Среди номинаций, частотных в публицистическом дискурсе, особое место следует отвести ономастической метафоре как яркой черте новейшего времени, не использовавшейся в советской массовой коммуникации. Антропоним в публицистическом тексте претерпевает авторскую стилистико-идеологическую трансформацию, что способствует утверждению в массовом сознании определенного оценочного восприятия не только онима, но и стоящего за ним конкретного человека (напр., слишком Швыдкой министр) . Как и любая метафора, метафора ономастическая является основой публицистической номинации, поскольку является мощным языковым механизмом убеждения с помощью удачно выбранного слова.
Ономастическая метафора сближается с ярлыком, также часто составляющим в современной публицистике основу стратегии номинации. В публицистике ярлык является не просто неодобрительной односторонней характеристикой личности или явления, но их идеологической интерпретацией. Ярлык "конденсирует" в себе отрицательный эмоциональный заряд, оказывающий мощное воздействие на восприятие читателя. Он упрощает картину мира, делает ее двухмерной, черно-белой, таким образом способствуя уплощению и шаблонизации читательского сознания. Выбор определенного ярлыка придает медиатексту негативную оценочность и "заряжает" все текстовое пространство агрессивной стилистической тональностью (напр., последний диктатор Европы - об А. Лукашенко).
Переплетение различных номинаций в публицистическом тексте позволяет говорить о его полифонизме. В публицистическом произведении тесно переплетаются два плана выражения информации: открытый (выраженный с помощью публицистической терминологии) и скрытый (создающийся с помощью вторичной номинации и публицистических пресуппозиций). Таким образом, публицистический текст - сложно организованное произведение, для понимания которого необходимо владеть определенным набором универсальных и этноспецифических пресуппозиций, уметь адекватно декодировать текстовую и подтекстовую информацию.
Номинация в публицистическом дискурсе - важнейшая текстообразующая категория. Автор для реализации своей интенции должен выбрать из публицистического словаря наиболее точные именования. В воздействующем типе дискурса доминантными становятся оценочные номинации, конденсирующие в себе и авторскую идею, и в то же время оценку. Даже нейтральная номинация, погруженная в публицистический контекст, становится оценочно заряженной. И в этой стилистической «иррадиации» важнейшую роль играет уже такая интенциональная категория, как стилистическая тональность текста.
Стилистическая тональность текста помогает раскрыть отношение автора текста к действительности, его ценностные установки, идеалы, убеждения. Но, помимо ценностной и идеологической позиции журналиста, стилистическая тональность раскрывает и психологические установки автора, его волевые и эмоциональные принципы. Все это передается через риторико-композиционные приемы построения текста (тропы, фигуры, амплификации и т.п.), которые не только вмещают в себя авторское эмоциональное восприятие описываемых событий, но и оказывают мощное воздействие на психо-эмоциональную сферу личности адресата, т. к. являются средствами суггестивного влияния на подсознание читателя.
В современной публицистике мы можем встретить три основных типа стилистической тональности, соответствующих основным типам публицистических текстов - "оппозиционному" (негативная тональность, нередко выливающаяся в речевую агрессию), "одобрительному" (позитивная тональность, основная речевая тактика - комплимент) и "подчеркнуто объективному" (нейтральная стилистическая тональность).
Наиболее распространенными сегодня являются тексты "оппозиционные", с установкой на полемику и даже открытый конфликт. Это не обязательно тексты оппозиционных правительству изданий ("Завтра", "Новые Известия" и др.), хотя в первую очередь именно они. К оппозиционным текстам можно отнести любые тексты, в которых авторская точка зрения утверждается с помощью резкой критики, а стилистическая манера речи окрашена в негативные тона. Для "оппозиционных" текстов характерна агрессивная тональность, когда публицист, вместо того чтобы подробно и объективно разобрать аргументы другой стороны, стремится перехватить инициативу и любыми способами дискредитировать своего "противника". Основная речевая тактика в текстах данного типа - навешивание ярлыков. Отсутствие логических аргументов вуалируется психо-эмоциональными образами, рисующими негативную картину современной действительности. Позиция автора в подобных текстах тоталитарна, т.е. происходит не диалог с оппонентом, а подавление чужого мнения всеми возможными лингвистическими способами.
В текстах проправительственных изданий, коммуникативной задачей которых является утверждение в массовом сознании принятых правящей элитой идеологем, стилистическая тональность получает, наоборот, одобрительную окраску. В таких текстах заданные общественные и личностные идеологемы окружаются "сладким" контекстом. Стратегия речевого одобрения смыкается с увещевательной стратегией рекламных текстов. В текстах данного типа адресант использует уловки, принятые в рекламе: замена позитивно окрашенными эмоциональными определениями логических аргументов, что способствует продвижению авторской идеологемы и усвоению ее через психо-эмоциональную сферу адресата, а не его разум. Но отсутствие аргументации и использование рекламных ходов и тактик ущемляет права читателя на правдивую, объективную информацию. Поэтому речевое одобрение так же тоталитарно, как и речевая агрессия.
Существует в публицистике и такая стилистическая тональность, как подчеркнутая объективность. Автор, избирая данную тональность, стремится показать свою правдивость и неангажированность. Подобные тексты не содержат явных сигналов оценочности, но при внимательном прочтении эти сигналы можно обнаружить на глубинном уровне текста (количественное соотношение позитивных и негативных деталей, композиционное акцентирование заданных смыслов и т.п.). Их воздействующая сила на сознание адресата неявна, но от этого не менее эффективна, т. к. не вызывает отторжения и возражения, как открытое утверждение и пропаганда нужной автору оценки. Основная стилевая особенность публицистических текстов - их воздействующий характер (Володина 2003). Поэтому публицистический текст не может быть нейтральным. Автор-публицист использует всевозможные лингвистические рычаги влияния на адресата для убеждения в правоте своей идеи.
Интерпретация, наравне с другими лингвистическими интенциональными категориями убеждающего текста, конструирует публицистический текст таким образом, чтобы он мог оказать максимальное воздействие на адресата. Эта категория реализуется с помощью «вмонтирования» в текст высоких и низких мотивов, лингвистического редукционизма, основным проявлением которого становится умолчание, авторских пресуппозиций и логических уловок.
Традиционно различаются утилитарные мотивы, связанные с биологическими потребностями человека в еде, одежде и т. п., и мотивы социальные, связанные с духовными потребностями общества. Утилитарные мотивы рассматриваются как низкие, а духовные, социальные - как высокие. Современный публицистический дискурс демонстрирует сегодня перекодировку мотивов, отражающую смену базовых идеологем в современном российском обществе. Стремление к богатству, к неограниченному потреблению становится доминирующим мотивом, вытесняющим мотив духовности на периферию социальных проблем, дискутируемых в средствах массовой коммуникации.
«Мимикрию» низких мотивов под высокие следует рассматривать как идеологическую интерпретацию действительности, намеренно отвлекающую общество от острых социальных проблем. «Вмонтирование» в текст высоких или низких мотивов способствует распространению через каналы массовой коммуникации заданные ценностные установки, утверждая их в массовокоммуникативном дискурсе, таким образом навязывая их массовой аудитории.
Частотна в современном массовокоммуникативном дискурсе и интерпретация с помощью пресуппозиций и логических уловок. Авторская пресуппозиция, носящая субъективный характер, закладывается в материал как объективная информация, не нуждающаяся в обсуждении. Усвоение адресатом субъективной информации под видом объективной сегодня становится возможным, поскольку адресат живет не в наблюдаемой им самим реальности, а в реальности, интерпретируемой средствами массовой коммуникации. Таким образом, авторская пресуппозиция, заложенная между строк, становится мощным рычагом воздействия на сознание адресата, так как затушевывается агрессивность коммуникативного намерения автора изменить представления о мире читателя. Помимо «маскировки» субъективной авторской пресуппозиции под аксиому можно выделить способы «скрытого» убеждения, основанные на логических уловках. Это умелая постановка вопроса, задающая тон и направление читательской мысли; манипулирование с причинно-следственными отношениями в тексте, когда нарушается временнОе соотношение причины и следствия; уловка, встроенная в рассуждение «если … то», «если не … то». Подобные уловки строятся прежде всего на фильтрации фактов с дальнейшей их интерпретацией, при которой сложные явления сводятся к простым, целое - к свойствам частей, то есть наблюдается лингвистический редукционизм. С помощью лингвистического редукционизма адресат получает одностороннюю, упрощенную интерпретацию действительности.
Лингвистический редукционизм проявляется в замалчивании какой-либо информации. Цель умолчания - незаметно «подавить» чужое мнение, что позволяет его рассматривать как способ манипулятивной интерпретации. Умолчание дает возможность адресату усилить собственную интерпретацию событий, замалчивая ненужные автору факты, отвлекающие читателя от основной идеи. Сокрытие наличия вариантов, дозирование информации, рассчитанное автором соотношение негативных и позитивных деталей - составляющие фигуры умолчания, которую в современном массовокоммуникативном дискурсе следует рассматривать не только как стилистическую и семантическую категорию, но и как категорию идеологическую. Манипулятивная роль фигуры умолчания незаметна российскому адресату, привыкшему верить печатному слову.
Интерпретация в публицистике, как и оценочность носит имплицитный характер, позволяющий воздействовать на бессознательную сферу потребителя информации, что способствует усилению прагматического потенциала публицистического текста.
Манипулятивная составляющая интерпретации в публицистике детерминирована различными по идеологической направленности типами изданий (проправительственными или оппозиционными), проводящими определенную идеологическую политику. Если же брать современный публицистический дискурс в целом, то роль различной интерпретации одного и того же события несомненно позитивна, поскольку с ее помощью мы слышим не унифицированный хор голосов, одинаково объясняющих окружающую нас реальность, а многоголосие различных авторских позиций, оценок, идеологем, то есть в целом интерпретация обеспечивает сложность и многомерность массовой коммуникации.
коммуникативный лингвистический публицистический дискурс
Литература
1. Власть в русской языковой и этнической картине мира. - М., 2004.
2. Володина М.Н. Язык массовой коммуникации - основное средство информационного воздействия на общественное сознание // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. - М., 2003.
3. Воронцова Т.А. Речевая агрессия: вторжение в коммуникативное пространство. - Ижевск, 2006.
4. Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. - Омск, 1999.
5. Коньков В.И. Особенности преподавания стилистики как стилистик речи // Профессия - журналист: вызовы ХХI века. Материалы международной научной конференции «Журналистика 2006». - М., 2007.
6. Костомаров В.Г. Русский язык на газетной полосе. - М., 1979.
7. Солганик Г. Я. О закономерностях развития языка газеты в ХХ в. // Вестник Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. 2002. № 2.
8. Солганик Г.Я. О структуре и важнейших параметрах публицистической речи (языка СМИ) // Язык современной публицистики. - М., 2005.
9. Чернявская В.Е. Дискурс власти и власть дискурса. Проблемы речевого воздйствия. - М., 2006.
10. Язык современной публицистики: сб. статей /под ред. Г.Я. Солганика. - М., 2005.
11. Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования / под ред. М.Н. Володиной . Ч. 1.- М., 2003.
12. Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования / под ред. М.Н. Володиной . Ч. 2.- М., 2004.