Бывший колониальный министр стал одним из лидеров противостояния политическому курсу Гладстона, видя в нем риск размывания основ империи ради экономии бюджетных средств: «Экономия может очень дорого обойтись, неблагоразумен тот человек, который не застрахует свой дом из-за скупости» [цит. по: 10, с. 19]. К протестам колоний присоединились консерваторы и патриоты. Несколько месяцев шумной общественной кампании с митингами и петициями, в которых либералов подозревали в желании разрушить империю и в проведении политического курса, губительного для чести и фатального для интересов Империи, помогли расширить общественную поддержку консерваторов.
В декабре 1869 г. в Лондоне при активном участии Колониального общества был проведен ряд собраний представителей разных колоний и британской политической элиты, по стенограммам которых мы можем сделать вывод о том, что целями встреч, помимо критики либерального правительства, было «свободное обсуждение будущего колоний» и «размышления о наилучшей колониальной политике империи»Proceedings of the Royal Colonial Institute. Volume The First, 1869. L., 1870. P. 5, 13, 22..
14 февраля 1870 г., в завершение кампании, Карнарвон как эксперт тори по делам колоний выступил в Палате лордов с большой критической речью о колониальной политике либерального правительства и о своем видении единства империи. Он, вспоминая недавние проявления нелояльности в колониях, в частности, сказал: «У нас есть колониальная империя, равной которой, возможно, никто другой не владел... Созданная порой волей случая, иногда вследствие ошибок, эта Империя, тем не менее, является предметом нашей общей гордости, безусловной ценностью для любого британского политика» [11, р. 196]. Вновь намекая на опыт Американской революции, лорд признавал, что «в прошлом были допущены ошибки в отношении крупных колоний, которые не имели представительства и несправедливо облагались налогами», но утверждал, что всегда существовала и «честная и бескорыстная цель» со стороны метрополии к достижению совместного величия, и «будущая политика должна строиться на этих же целях», которые можно было бы достичь посредством создания новой системы отношений в империи [Там же, р. 198]. В этой же речи Карнарвон указал на практические трудности столь расплывчатых планов предлагаемой им Конфедерации (Confederation of the Empire) и создания Имперского
Совета (Imperial Council), но выразил уверенность в том, что средства для сближения членов Империи будут найдены, а «организацию военной защиты Империи [назвал] одним из главных институтов, связывающих колонии и метрополию» [11, р. 208], лорд указал. что для содействия сохранению империи «необходимо рассмотреть, какими должны быть принципы, на которых должна основываться военная защита Империи, но не соглашаться на вывод сил метрополии из колоний» [Там же]. Активность Карнарвона и консервативных кругов привела к решительной победе тори в 1874 г.
После получения поста государственного секретаря по делам колоний во второй раз (1874-1878), в правительстве Дизраэли, Карнарвон продолжил подготовку своих планов реформирования империи и создания «союза доминионов». В своих дневниках лорд периодически возвращался к рассуждениям о колониальной политике, а 4 мая 1875 г. он перешел к реализации очередного колониального проекта. Карнарвон направил официальное послание капскому губернатору Г. Баркли с предписанием созвать в Кейптауне конференцию южноафриканских колоний и стран с целью обсуждения «весьма важного вопроса политического объединения Южной Африки в форме некоей конфедерации» [16, р. 250]. Несмотря на то, что конференция провалилась, министр заявил о подготовке имперского акта, подобного канадскому, который обеспечит создание конфедерации. В ноябре 1876 г. проект Южноафриканского акта был направлен Министерством колоний на юг Африки. На создание конфедерации отводилось 5 лет, однако в реальности создание доминиона состоялось только в 1910 г.
Несмотря на то, что Карнарвон фактически был автором идеи Имперской Федерации, ему не удалось реализовать свой амбициозный проект имперского реформирования, поскольку вскоре он вновь был вынужден уйти в отставку из-за конфликтов в правительстве, а идея в политических кругах была предана забвению почти на десятилетний срок. В своих дневниках Карнарвон, к сожалению, не очень любил возвращаться к теме Имперской Федерации после второй отставки, однако из его писем и публичных выступлений, в частности, речи на публичном приеме, организованном в его честь в парламенте Австралии в 1887 г., лорд подтвердил свою приверженность «необходимости поиска новых путей установления тесных связей между метрополией и колониями» [цит. по: 7, с. 79].
Необходимо отметить, что инициатива пересмотра колониальных отношений исходила не только от министров колоний и колониальных элит и не была их безосновательной фантазией. Широкую поддержку данная идея имела в столичных и даже в колониальных интеллектуальных кругах. Например, «Лига Имперской Федерации» (The Imperial Federation League) была образованна уже в 1884 г. под покровительством либерального политика У.Э. Форстера, в прошлом работавшего в правительстве Гладстона, возможно, именно по этой личностной причине один из главных авторов концепции федерации, Карнарвон, не был приглашен к участию в деятельности лиги. Организация ставила своей целью институционализацию проекта Имперской Федерации и расширения числа его сторонников, а также «обеспечение с помощью Федерации постоянной безопасности Империи»Imperial Federation League. Information for the use of branches. L.: [s.n.], 1884. P. 3.. Лига выступала за отказ от прямого вмешательства в права парламентов доминионов, однако страны-члены должны были «объединять ресурсы и возможности Империи для поддержания общих интересов» [12, с. 95]. Такая справедливая система должна была нивелировать подозрения колониальных субъектов в попытке наступления на их права и на некоторое время ей удалось оказать значительное влияние на мнения политиков. Лига создавала отделения в Канаде, Австралии, Новой Зеландии и ВестИндии, а в Великобритании ее поначалу поддерживали крупнейшие партии. Но быстро начала приходить в упадок и терять сторонников: империалистические круги воспротивились идее добровольного отказа Великобритании от полного доминирования над своими субъектами, поскольку еще не осознавали всю масштабность угрозы деволюции.
Помимо этого, очевидно негативный эффект на деятельность как Колониального института, так и Лиги оказывало недостаточное взаимодействие с авторами и активнейшими идеологами федералистской концепции Карнарвоном и, позднее, Дж. Чемберленом, а также отказ от прямого участия в политической жизни страны посредством участия в публичных дебатах или попыток избрания в парламент, ведь за редким исключением, данные общественные организации были в первую очередь кругом интеллектуалов и политических мыслителей, но не реальных политиков.
Однако нельзя не упомянуть и важнейшее достижение Лиги: именно Лига Имперской Федерации созвала первую в истории Колониальную конференцию в честь золотого юбилея (50-летия пребывания на троне) королевы Виктории в 1887 г. Данный прецедент изначально будет воспринят многими политическими деятелями как церемониальная формальность. Тем не менее, колониальные конференции станут периодическими собраниями глав правительств самоуправляемых колоний и доминионов империи и важнейшим институтом связи правительств метрополии и колоний. Однако, несмотря на то что изначально они были призваны укрепить единство империи, колониальные конференции быстро превратились в арену политической борьбы субъектов за автономию [3, с. 118].
Вслед за Карнарвоном политику стремления к образованию Имперской Федерации на государственном уровне продолжил представитель не менее знаменитой британской политической династии и один из самых успешных и влиятельных политиков викторианской Англии Джозеф Чемберлен, отец Невилла и Остина Чемберленов и государственный секретарь по делам колоний в 1895-1903 гг. По поводу вступления министра в должность «The Spectator» описал его как «англичанина с ног до головы и самого горячего защитника имперской идеи», к концу XIX в. Чемберлен закончил свое идеологическое становление и был полон идей и политических проектов [2, с. 47-48].
В период деятельности Чемберлена был возобновлен столь важный для Карнарвона процесс создания доминионов по канадскому образцу; Австралийский союз (1901 г.) был создан уже в годы правления министра, Новая Зеландия и Ньюфаундленд (1907 г.), а также Южно-Африканский Союз (1910 г.) окончательно сформируются уже при следующем колониальном министре, однако процесс объединения эти субъектов будет начат также при Чемберлене. В российской историографии Чемберлен известен как один из главных вдохновителей англо-бурской войны 1899-1902 гг., и действительно, данная война была одной из необходимых ступеней на пути создания Южноафриканского союза и затем формирования Имперской Федерации, как считал министр.
Из биографии министра, составленной одним из его современников и содержащей стенограммы многих выступлений политика, мы можем понять, что Чемберлен верил в идею Имперской Федерации и его волновали сепаратистские тенденции в колониях. Целью своей деятельности он ставил сохранение единства империи и нации: «Я чувствую естественную гордость за неугомонную энергию и бесстрашное мужество, которые создали эту великую империю; удовлетворение в постоянном свидетельстве нежной привязанности наших собратьев по всему миру к их старому дому. Мне кажется, что было бы непатриотично делать что-либо, что могло бы отбить это чувство, что было бы трусливо и недостойно отказываться от обязательств и ответственности, которые налагает на нас политическая ситуация» [цит. по: 8, с. 154].
Цель федерализации империи для Чемберлена, помимо сохранения единства «англо-саксонской нации», состояла в том, чтобы одновременно с укреплением политических связей империи решить внутренние экономические и политические проблемы Великобритании [18, с. 131].
Именно поэтому Чемберленом в концепцию Карнарвона были внесены значительные изменения экономической политики, заключающиеся в формировании имперских преференций в торговле и тарифах и развитии имперского протекционизма. Чемберлен хотел, чтобы имперская федерация была сформирована по образцу бисмарковской Германии, чтобы позволить Великобритании сохранить свою глобальную роль в условиях растущих Соединенных Штатов и Германии.
По его мнению, «вслед за созданием доминионов было необходимо заняться установлением особых экономических и политических отношений между доминионами и Лондоном», а после успешной реализации первого этапа необходимо было перейти к созданию общеимперского парламента в виде Имперского Совета, включающего в себя всех представителей колоний, а также к проработке новой схемы системы имперской обороны и создания общеимперской армии, для «поддержания стабильности процветания» [цит по: 8, с. 160].
Секретарь по делам колоний активно выносил свои проекты и предложения на обсуждение в ходе Колониальных конференций 1897 и 1902 гг., которые он считал лучшей площадкой для реформирования имперских отношений. И, хотя Галеви писал о том, что Конференция 1897 г. носила «крайне лояльный характер по отношению к метрополии» [8, с. 62-63], данное утверждение не соотносится с исторической реальностью. Если почтение к королеве было несомненным, то все предложения Чемберлена, сделанные на Колониальных конференциях 1897 и 1902 гг., были отвергнуты большинством колониальных премьер-министров. Программа Чемберлена включала в себя принятие имперских экономических преференций, заключающихся в повышении пошлин на торговлю с внешними партнерами, создание Имперского Совета, который принимал бы решения по проводимой имперской политике, а также принятие единой схемы имперской обороны. Несмотря на более глубокую проработанность федеративной концепции, система имперских преференций и федеративных реформ вызывала беспокойство у колониальной элиты и добавляла к традиционным страхам потери политической субъектности еще и страх создания неравноправной экономической модели, при которой развивающаяся колониальная промышленность оказалась бы неконкурентоспособной по отношению к британской, а нагрузка по вопросам обороны империи легла бы на плечи колоний.
Чемберлен не смог достигнуть значительных успехов в деле реализации своего проекта Имперской Федерации. Министр смог создать лишь доминион на территории Австралии и начать подготовку к созданию остальных и формированию союза, однако встречал сильное противодействие колоний, а англо-бурская война, начатая при его поддержке, выявила дипломатическую изоляцию Британии и ее военную уязвимость, что негативно сказалось на перспективах продвижения федеративного проекта. Здоровье министра вынудило его уже в 1903 г. уйти в отставку, так и не закончив реализацию планов.
Как федералистские проекты Карнарвона и Чемберлена, так и деятельность Имперской Федеративной Лиги были необходимым ответом на объективные вызовы эпохи, тем не менее, данные проекты так и не были в полной мере реализованы на практике. По мнению английского историка Д. Кеннедайна, данный период был «поворотным моментом в имперской истории Великобритании», когда «с неохотным согласием джентльменов в Лондоне империя расширялась стремительными темпами, быстрее, чем когда-либо, и сталкивалась с беспрецедентными националистическими и сепаратистскими проблемами в Ирландии, Египте и Индии, которые могли предвещать будущий имперский распад, схожий с тем, которого боялся лорд Солсбери в своем эссе от 1883 г. [с названием] «Распад”» [6, с. 396].
Несмотря на скромные успехи колониальных политиков в приближении к новой федеративной организации Британской империи, многие идеологические концепции, а также конкретные политические достижения позволили в определенной степени сплотить империю накануне наступления XX в. и отсрочить ее падение. Помимо этого, создание конфедеративных доминионов на месте «белых колоний», что является важным итогом деятельности Карнаровна и Дж. Чемберлена, позволило значительно повысить обороноспособность империи накануне Первой и Второй мировых войн, активно включив субъекты в военное планирование и создание собственных армий и сил самообороны [1, с. 54-55].
Несмотря на судьбу концепции федеративной империи, идеи, которые были сформулированы ее представителями, продолжали влиять на имперскую политику на протяжении всего следующего века. Периодически политические деятели возвращались к достоинствам как федеративного проекта, так и экономических реформ Чемберлена, но большого распространения его идеи не получали до Первой мировой войны, которая стала сильнейшим испытанием для существования империи и лишь усилила требования колониальных субъектов к расширению автономий и постепенному достижению независимости.