Концентрация имущества и «имущественный средний класс» в современной европейско-американской цивилизации
Э. Чижо1, В. Меньшиков1, А. Кокаревича2,
Н. Селиванова-Федорова3
Аннотация. Цель исследования -- сравнительный анализ тенденций концентрации имущества и формирования «имущественного среднего класса» в странах современной европейско-американской цивилизации (далее -- ЕАЦ). Т. Пикетти выдвинул гипотезу, что концентрация имущества вновь стала возрастать (как в ХVIII-XIX веках), а формирование «имущественного среднего класса» является самым значительным структурным изменением в распределении богатства в долгосрочной перспективе. В качестве объекта исследования авторы выбрали пять территорий ЕАЦ: США, Западная Европа, Латвия, Украина, Россия. Инструментами измерения и сравнения имущественного неравенства стали статистические децили: верхние 10 % (включая верхний l %), срединные 40 % и нижние 50 %. 1995 и 2021 годы выбраны в качестве крайних временных точек для диахронного анализа. Источником эмпирической информации послужила Всемирная база данных по неравенству. Результаты исследования показали, что процессы концентрации имущества и формирования «имущественного среднего класса» в разных частях современной ЕАЦ проходят в разном темпе, а иногда и разнонаправленно: от стремительной концентрации до деконцентрации. Концентрация имущества в руках 1 % самых богатых американцев выросла за последние 26 лет с 28 % до 35 %, россиян -- с 21 % до 48 %. По мнению Пикетти, такая ситуация является предвестником социальной революции. Латвия и Украина с точки зрения уровня концентрации имущества представляют некий промежуточный вариант между Западной Европой и США/Россией. При этом США, Западная Европа и Россия различаются в культурно-ценностном аспекте. Авторы ставят под сомнение существование в XXI веке единой ЕАЦ и считают ее расколотой на «исходное ядро» (европейскую цивилизацию) и два постоянно конфликтующих «периферийных крыла» (американскую и русскую цивилизации).
Ключевые слова: концентрация имущества; «имущественный средний класс»; статистические децили; диахронный анализ; культурные измерения по Хофстеде; европейско-американская цивилизация (ЕАЦ)
европейский американский имущественный средний класс неравенство
Актуальность системного и диахронного изучения процессов концентрации имущества и формирования «имущественного среднего класса» определяется, по Т. Пикетти, необходимостью в исследованиях неравенства разграничивать два ее вида: неравенство по трудовым доходам (income inequality) и неравенство по доходам от капитала (wealth inequality). Во все времена и во всех обществах второй вид экономического неравенства -- имущественный -- был сильнее первого. Пикетти полагает, что концентрация имущества вновь стала возрастать (как было в XVIII-XIX веках) [34]: изучив изменения в соотношении имущества и доходов (wealth-to-income ratio) в долгосрочной перспективе (1700-2010) в восьми ведущих странах с развитой экономикой, Пикетти пришел к выводу, что «капитал возвращается» [35].
Цель нашего исследования -- сравнительный анализ тенденций концентрации имущества и формирования «имущественного среднего класса» (patrimonial middle class [34]) в странах современной европейско-американской цивилизации (ЕАЦ) (или западной цивилизации [3; 5]). В качестве объекта выступили пять территорий ЕАЦ с запада на восток: США, Западная Европа, Латвия, Украина, Россия (причисляется к ЕАЦ лишь на макроцивилизационном уровне). Мы полагаем, что процессы концентрации имущества и формирования «имущественного среднего класса» не однородны и однонаправленны по всей ЕАЦ, и «капитал возвращается» далеко не во всех ее частях. Разнородность процессов концентрации имущества и формирования «имущественного среднего класса» скорее всего свидетельствует о существенных экономических различиях (помимо политических, культурных и др. [15; 19; 20; 36]) внутри современной ЕАЦ, делимой на Запад (США и большая часть Европейского Союза) и Восток (славянская/православная цивилизация [19; 20] или «восточный фланг Европы» [5]).
Инструментами измерения и сравнения имущественного неравенства стали статистические децили: верхние 10 % (включая верхний 1 %), срединные 40 % и нижние 50 %; 1995 и 2021 годы были выбраны в качестве крайних временных точек для диахронного анализа; источником эмпирической информации послужила Всемирная база данных по неравенству (World Inequality Database -- WID) [32]. Мы изучаем имущественное неравенство в динамике за последние 26 лет: под влиянием сил концентрации и рассеивания [13; 14; 25] в разных частях ЕАЦ происходит концентрация/деконцентрация имущества в зависимости от того, какие именно силы -- концентрации или рассеивания -- доминируют [37]. Согласно Пикетти, «концентрация собственности на капитал, судя по всему, вновь стала увеличиваться в начале XXI века» [34], но при этом появился «имущественный средний класс», формирование которого Пикетти считает «самым значительным структурным изменением в распределении богатства в долгосрочной перспективе» [34]. Эмпирическая проверка этих предположений на примере пяти частей ЕАЦ и составляет задачу нашего исследования.
В современном мире экономическое неравенство -- как по доходам, так и имущественное -- в различных его проявлениях (включая концентрацию имущества) является одной из ключевых исследовательских тем как в академическом [6; 12; 18; 25; 34; 35 и др.], так и в медиапространстве. В качестве примера можно привести реализуемый с 2011 года проект Института исследований политики (США) «Inequality», в рамках которого отслеживаются новости и мнения, связанные с экономическим неравенством. Проект направлен на предоставление информации и распространение идей среди широкой аудитории -- от преподавателей и журналистов до общественных активистов и политиков [23].
В качестве основного источника эмпирической информации для глобальных и региональных исследований экономического неравенства используется Всемирная база данных по неравенству (WID) -- открытого доступа, результат международного сотрудничества более ста исследователей с пяти континентов [32]. На основе этой базы, созданной Лабораторией всемирного неравенства Парижской школы экономики, публикуется ежегодный Доклад о всемирном неравенстве, в котором представлены оценки всемирного неравенства по доходам и имуществу [41]. В целом изучение экономического неравенства достаточно хорошо институционализировано: работают исследовательские организации, специализирующиеся на этой теме, проводятся международные конференции (первая была организована в 2017 году), публикуются базы данных по экономическому неравенству (существует узконаправленная Всемирная база данных неравенства по доходам -- World Income Inequality Database, WIID) [40]), научные журналы и серии книг.
Экономическое неравенство -- как по доходам, так и имущественное -- увеличивалось во всем мире в течение нескольких последних десятилетий [12]. В ряде стран сократилось число людей, живущих в условиях крайней нищеты, но социально-экономический разрыв продолжает расти -- самые обеспеченные жители планеты концентрируют в своих руках беспрецедентно высокую долю материального богатства [4, 41]. Несмотря на единое понимание общемировых тенденций роста экономического неравенства, в международном научном сообществе существуют и концептуальные разногласия, в частности, по поводу того, что в современной ЕАЦ более значимо и перспективно: обладание наследственным капиталом или стремление к высоким трудовым доходам.
Пикетти полагает, что «у различных поколений XX века по-разному складывались отношения со сбережениями и капиталом. Представителям поколения бэби-бума пришлось всего достигать самим, равно как и тем, кто родился в начале века и в межвоенный период и пережил две войны; те, кто родился в последней трети XX века, сталкиваются с ростом значимости наследства и в этом отношении близки поколениям XIX и XXI веков» [34]. В противоположность этому утверждению, в научной литературе часто встречается тезис, что развитие новой информационно-креативной экономики стимулирует талантливых людей многократно повышать продуктивность своего труда [7; 27], тем самым обеспечивая свое социальное восхождение, независимо от того, являются ли их родители частью элиты и унаследовали ли они имущество и капитал родителей [24]. В начале XXI века креативность и талант, в отличие от материальных активов, рассматриваются как наиболее производительная форма капитала (talent capital) [38]) и как возможность перехода от «старой» экономики к «новой» [9]. Несмотря на то, что критики «экономики таланта» (talent economy) утверждают, что за последние два десятилетия стало очевидно, что большинство талантливых людей занимается торговлей стоимостью, а не ее созданием [30], они признают, что самая быстрорастущая группа в списке Форбс -- менеджеры хедж-фондов [30], а не их инвесторы. Пикетти считает, что идея таланта «часто используется для оправдания крайнего неравенства и для защиты тех, кто преуспел, но она не принимает во внимание проигравших и не пытается определить, действительно ли эта очень удобная идея объясняет наблюдаемое неравенство» [34].
Если посмотреть на изменения имущественного неравенства в рамках ЕАЦ в исторической перспективе, то, по мнению Пикетти, концентрация капитала во всех европейских странах в начале XX века была намного выше, чем сегодня [34]. На протяжении XX века ключевым феноменом экономического неравенства в ЕАЦ было сжатие неравенства (прежде всего «крах рантье» [34]) в результате двух мировых войн (1914-1945) и относительная стабильность после этого, приведшая к восстановлению позиций рантье в социальной стратификации и повышению значимости наследственного имущества: «капитал возвращается» [35].
Пикетти полагает, что сегодня существуют «два мира»: гиперимущественные общества («общества рантье») с выраженной концентрацией имущества и гипермеритократические («общества топ-менеджеров») с выраженной концентрацией доходов. В реальности оба процесса могут происходить параллельно в одном и том же обществе, определяя его «социальный пейзаж» [34], т.е. в XXI веке они могут дополнять, а не вытеснять друг друга, что может привести к формированию нового общества, в котором неравенство окажется еще больше, чем в первых двух [34]. По Пикетти, «естественная» структура неравенства приводит к преобладанию рантье над менеджерами: «Когда темпы роста невелики и доходность капитала заметно их превышает, концентрация имущества -- по крайней мере, в наиболее достоверных динамических моделях -- практически неизбежно будет стремиться к такому уровню, при котором высокие доходы с наследственного капитала значительно преобладают над высокими трудовыми доходами» [34].
С 1970-х годов экономическое неравенство в богатых странах заметно выросло, особенно в США, где в 2000-2010-е годы концентрация доходов и имущества вернулась к рекордным показателям 1910-1920-х годов и даже немного превысила их [34]. Согласно отчету Института исследований политики трое самых богатых людей в США -- Б. Гейтс, Д. Безос и У! Баффет владеют большим состоянием, чем все нижние 50 % американского населения вместе (160 млн человек или 63 млн домохозяйств) [22]. Интересно, что в России, которую вряд ли можно назвать богатой страной (по крайней мере, в 2021 году средний уровень национального имущества на взрослого был почти в 4 раза ниже, чем в США [32]), ситуация с концентрацией богатства описывается примерно так же, как в США [2; 29; 31]. «Россия является одним из мировых лидеров по показателям концентрации как текущих доходов, так и накопленного богатства в руках верхушки населения, особенно 1 % или даже меньших подгрупп в его составе» [28].
По мнению исследователей, рост «сильного неравенства в пользу верхушки» (top-heavy inequality) -- концентрации имущества и доходов в руках немногочисленной прослойки элиты -- ставит под сомнение наше понимание распределительных эффектов «либерального международного порядка». Гораздо больше людей теряют от глобализации и гораздо меньше выигрывают, чем предполагают традиционные экономические модели [12]. С 1980-х годов глобализация уменьшила экономическое неравенство между странами, но увеличила неравенство внутри них, что породило новые геополитические конфликты [18]. В значительной степени сокращение неравенства в течение минувшего столетия носило хаотический характер, будучи следствием войн и вызванных ими экономических и политических потрясений, а не постепенной, согласованной и плавной эволюции: «в XX столетии прошлое уничтожали войны, а не логика мирного демократического и экономического развития» [34]. Потрясения, пережитые капиталом, особенно частным, с 1914 по 1945 годы, привели к сокращению доли верхней децили (и центили) и сжатию экономического неравенства -- «краху рантье в 1914-1945 годы» [34].
На основе проанализированных публикаций о крайне высокой концентрации имущества в США и России можно предположить, что эти два ядра ЕАЦ имеют экономическое и стратификационное сходство, но концептуально различаются в культурно-ценностном аспекте [36]: сейчас как никогда очевидно, что в своих внутренних побуждениях и индивидуальных целях неэкономической природы люди гораздо более различны, нежели в тех экономических стимулах и стремлениях, которые объединяли их раньше [21]. Несмотря на общепринятое в научной литературе противопоставление России Западу (Европе) [8; 10; 36; 39], она все-таки принадлежит ЕАЦ хотя бы «от противного», т.е. ни к какой другой из современных цивилизаций (китайской, арабо-мусульманской, индийской [3]) Россию причислить нельзя. Если же не относить Россию к ЕАЦ, то остается только причислить ее к славянской/православной цивилизации [19; 20], составляющей «восточный фланг Европы» [5], или выделить в отдельную русскую цивилизацию [10; 19; 20; 36]. Эмпирический анализ тенденций концентрации имущества и формирования «имущественного среднего класса» на примере пяти территорий, представляющих ЕАЦ, уточнит понимание не только современных траекторий развития экономического неравенства, но и структуры самой ЕАЦ в начале XXI века.
Концептуально мы опираемся на парадигму «двух миров» -- в экономике и в культуре [19; 20]: «мир рантье» и «мир топ-менеджеров» присутствуют в анализе экономического неравенства Пикетти [34], «два мира» (Запад и Восток) постоянно упоминаются в работах, касающихся цивилизационной проблематики [3; 19; 20; 21; 33]. В рамках парадигмы «двух миров» единственно приемлемой методологией представляется сравнительный анализ статистических или социологических данных. Инструментами измерения и сравнения имущественного неравенства стали статистические децили: верхние 10 % (включая верхний 1 %), срединные 40 % и нижние 50 % населения изучаемых территорий. Задача исследования -- сравнить состояние и динамику концентрации имущества и «имущественного среднего класса» в обществах, далеко отстоящих друг от друга в географическом пространстве и различающихся культурными ценностями [1; 16; 17; 36], но принадлежащих к одной европейско-американской макро-цивилизации (Рис. 1).