Основные значения большинства лексем с корнем волог-/волож- эксплицируют интегральную сему «влага, жидкость», однако и количество таких номинаций, и их семантический спектр существенно уступают деривационному гнезду прилагательного мокрый: волога «влага, вода, жидкость // вода для питья во время еды» [6, т. 5, с. 46], волгкий, вокхий, волблый, волбый, волгный, волго- ватый, волжкий, волжний, воложкий, воложный «влажный, сыроватый, отсыревший» Зап., Смол., Калуж., Пск., Калин., воложить «увлажнять, мочить, поливать» Южн., Зап., Нижегор. [6, т. 5, с. 47], воложно «влажно, сыро» Волог., Арх. [6, т. 5, с. 48].
Другой семантический блок в рамках данного деривационного гнезда составляют значения, актуализирующие когнитивный признак «жирный, маслянистый» (ср. волога «сметана для закваски молока» Ряз., «жир, масло» Волог., Новг., Смол., Пск. [6, т. 5, с. 47], воложить «приправлять вологою (жиром, маслом, сметаною и т.п.)» Волог., Пск., Новг., Твер., Арх., Калуж., Яросл. [6, т. 5, с. 47], воложно «жирно, масляно» Арх,, Волог., Казан., Ряз. [6, т. 5, с. 48], во- ложь «сало, жир у животного»Лрх. [6, т. 5., с. 49]). Источником данного семантического вектора могло послужить др.-р. волога «похлёбка, пища» (ср. также укр. волога «жирная жидкость», лит. valgyti «есть») [8, т. 1, с. 340]. По-видимому, восточнославянские рефлексы праславянского корня *volg- первоначально могли обозначать не просто жидкость, а жидкую пищу. Расширение «гастрономического» смыслового вектора с одновременной нивелировкой семы «влага, жидкость» проявилось в использовании лексемы волога в качестве номинации различных (не обязательно жидких) продуктов питания: «варёная говядина, рыба» Олон., «приправа к тесту, сдоба» Яросл., Новг., Твер., Арх., «вообще все местные овощи // грибы// зимний запас соленья, грибов» Арх., Костром., «всякая пища, съестные припасы» Волог., Сев.-Двин., Яросл. [6, т. 5, с. 47]. Актуализация гедонистического аспекта вкусовых ощущений обусловила развитие значений «сладкий», «вкусный» и далее -- «хороший»: воложить «сахарить» Пск. [6, т. 5, с. 47], воложный «сдобный, вкусный, лакомый» Ряз., Тамб., Костром., Арх., Волог., Новг., Пск., «хороший», воложно «лакомо, сладко» Ряз., Волог. [6, т. 5, с. 48], воложничать «есть сытное, вкусное // роскошно жить», воложница «та, которая ест сытное, вкусное» [6, т. 5, с. 48], волозе «благо, хорошо» Волог., Енис. [6, т. 5, с. 49].
Ассоциативная связь признаков «влажный, жидкий», «жирный, маслянистый» и «мягкий, податливый» послужила когнитивной базой для развития у исследуемых лексем метафорических значений, характеризующих состояние человека: волога «такое расположение человека, в котором он бывает особенно добр, мягкосерд» Арх., «опьянение от вина» Арх. [6, т. 5, с. 47], воложить «задабривать, ублажать кого-либо» Арх., «склонять кого-либо на что-нибудь, убеждать, уговаривать» Арх., «опьянять, одурять» Арх. [6, т. 5, с. 48]. мокрый влажный перцептивный дериватив язык
Иной характер концептуализации признака «наличие влаги» демонстрирует семантическая структура прилагательного сырой и его дериватов. Как отмечает Н. Ф. Спиридонова, прямое значение данного прилагательного включает два компонента: «предмет содержит влагу внутри» и «предмет не досох до конца» [7, с. 188]. Сочетание обоих компонентов либо актуализация одного из них обусловливают возможности различных категориальных сдвигов, эксплицированных в семантике лексем данного деривационного гнезда.
Так, семантический признак «влага» репрезентируют лексемы: сыр «сырость, влага» Волог., «сырая влажная земля» Карел. [6, т. 43, с. 146], сырболина «растение ежевика (Растёт в сыром бору» Свердл., Новг. [6, т. 43, с. 149], сыренький «влажный, сырой» Тул., Место сыренько. Влад., Ленингр. Сыренько белье выкатают, да и довольно. Так и гладили. Томск., «рыхлый, наполненный водой (о льдине)» Шла крыга сыренька, ибразовался храп. Уральск. [6, т. 43, с. 150]; сыреть «моросить (о дожде)» Арх. [6, т. 43, с. 150], сырёхонький «мокрый, взмокший от пота» Я весь сырёхонек бежал к пароходу, а тебя не было» Мурман. [6, т. 43, с. 150]; сырец «сырое низменное место» Сырец в лощине, ключ там. Киров., Свердл., «сырое болото» Яросл., Новг., Амур., «поле с сырой, влажной почвой» Сырец -- поле когда весной пашут. Земля сырая, а затем сеют. Алт., «сырая, влажная земля, которой обкладывают дрова при изготовлении угля» На дерно-то сырцом обкласть надо. Свердл., «влажный сахар» Горно-Алт. [6, т. 43, с. 150]; сырина «влага, сырость» Ряз., с сыриной «о чём-л. не высохшем, содержащем влагу» Ряз., Новг., «низменное место с сырой, влажной почвой» Пск., Новг., Карел., Горно-Алт., «низкое место, где застаивается вода» Пск., Сырина -- мокрое, низкое место, никогда не просыхает, даже застаивается вода. Новг., «топкое место, болото в лесу» Пск., Новг., Ворон., «сырая погода, сырость» Сено плохо сохнет, такая сырина, что страсть! Волог. [6, т. 43, с. 151-152]; сырить «становиться влажным, сырым» Не сырит -- тем и стоит долго лес. Мурман., «допускать влажность, сырость в помещении» Сырят, мало топят. Мурман. [6, т. 43, с. 152]; сырность «сырость» Томск., Новг.,«о длительном дожде» На улице сырность-то такая, опять машины застрянут. Ленингр.[6, т. 43, с. 56]; сырный «сырой, влажный (о ветре)» Наверно, где-то дождя было много, что-то засырело, такой ветер сырный подул. Арх.[6, т. 43, с. 157], сырой «влажный, южный (о ветре)» Подул сырой от юга ветер. Р. Урал, «восточный, с востока (о ветре)» Кемер. [6, т. 43, с. 161] и др.
Восприятие сырой погоды, сырого ветра, как правило, сопровождается температурными ощущениями -- чувством холода. В этой связи вполне логичным представляется развитие у прилагательного сырой и его производных значения «холодный»: сырой «холодный» Как сырой ветер, от севера, сыро будет. Арх., сырая пурга «пурга весной, с мокрым снегом» Камч. [6, т. 43, с. 161], сыро «холодно» Арх. [6, т. 43, с. 157]; сыровато «прохладно» Двери открыла на примос, и сыровато стало, не жарко. Арх. [6, т. 43, с. 158]. Заметим, что, согласно одной из гипотез, прилагательное сырой этимологически связано с литовским siaure «север» [8, т 3, с. 819], хотя М. Фасмер не признаёт эту гипотезу достоверной.
Второй концептуальный признак, лежащий в основе семантической структуры прилагательного сырой, -- «не высохший до конца», т. е. «находящийся в переходном состоянии от мокрого к сухому» -- послужил когнитивной базой для актуализации семантических признаков:
- «начало» (сырая «только что родившая женщина» Перм. [6, т. 43, с. 149], сырица «кушанье из молока первого удоя» Урал., Свердл., «олень в возрасте до одного года» Арх. [6, т. 43, с. 152], сырец «растопленное сало, которое выделяется в самом начале обжаривания сырого сала» Сало сырец -- чистое, всплывшее при первой, лёгкой топке, «целинная земля, распаханная только один раз, подготовленная для дальнейшей обработки» Тобол. [6, т. 43, с. 150] и др.);
-«незавершённость» (сырёха «недавно срубленное дерево, ещё не высохшее бревно», сыриный «недоваренный, сырой» Ряз. [6, т. 43, с. 152], сырняк «непропёкшийся сырой хлеб» Моск. [6, т. 43,
с. 157], сырой «недоспелый, незрелый» Терск., Ленингр., Карел., Томск., Камч. [6, т. 43, с. 161], сыроватый «недоспелый, незрелый» Томск. [6, т. 43, с. 158], сырятина «о недоваренной, недопечённой, сырой пище» Влад., Новг. [6, т. 43, с. 171] и др.);
-«необработанность» (сырица «сырая, невыделанная кожа» Зап., Горно-Алт. [6, т. 43, с. 152], сырец «необработанный лён» Пск., Томск., «невычесанная пенька» Твер., «шёлк в виде нескручен- ных шёлковых волокон» Симб., шёлк-сырец «грубый, суровый шёлковый материал», «необожжённый кирпич» Терск., Ворон., Иркут., «кирпич из глины домашнего приготовления», «неочищенный мёд» Курск., мёд-сырец «мёд в сотах, сотовый мёд», «недублёная кожа для шорных изделий, сыромять» Дон.» [6, т. 43, с. 151], сырком «без обработки жарением, варением и т. п. (о пище)» Арх. [6, т. 43, с. 153], сырник «недублёная кожа» Бурят. [6, т. 43, с. 154], сырой «грубый, небеленый, суровый (о нитках, ткани)» Лит., «грязный, немытый (о посуде)» Р. Урал. [6, т. 43, с. 162] и др. Следует отметить, что во многих значениях лексем данного семантического блока компонент «влажность» деактуализирован.
Метафорический потенциал лексемы сырой и её производных достаточно ограничен, что проявляется в единичных переносных значениях: сыроватенько «плохо, болезненно» Ср. Прииртышье [6, т. 43, с. 158], сырятина «о слабом, болезненном человеке» Новг., «о толстой, излишне рыхлой женщине» Волог. [6, т. 43, с. 171], сыряк «о полном, рыхлом, тучном человеке» Пск., Твер. [6, т. 43, с. 171], сырой «ленивый (о человеке, лошади)» Моск., «неопытный» Карел., Арх. [6, т. 43, с. 162].
Выводы
Таким образом, анализ семантики номинаций перцептивного признака «влажность» в русском диалектном языке показывает, что характер концептуализации данного признака детерминирован не только эмпирическими, но и собственно лингвистическими факторами.
Номинативный потенциал лексем мокрый, влажный, сырой и их дериватов демонстрирует неизоморфность их семантических структур, которая может быть обусловлена как различием их внутренних форм, исконной семантики, так и различными векторами дальнейшего семантического развития.
Опираясь на этимологические данные, можно предположить, что исследуемые номинации изначально актуализировали различные аспекты концепта «влажность».
Так, прилагательное мокрый и его производные соотносились с представлением о «природной» влаге (по мнению этимологов, праслав. *mokrb родственно лит. makone «лужа», maklyne ж. «грязь», maknoti, maknoju «идти по грязи», ~fmaku, jmaketi «входить в болото», далее ирл. moin «болото, топь» [8, т. 2, с. 641]).
Деривационное гнездо с корнем волог- / волож- манифестировало интерпретацию жидкости как человеческой пищи (ср. семантику соответствующих древнерусских лексем).
Лексемы, восходящие к праслав. *syrb, обозначали влагу, содержащуюся внутри необработанных или не до конца обработанных, недосу- шенных предметов. Гетерогенность исконных смыслов и обусловленные ею различные направления семантического развития лексем, вербализующих признак «влажность» в русском диалектном языке, позволяют говорить о сложной структуре соответствующего концепта, о необходимости выделения в этой структуре субконцептов, актуализирующих различные аспекты интерпретации данного перцептивного признака.
Дальнейшей перспективой предпринятого исследования может быть расширение его эмпирической базы за счет привлечения к анализу лексики русского литературного языка, русской фразеологии, фольклорных, художественных и других текстов, что позволит выявить характер концептуализации перцептивного признака «влажность» в различных формах бытования русского языка и дискурсивных проекциях.
Литература
1. Апресян Ю. Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания. Вопросы языкознания. Москва, 1995. № 1. С. 17-67.
2. Зинченко В. П. Восприятие. Большой психологический словарь / Под.ред. Б. Г. Мещерякова, В. П. Зинченко. Санкт-Петербург: прайм-ЕВРОЗНАК, 2004. С. 74-75.
3. Кузнецова С. С. Вербализация чувственного восприятия как отражение перцептивной картины мира диалектной языковой личности: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Томск, 2015. 28 с.
4. Мещерякова О. А. Семантика перцепции в аспекте художественной когниции И. А. Бунина : дисс. ... докт. филол. наук. Елец, 2011. 457 с.
5. Рузин И. Г. Когнитивные стратегии именования: модусы перцепции и их выражение в языке. Вопросы языкознания. Москва, 1994. № 6. С. 79-100.
6. Словарь русских народных говоров. Вып. 1-51. Санкт-Петербург : Наука, 1965-2019.
7. Спиридонова Н. Ф. Проблема семиотизации признака в свете языковых данных (на материале русских прилагательных). Признаковое пространство культуры. Москва : Индрик, 2002. С. 184-192.
8. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4-х т. Москва: Прогресс, 1986.
9. Харченко В. К. Лингвосенсорика : Фундаментальные и прикладные аспекты. Москва : Либроком, 2012. 216 с.
References
1. Apresyan, Yu. D. (1995),“The image of a person according to language data: an attempt at a systemic description”. Topics in the study of language [“Obraz cheloveka po dannym yazyka : popytka sistemnogo opisaniya”, Voprosy yazyko- znaniya], Moscow, issue 1, pp. 17-67.
2. Zinchenko, V. P. (2004), “Perception”, Big psychological dictionary [“Vospriyatiye”. Bol'shoy psikhologicheskiy slovar'], Prime-EUROZNAK, St. Petersburg, pp. 74-75.
3. Kuznetsova, S. S. (2015), Verbalization of sensory perception as a reflection of the perceptual picture of the world of a dialectal linguistic personality : Author's thesis [Verbalizatsiya chuvstvennogo vospriyatiya kak otrazheniye pertsep- tivnoy kartiny mira dialektnoy yazykovoy lichnosti : avtoref. dis. ... kand. fllol. nauk], Tomsk, 28 p.
4. Meshcheryakova, O. A. (2011), Semantics of perception in the aspect of artistic cognition of I. A. Bunin : Thesis [Semantikapertseptsii v aspekte khudozhestvennoy kognitsii I. A. Bunina : dis. ... dokt. filol. nauk], Yelets, 457 p.
5. Ruzin, I. G. (1994), “Cognitive naming strategies : modes of perception and their expression in language”, Topics in the study of language [“Kognitivnyye strategii imenovaniya : modusy pertseptsii i ikh vyrazheniye v yazyke”. Voprosy yazykoznaniya], Moscow, issue 6, pp. 79-100.
6. Dictionary of Russian folk dialects (1965-2019) [Slovar' russkikh narodnykh govorov], Nauka, St. Petersburg, vol. 1-51.
7. Spiridonova, N. F. (2002), “The problem of semiotization of a feature in the light of linguistic data (on the material of Russian adjectives)”, Sign space of culture [“Problema semiotizatsii priznaka v svete yazykovykh dannykh (na material russkikh prilagatel'nykh)”. Pnznakovoyeprostranstvo kul'tury], Indrik Publishing house, Moscow, pp. 184-192.
8. Fasmer, M. (1986-1987), Etymological dictionary of the Russian language : in 4 volumes, 2nd ed. [Etimologiches- kiy slovar' russkogo yazyka : v 4 t., 2 izd.], Progress, Moscow.
9. Kharchenko, V. K. (2012), Linguosensorics : Fundamental and applied aspects [Lingvosensorika : Fundamen- tal'nye iprikladnye aspekty], Librokom Publ. house, Moscow, 216 p.