно-политического и социально-экономического характера. Российская Федерация пытается играть ключевую роль в регионе, учитывая как энергетический, так и геополитический фактор. Именно в постсоветских государствах Центральной Азии Россия как нигде эффективно использует в качестве краеугольного камня новой геополитики энергетический фактор. За последние годы энергетические компании России укрепили взаимодействие со своими партнёрами и в газовом, и в нефтяном, и в гидроэнергетическом секторах. Всё это вписывается в общую программу по восстановлению российского влияния в Центральноазиатском регионе, в рамках которой развитие экономического сотрудничества лишь часть пакета мер по обеспечению гарантий безопасности.
Геополитические интересы России в этом регионе можно определить следующим образом: максимальный контроль над транзитом центрально-азиатских нефти и газа, чтобы они не стали альтернативой российскому сырью; сохранение своего присутствия в регионе, чтобы не допустить его исламизации, чреватой проникновением исламских радикалов в Россию; недопущение усиления позиций США в регионе путем так называемого экспорта демократии; блокирование возможности превращения Китая в доминирующую силу в регионе.
Энергетическая стратегия страны ориентируется на масштабное вовлечение в топливно-энергетический баланс России углеводородных ресурсов центрально-азиатских стран СНГ, включая страны Каспийского региона, а также решение таких проблем, как скорейшее заключение пятисторонней Конвенции по правовому статусу Каспийского моря как фактора стабильности в регионе; минимизация влияния третьих стран на государства прикаспийского региона, в том числе по вопросам ТЭК; сохранение и усиление существующих позиций Российской Федерации в качестве основной транзитной территории для энергоресурсов Каспийского моря; обеспечение свободного не дискриминационного доступа к ресурсам Каспия и рынкам сбыта для российских энергетических компаний; создание инструментов эффективного сотрудничества в рамках СНГ в сфере ТЭК.
Правовой основой двустороннего энергетического сотрудничества с бывшими союзными республиками являются долгосрочные правительственные соглашения по различным направлениям. Энергетическая дипломатия России стремится находить взаимоприемлемые и жизнеспособные решения по проблемам, которые обозначились в связи с переводом на рыночную основу условий поставок и транзита энергоносителей в отношениях России с другими партнёрами по СНГ. Одной их приоритетных задач российской политики является содействие реализации ряда крупных нефтегазовых проектов, включая строительство новых стратегических трубопроводов.
Следует отметить, что выбор путей переброски энергетических ресурсов из прикаспийских стран на мировые рынки стал объектом острой конкуренции не только между Россией и США, но и между региональными и в нерегиональными странами - странами ЕС, Турцией, Ираном, Грузией, Украиной, Арменией, а также крупными компаниями. Это связано с тем, что за каждым маршрутом существующих или проектируемых трубопроводов стоят геополитические и экономические интересы конкретных стран, а также коммерческие интересы крупных национальных компаний. В настоящее время дипломатическая борьба ведется за две группы нефтепроводов - это маршруты транспортировки нефти из Казахстана и России, а также маршруты транспортировки нефти с каспийских месторождений, правовой статус которых еще не определен. Непосредственное отношение к перспективам развития нефтепроводных систем региона имеют проблемы морской транспортировки каспийской нефти, связанные с проходом танкеров через Черноморские проливы.
Фактически до 2000 г., когда Азербайджанская международная операционная компания (АМОК) ввела в эксплуатацию трубопровод для транспортировки нефти из Баку в порт Супса на грузинском побережье Черного моря, Россия оставалась монополистом в области транспортировки каспийской нефти [14. C. 5].
В июне 1992 г. правительствами Казахстана, России и Омана был основан Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) специально для строительства нефтепровода, предназначенного для экспорта казахстанской нефти из Тенгиза к Черному морю и для ее дальнейшего экспорта в страны Европы и в Соединенные Штаты. Половина акций КТК принадлежит правительствам России, Казахстана и Омана, а другая половина - восьми компаниям, среди которых «ШевронТексако», «Экссон-Мобил» и др. Ход реализации этого проекта показывает, насколько сложно России и США принимать взаимоприемлемые решения, так как они, зачастую, противоречат их интересам.
Более четырех лет американская и российская стороны не могли согласовать вопрос о расширении КТК до 67 млн. т нефти ежегодной пропускной способности. Причина заключается в том, что, по мнению российской стороны, организационно-правовая структура КТК нарушает российское законодательство об акционерных предприятиях, поскольку в уставе КТК, который был принят как международный правовой документ, сказано, что он юридически превалирует над национальным законодательством. В соответствии с этим оператор может заблокировать любое решение, в том числе инициированное правительством России, как другим главным акционером Консорциума. На заседании акционеров в ноябре 2009 г. большинством голосов все-таки было принято решение об увеличении пропускной способности трубопровода.
Еще одна проблема, которая особенно обострилась в последние годы, возникла в связи с тем, что цены на нефть резко выросли, а кредитные процентные ставки в западных банках, наоборот, снизились. К примеру, КТК были выданы многомиллионные кредиты на условиях для конца 90-х годов, что было справедливо для тех лет, но никак не может быть оправдано сегодня. В этой связи Россия, по заявлению АК «Транснефть», которая представляет с прошлого года в Консорциуме Российскую Федерацию и управляет его пакетом, не получает достаточно дивидендов и прибыли, так как они поглощаются процентными ставками кредитов. КТК является важнейшим для России трубопроводным проектом. С его расширением связано дальнейшее развитие и разработка Тенгизского месторождения в Казахстане. Кроме того, строительство обходного нефтепровода «Бургас - Александрополис», решение о котором принято еще в прошлом году, напрямую зависит от расширения КТК. Стороны пока не могут договориться, хотя в последнее время наметилась положительная тенденция. Скорее всего, американские участники проекта уступят и согласятся на реструктуризацию долгов КТК и изменение его устава в соответствии с российским законодательством. Но процесс явно затянулся и однозначно вредит продвижению в целом российско-американского энергетического сотрудничества.
США всячески стремятся избавиться от зависимости от российской трубопроводной системы, поскольку КТК усиливает позиции РФ как в регионе в целом, так и на мировом энергетическом рынке. Администрация США более десяти лет активно лоббировала проект нефтепровода Баку - Тбилиси - Джейхан. Он создавался как альтернатива не только российским интересам, но и иранским, причем последним даже в большей степени. Американская администрация, при содействии Баку, Тбилиси, Анкары, настолько политизировала проект, что, несмотря на доводы финансирующих его компаний о несовместимости строительства и непосильном бремени затрат, была не в состоянии дать задний ход [15]. Американцы стремятся не допустить монопольного положения какого-либо из прикаспийских государств, которое бы позволило ему беспрепятственно диктовать свои условия экспортных поставок. Настаивая на реализации этого дорогостоящего проекта, даже при явно проблематичной загрузке трубопровода, США видели в этом большие выгоды для себя. Основная цель строительства нефтепровода заключалась в создании независимого от России пути транспортировки нефти из Азербайджана (а впоследствии и Казахстана) на мировые рынки. США и Великобритания, лоббировавшие и финансировавшие проект, в качестве его обоснования выдвинули идею о необходимости диверсификации маршрутов экспорта энергоносителей и стабилизации мирового энергетического рынка.
Строительство трубопровода БТД не только создаёт альтернативу российским трубопроводам, но и укрепляет связи между каспийскими странами и Западом. С началом его работы в очередной раз существенно изменилась геополитическая расстановка сил в обширном регионе, охватывающем Центральную Азию, Кавказ и акваторию Каспийского моря. Экономические потери России от появления нового пути транспортировки каспийской нефти зарубежные эксперты оценивают в 200 млн долларов в год [16. P. 21]. При этом «вторжение американцев» на Каспий угрожает оборонным интересам России [17]. Подтверждением этого стали события в Южной Осетии в 2008 г. Вторжение Грузии в Южную Осетию поставило под угрозу срыва транзит нефти и газа через Закавказье. Военный конфликт повлиял на энергетическую ситуацию во всем Каспийском регионе, а заодно - на динамику стоимости нефти на мировом рынке. Эту ситуацию российское правительство оценило как проявление огромных рисков, которые несет в себе политика Вашингтона и Брюсселя по построению коридоров экспорта центрально-азиатских энергоносителей в обход России.
Такое положение дел, возможно, заставит страны региона, стремящиеся к диверсификации сбыта, наталкиваясь на политические и военные ограничители, более тщательно взвешивать риски нефтегазовых инфраструктурных проектов, а также более лояльно относиться к испытанным и стабильным маршрутам через территорию России. В 2007 г. президенты РФ и РК Владимир Путин и Нурсултан Назарбаев достигли договоренности об участии Казахстана в проекте строительства нефтепровода «Бургас - Александруполис», призванного обойти Черное море и снизить транспортировку нефти танкерами через перегруженные проливы Босфор и Дарданеллы [18. C. 123]. Этот нефтепровод - альтернатива трубопроводам БТД и Самсун - Джейхан, проходящим по турецкой территории.
В 2007-2008 гг. российско-американское противостояние в Каспийском регионе несколько активизировалось. Об этом свидетельствует проталкивание со стороны США строительства газопровода «Набукко», который должен пройти в обход России и связать Европу с Азией [19]. В июле 2009 г. в Анкаре премьер-министрами Турции, Австрии и Венгрии и министрами энергетики Болгарии и Румынии подписано многостороннее соглашение о строительстве газопровода «Набукко». Туркмения, Казахстан и Узбекистан отказались подписывать декларацию по «Набукко». Однако не исключено, что туркменский газ всё-таки пойдет именно в этот газопровод, так как для Туркмении это способ оказать давление на Россию, добиваясь каких-либо преференций [20. C. 106].
Россия не просто выступает против «Набукко», а предпринимает активные шаги по реализации газового проекта по дну Черного моря - «Южный поток», который должен перетянуть на себя те объемы прикаспийского газа, на который рассчитывают сторонники «Набукко». Договор о строительстве газопровода «Южный поток» подписан в ходе визита президента России В. Путина в Софию в январе 2008. То есть газ из Центральной Азии в Европу пойдет, но не через Каспийское море, Иран или Турцию, а через существующие коммуникации по территории России, а также новый маршрут по российскому побережью Каспийского моря. Более того, это позволит поставлять значительные объемы центральноазиатского и российского газа в страны ЕС в обход государств, лоббирующих американские энергетические инициативы.
В последние годы активность России в Центральной Азии связана с решением ряда экономических проектов в рамках ШОС. В июне 2006 г. была выдвинута идея создания энергетического клуба ШОС, реализация которой способствовала бы укреплению энергетической безопасности государств-участников данного объединения. Для России и ее партнеров весьма выгодна также реализация предложения, выдвинутого в августе 2007 г. в Бишкеке, о создании энергетического агентства и энергетической биржи Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) [9. C. 23]. Россия поддерживает также идею создания Организации Каспийского Экономического Сотрудничества (ОКЭС), одним из основных направлений которой могла бы стать реализация многосторонних энергетических проектов.