Проблема национально-государственного устройства всегда была актуальна для многонациональной России. Поиск модели идеального общества, устраивающего все многочисленные народы нашей страны, шел и в первые годы становления Советской республики, и в конце столетия после распада Советского Союза. Особенно активно эта проблема обсуждалась на заре формирования Советского государства, когда стояла задача возвращения в ходе гражданской войны территорий, потерянных по Брестскому миру. Теоретические основы национальной политики большевиков в это время разрабатывались на партийных форумах и конгрессах Коммунистического Интернационала. Большое внимание этой проблеме уделил II конгресс Коминтерна, проходивший в период советско-польской войны 1920 года, так как этот военный конфликт поставил на повестку дня вопрос о национальном устройстве нового Советского государства в случае победы социалистических революций на Украине, в Белоруссии, Польше и других странах. Анализу национальной политики большевиков на этом форуме и посвящена данная статья.
Проблема национально-государственного строительства, отраженная в документах Коминтерна, слабо освещена в российской историографии [Емельянова, 2002, с. 15--38] и еще ждет своих исследователей.
Методологической основой работы являются принципы историзма, объективности, критического подхода к использованным источникам и всестороннего анализа поставленной проблемы.
Форум проходил в Москве с 19 июля по 7 августа 1920 года. В его заседаниях приняли участие делегаты от 67 фракций из 41 страны мира, в том числе и ряд социалистических партий великих держав (Социалистическая партия Франции, Независимая социалистическая партия Германии, Американская социалистическая партия и др.).
Конгресс состоялся как раз в тот момент, когда проходило становление Версальской системы, а Красная Армия вела успешное наступление на Польшу, развязавшую советско-польскую войну. Коммунисты тогда надеялись на близкую победу революции в ряде стран. Поэтому в материалах съезда наиболее четко прослеживается связь проблемы национального строительства с программой пролетарской революции. Перед конгрессом стояло несколько задач: (1) дать теоретическое обоснование справедливости революционной войны, ведущейся советскими республиками: Россией, Украиной и Белоруссией; (2) обеспечить международную поддержку Советской России со стороны мирового рабочего движения, определить союзников коммунистов в сложившейся ситуации; (3) разработать модель национально-государственного устройства в случае победы пролетариата в гражданских и национально-освободительных войнах в государствах Европы и Азии. ленин коммунистический интернационал
С докладом «О международном положении и основных задачах Коммунистического Интернационала» на конгрессе 19 июля выступил В.И. Ленин. Анализ его выступления позволяет выявить умонастроения большевистского руководства в 1920 году и понять логику принятых РКП(б) решений. В.И. Ленин охарактеризовал современный ему строй европейских государств как империалистический, монополистический капитализм, когда «на место свободной конкуренции пришла монополия гигантских размеров», «когда весь земной шар оказался поделенным не только в смысле захвата источников сырья и средств производства крупными капиталистами, но и в смысле законченности раздела колоний» [Ленин, 1977, т. 41, с. 215--216]. После I мировой войны в колониальной и полуколониальной зависимости (Персия, Турция и Китай) находился приблизительно один миллиард человек. Россию, Австро-Венгрию, Германию и Болгарию условия Версальского договора фактически поставили, по мнению докладчика, в положение полуколоний. Эти страны не только были лишены части своих территорий, но и принуждались к выплате огромных репараций (а Россия -- долгов), которые эти страны выплатить были не в состоянии. Население побежденных стран вместе с населением России составляло миллиард с четвертью человек [Там же, с. 217]. Таким образом, 70 % населения земного шара в результате «справедливого» Версальского мира оказалось, по словам В.И. Ленина, на положении угнетенных, попавших в колониальную и полуколониальную зависимость от нескольких странпобедительниц. В.И. Ленин назвал три из них: США, Англию и Японию.
Версальский договор не обеспечил равноправного мира. Его детище -- Лига Наций, заявившая о том, что «отныне не позволит никому нарушать мир» [Там же, с. 226], оказалась не в состоянии ликвидировать противоречия даже между самими странами-победительницами. Англия, Франция и Италия оказались в долговой кабале у Соединенных Штатов. Даже западный экономист и английский дипломат Д. Кейнс в своей книге «Экономические последствия мира» пришел к выводу о необходимости аннулирования всех долгов и установления экономических отношений с Россией и Германией для спасения европейской и в первую очередь американской экономики. Правда, надежда на то, что Америка откажется от возвращения долгов, была нереальной для того времени.
Ведущие империалистические государства не смогли договориться между собой и по внешнеполитическим вопросам, в частности по вопросу о России. «Франция, -- по словам В.И. Ленина, -- хотела, чтобы Россия заплатила ей долги и была грозной силой против Германии; Англии хотелось дележа России, Англия пробовала захватить бакинскую нефть и заключить договор с окраинными государствами России» [Там же].
В тезисах Коммунистического Интернационала отмечалось, что империалистическая война 1914--1918 годов, которая ведется «с обеих сторон под прикрытием фраз об “освобождении народов” и о праве наций на самоопределение, эта война показала миром в Брест-Литовске и Бухаресте, с одной стороны, и миром в Версале и Сен-Жермене с другой, как бесцеремонно победоносная буржуазия определяет национальные границы, сообразно своим хозяйственным выгодам. Так называемый Союз Народов (Лига Наций) -- не что иное, как страховой договор, которым победители в этой войне взаимно закрепляют за собой добычу...» [Коммунистический Интернационал..., 1933, с. 126]. Стремление наций вернуть утраченные территории приводит к новым войнам [Там же].
Таким образом, В.И. Ленин приходит к выводу о том, что экономический кризис и разлад в лагере стран-победительниц налицо; обнищание и ухудшение условий жизни абсолютного большинства трудящихся капиталистических стран, а значит и наличие революционного кризиса также не вызывают сомнения. Все это вместе является показателем близости революционного взрыва, условия для мировой революции созрели, и Коминтерн должен перейти в наступление. Советская Россия, которая вследствие своей слабости вынуждена была идти на компромиссы, выжидать время, сейчас является, по словам Ленина, центром международного революционного и национально-освободительного движения, выразительницей интересов 70% населения земли. «Мы можем с гордостью сказать: на первом конгрессе мы были, в сущности, только пропагандистами, мы только бросали пролетариату всего мира только основные идеи, мы только бросали призыв к борьбе, мы только спрашивали: где люди, которые способны пойти по этому пути? Теперь у нас есть везде мировой пролетариат. Есть везде, хотя иногда и плохо организованная, требующая переорганизации пролетарская армия. И если наши международные товарищи помогут нам теперь организовать единую армию, то никакие недочеты не помешают нам наше дело сделать. Это дело есть дело всемирной пролетарской революции, дело создания всемирной Советской республики» [Ленин, 1977, т. 41, с. 235].
Хотя открыто вопрос о «революционном наступлении» на конгрессе не обсуждался, на форуме царило приподнятое настроение, все ощуща ли близость «мировой революции». Сам Коминтерн был объявлен боевой армией мирового пролетариата. Задача момента для коммунистических партий, говорилось в резолюции конгресса, состоит теперь в том, чтобы ускорить революцию, однако не вызывая ее искусственно, без достойной подготовки; подготовка пролетариата к революции должна быть усилена действием [Коммунистический Интернационал ..., 1933, с. 92].
В 1920 году не только коммунисты, но и многие центристские социалдемократические партии Европы поддерживали наступательную тактику Коминтерна. О своей готовности поддержать Красную Армию заявили и «левые» в Независимой социал-демократической партии Германии. «Гражданская война в Германии уже есть, мы в ней участвуем и делаем все, что в наших силах, чтобы подготовить рабочий класс к предстоящим решительным битвам» [II конгресс…, 1934, с. 269], -- говорил левый «независимовец» В. Штекер. Э. Деймиг добавлял: «Каждый километр, пройденный Красной Армией, является побуждением к революции и для Германии шагом вперед на революционном пути. Этот факт заставляет нас откликнуться на требование момента» [Там же, с. 264].
Наличие революционного кризиса в Англии признавал даже лидер лейбористской партии, будущий премьер-министр Д.Р. Макдональд. По словам Ленина, Макдональд считал, «что революционное настроение растет, что рабочие массы сочувствуют советской власти и диктатуре пролетариата (заметьте: речь идет об Англии), что диктатура пролетариата лучше, чем диктатура теперешней английской буржуазии…» [Ленин, 1977, т. 41, с. 228]. Правда, лидер лейбористов надеялся, как добавлял В. И. Ленин, обойтись без вооруженного восстания и гражданской войны. Тем не менее желание сотрудничать с Советской Россией у этой влиятельной рабочей партии было. И по настоянию Ленина II конгресс рекомендовал молодой коммунистической партии Англии вступить в лейбористскую на правах ассоциативного члена, чтобы «толкать» эту партию влево и завоевать на свою сторону рабочих, состоящих в ней.
При всем единодушии в вопросе о близости мировой революции на конгрессе появились и разногласия. Связаны они были с вопросом о том, как придет в Европу и Азию революция: с военной помощью извне или же собственными силами пролетариата европейских стран. От этого зависел и выбор союзников, и сам характер революционного переворота, и форма национально-государственного устройства.
Умеренные, в лице В.И. Ленина и других представителей РКП(б), стремились ограничить задачи советско-польской войны установлением советской власти первоначально в Польше и в Литве. Эту точку зрения В.И. Ленин высказывал чуть позже, в сентябре 1920 года на IX партийной конференции [Из доклада В.И. Ленина…, 1992, с. 15--16]. В остальных странах коммунисты должны были прийти к власти преимущественно самостоятельно. Речь шла об Италии, Чехии, Венгрии и Румынии [Политбюро…, 2004, с. 54--55]. Отсюда стремление «правых» в Коминтерне возложить задачу революции на сами коммунистические партии европейских стран. В одиночку коммунисты стран Европы не сумели бы удержаться у власти, им нужна была поддержка всего пролетариата, большая часть которого находилась под влиянием социал-демократии. Сама европейская социал-демократия, вернее, левая ее часть, в 1920 году была готова к сотрудничеству с коммунистами. Отсюда ленинский вывод о необходимости единства действий с «центристами» и включения в состав Коминтерна левых синдикалистов. В.И. Ленин настаивал на вхождении коммунистов в лейбористскую партию Великобритании и объединении с левыми «независимцами» Германии, на включении в Коминтерн социалистических партий Франции, Италии и некоторых других стран. Большое внимание конгресс уделил вопросу о союзе с крестьянством.
Путь, предлагавшийся «левыми» (молодыми руководителями европейских компартий, некоторыми членами Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала), представлял собой приход к власти только силами коммунистов с опорой на авангард рабочего класса при военной поддержке Красной Армии. Они считали, что революция победит благодаря революционному восстанию внутри страны и военному действию извне. Но в целом разногласия между «левыми» и «правыми» в этот период носили чисто тактический характер. Революционную войну не отрицали ни те, ни другие. Все упиралось в вопрос о соотношении сил на международной арене в тот или иной промежуток времени. Идею революционной войны, как было указано выше, поддержали присутствовавшие на съезде левоцентристские представители западной социал-демократии, которые в революционную эпоху приняли теоретические взгляды коммунистов, за исключением идеи гражданской войны.
Является ли гражданская война необходимым следствием революции или можно обойтись без нее? Что будет представлять собой власть после победы революции? Социал-демократы выступали за демократическую республику, «левые» коммунисты -- за диктатуру. На съезде эта проблема вылилась в столкновение с присутствовавшими на конгрессе правыми «независимцами» о красном терроре. И здесь В.И. Ленин выступил на стороне «левых». На утверждение В. Дитмана и А. Криспена о необходимости разделять понятия «революционное насилие» и террор В. И. Ленин заметил, что такая постановка вопроса возможна лишь теоретически, «но этого нельзя сделать в политической практике» [Ленин, 1977, т. 41, с. 251]. В Германии, Финляндии, Венгрии, в ряде других стран, где у пролетариата не хватило сил удержаться у власти, буржуазия развернула белый террор. И по-своему коммунисты были правы. Надеясь на близость победы социализма во всем мире, представляя его как общество, основанное на плановой иерархичной системе экономики, экспроприируя при этом крупную частную собственность -- избежать гражданской войны было невозможно. Отсюда и главный вывод «левых» в Коминтерне о необходимости разрыва с центристами в западной социал-демократии, о чем говорили Бела Кун и другие европейские коммунисты, приводя в пример гибель Венгерской Социалистической Республики.
Следуя своей логике, второй конгресс отметил в резолюциях, что на этапе классовой борьбы единственно возможной формой организации власти в Европе может быть только диктатура пролетариата при ведущей роли коммунистической партии.