Коллокации с глаголами говорения в норвежском языке
Воробьева Е.В., кандидат филологических наук,
доцент кафедры скандинавских, нидерландского и финского языков переводческого факультета, Московский государственный лингвистический университет
Ливанова А.Н., кандидат филологических наук, доцент,
доцент кафедры скандинавской и нидерландской филологии филологического факультета, Санкт-Петербургский государственный университет
В статье рассматривается проблема определения понятия коллокаций и основные структурные особенности коллокаций с глаголами говорения в норвежском языке (букмол): si `сказать', snakke `говорить', tale `говорить'. К особенностям коллокаций можно отнести: устойчивость состава, в том числе с точки зрения морфологии, синтаксическая непроницаемость, закрепленность за ними определенных просодических характеристик, а также использование их в фатической функции либо в качестве средства когезии. Сопоставление норвежских коллокаций с русскими показывает их сходство как по форме, так и по функциям, что говорит об универсальном характере данного явления.
Ключевые слова: коллокации; глаголы говорения; глаголы речи; норвежский язык; фразеология; устойчивые сочетания.
NORWEGIAN COLLOCATIONS CONTAINING VERBS OF SPEAKING
Vorobyeva E. V, PhD (Philology),
Associate Professor at the Department of Scandinavian Languages,
Dutch and Finnish, Faculty of Translation and Interpreting,
Moscow State Linguistic University
Livanova A. N., PhD (Philology), Associate Professor at the Department of Scandinavian and Dutch Philology, Philological Faculty,
St. Petersburg State University
The article deals with the problem of defining the concept of collocation and the main structural features of collocations with verbs of speaking in Norwegian (Bokmal): si `say', snakke `speak', tale `speak'. The main features of collocations are stability of composition, i. е. morphology, syntactic impermeability, certain prosodic characteristics, as well as their use in the phatic function or as a means of text cohesion. A comparison of Norwegian and Russian collocations shows a similarity in both form and function, which indicates the universality of this phenomenon.
Key words: collocations; verbs of speaking; verbs of speech; Norwegian; phraseology; idioms.
Введение
Глаголы, обозначающие речевые действия, чрезвычайно частотны в речи и являются излюбленным объектом изучения лингвистов. «Речевые рефлексы с речевыми словами являются, по-видимому, языковыми универсалиями, но они вместе с тем и национально-специфичны, что является дополнительным аргументом в пользу необходимости их изучения» [Гак 1994, с. 6]. Это порождает большое количество классификаций. Рассматривая коллокации с некоторыми норвежскими глаголами, авторы придерживаются классификации, принятой в работе А. Яковлевой [Яковлева 2007], выполненной на материале родственного нидерландского языка. При анализе лексико-семантической группы глаголов речи (всего более 1150 лексем) А. Яковлева выделяет 17 сем, из которых 16 дифференциальные и только одна - интегральная. В зависимости от наличия тех или иных сем глаголы говорения делятся на четыре группы.
Ядром категории являются глаголы, в составе которых, помимо интегральной семы «говорение», не обнаружено ни одной дифференциальной семы. Это и есть глаголы говорения [Яковлева 2007, с. 9]. В норвежском языке это такие глаголы как si `сказать', snakke `говорить', tale `говорить'.
Характерными особенностями глаголов говорения признается их коммуникативная значимость, широкая употребительность в речи, высокий словообразовательный потенциал, многозначность и участие в большом количестве фразеологизмов [там же, с. 3], - в том числе коллокаций, как будет показано далее.
Частотных словарей норвежского языка немного. Один из наиболее доступных, в котором подсчитана частотность 10 тысяч наиболее обычных слов, встречающихся в газетных текстах, при этом без учета разницы между грамматическими омонимами, это словарь Колбьёрна Хеггстада [Heggstad 1982]. В нем показателем частотности словоформы служит ее ранг: чем выше ранг, тем частотнее словоформа. Согласно этому словарю, наиболее частотны формы глагола si `сказать' - sier 80 (презенс), sa 118 (претерит), si 170 (инфинитив / императив), sagt 338 (причастие II), далее следует значительно менее частотный snakke `говорить' - snakke 1227 (инфинитив), snakker 1281 (презенс), snakket 1764 (претерит / причастие II) и, наконец, tale книжн. `говорить' - tale 404 (инфинитив), taler 895 (презенс), talte 2223 (претерит), talt 1103 (причастие II). Высокий ранг словоформ tale и taler может объясняться их омонимией с формами однокоренного существительного (`речь') в единственном и множественном числе.
1. Проблема определения коллокации
коллокация глагол норвежский язык
Коллокации с этими тремя глаголами, совпадая по форме со свободными сочетаниями, далеко не всегда попадают в толковые и двуязычные словари. Изучение этих коллокаций, таким образом, помимо теоретической значимости, имеет и практическую: результаты исследования можно применять в практике преподавания норвежского языка и перевода в языковой паре норвежский - русский.
В норвежском языкознании любые фразеологические единицы (далее - ФЕ) часто называют коллокациями, хотя в последнее время более четко проводится черта между разными типами ФЕ: «Коллокация - это группа слов, которые часто употребляются совместно в качестве целостной единицы. Коллокация - это почти то же, что идиома (идиоматическое выражение), но отличается меньшей степенью связанности и устойчивости. Границы между коллокацией и идиомой могут быть размыты» [Topp norsk 2019].
В работе Л. Уит также различает «классические идиомы» и «лексические коллокации» как подвиды идиоматических выражений. Коллокации, по мнению автора, находятся на условной шкале устойчивости посередине между свободными сочетаниями и устойчивыми выражениями [With 2007, с. 123].
С другой стороны, в «Большой норвежской энциклопедии» коллокация определяется как «группа слов, часто употребляющихся вместе как одно грамматическое целое» [Store norske leksikon 2019]. В качестве примера приводится словосочетание et stort hus `большой дом', в которой слово «дом» является ядром, а прилагательное «большой» и неопределенный артикль среднего рода - коллокатами. Такое определение скорее сближает коллокации со свободными сочетаниями.
Э. Хорвати указывает, что «размытое» определение коллокаций приводит к тому, что таковыми считаются любые привычные комбинации слов, включая идиомы, поговорки, клише, технические термины и «застывшие» выражения, поэтому следует ввести четкие критерии, позволяющие отделить коллокации от других типов словосочетаний. В качестве таких критериев предлагаются следующие: невыводимость значения коллокации из значения отдельных компо-нентов, устойчивость состава (невозможность заменить один из компонентов коллокации синонимом) и морфологическая ригидность (дефектность парадигмы) [Horvati 2005, с. 11-12], что в целом соответствует свойствам любых фразеологических единиц.
Аналогичных взглядов придерживается и М. Капстад, которая описывает коллокации как сочетания слов, где один компонент (опорный, или основной, т. е. несвободный) определяется смыслом сообщения, его темой и фразеологирует сочетание, а другой компонент (свободный) характеризует опорное слово и является семантически ключевым. Соответственно, основными свойствами коллокаций при таком определении считаются: изменение значения одного из компо-нентов словосочетания, устойчивость употребления и невозможность предсказать сочетание компонентов коллокации [Kapstad 2006, с. 19]. Таким образом, как видим, в вопросе определения коллокаций у норвежских лингвистов нет единого мнения.
В России фразеология разработана намного подробнее. Образования в русском и французском языках, подобные рассматриваемым в данной статье, В. Г. Гак определил как «рекуррентные речевые единицы, имеющие тенденцию к фразеологизации» [Гак 1994, с. 6]. Нам представляется оптимальным следующее определение: «Коллокации - это слабоидиоматичные фразеологизмы со структурой словосочетания, в которых семантически главный компонент употреблен в своем прямом значении» [Баранов, Добровольский 2008, с. 67].
Впрочем, как бы ни определялись коллокации, сколь бы то ни было исчерпывающего списка норвежских (или каких-либо иных) коллокаций с глаголами говорения не существует. В наиболее авторитетном на данный момент норвежском толковом сетевом словаре [NAOB], в большом норвежско-русском [Berkov 2003] и в норвежско-английском [Kirkeby 1986] содержится по несколько десятков подобных единиц на базе глагола si, при этом совпадает из них вряд ли больше половины.
Подчеркнем, что коллокации не следует путать с клише (как их тоже нередко называют), которые определяются через стилистическую, а не семантическую характеристику, и таким образом, клише может стать любой структурный тип ФЕ.
2. Основные структурные и функциональные признаки коллокаций
Как мы увидим из примеров, коллокации схожи по семантическому механизму с прецедентными феноменами. Сходство состоит в том, что материально коллокация представляет собой в свернутом виде описание ситуации, которая, таким образом, репрезентируется кратким устойчивым высказыванием, состоящим из соответствующего глагола и каких-то немногих компоненты (а иногда и никаких, как si `скажем').
Рассмотрим подробнее норвежские коллокации с глаголами говорения и их особенности.
Первая характеристика, которую признают абсолютно все исследователи, независимо от выбранного определения, - устойчивость состава. Устойчивость (о ее узуальном и структурном аспектах см. [Баранов, Добровольский 2008, с. 50-51]) проявляется в том числе и на морфологическом уровне - в том, что в коллокациях глагол говорения и другие составляющие ее лексемы выступают всегда лишь в одной (или немногих?) формах, возможных для свободных сочетаний, например: Du sier ikke det! ~ «Да не может быть!» То есть в коллокациях нельзя изменить форму глагола (*du sa ikke det!), они морфологически дефектны [там же, с. 53]. В коллокации нельзя что-то вставить (*du sier vanligvis ikke det!) или что-то убавить (*du sier det!), и в них, если отвлечься от узуальной вариативности, невозможна замена компонентов без потери смысла (*han sier ikke det!). Другими словами, коллокации синтаксически непроницаемы [там же, с. 54].
Устойчивость формы нередко проявляется также закрепленностью устаревших морфологических вариантов (например, etter sigende `как утверждают, по слухам'):
Italia har etter sigende tidenes darligste landslag, men kan plutselig vinne hele EM (Aftenposten 17.06.2016/24). - По слухам, нынешняя сборная Италии никуда не годится, но может неожиданно выиграть Чемпионат Европы.
Устойчивость проявляется и в том, какая форма предложения (вопросительная, повествовательная, повелительная) закреплена за коллокацией. Во-первых, ее нельзя произвольно заменить на другую, а во-вторых, формально повелительное предложение-коллокация лишено иллокутивной силы, связываемой с этой формой. Коллокация Si det! ~ «Поди знай!» (досл. `Скажи это!') не предполагает, что собеседник в ответ что-то произнесет, да и вообще не предполагает наличия собеседника; Sier du det? ~ «Да что ты говоришь?» (досл. `Ты говоришь это?') не требует утвердительного или отрицательного ответа.
Коллокации характеризуются также закрепленностью за ними определенных просодических характеристик, таких как интонационный контур и фразовое ударение: Sier du det? ~ «Да что ты говоришь?» (ср. в русском «не скажи» (возражение) и выражающее согласие «(и) не говори!»).
М. В. Архипецкая отмечает такое же свойство за единицами, которые называет «интонационными фразеологизмами», - это те ФЕ, коммуникативное значение которых складывается исключительно за счет интонационных средств [Архипецкая 2008, с. 45].
И. М. Логинова пишет, что указанный термин представляется достаточно дискуссионным ввиду непостоянства интонационного оформления многих фразеологических единиц, однако признает, что проблема просодического оформления ФЕ актуальна в теоретическом и практическом отношении [Логинова 2014, с. 220].
К сожалению, в словарях норвежского (и не только норвежского) языка просодические характеристики ФЕ не указываются, что и понятно: не существует общепринятого способа фиксации просодических характеристик высказывания (фразы), как и надежных описаний сколь-нибудь полных списков ФЕ с этой точки зрения. Изучение этой стороны коллокаций представляется перспективным.
Для коллокаций с глаголами говорения характерно использование в следующих функциях:
а) в диалогической речи - фатическая (релятивы, т. е. реакция на слова собеседника). К данной функции можно отнести употребление следующих коллокаций:
Hva sier du? ~ «(Да) что ты говоришь?»
Hva kan jeg si? ~ «Что я могу сказать?»
Dette er omrade jeg klemmer i den tunge, smidde skuffen. Hva kan jeg si? Hva sier jeg? Det er en infernalsk knip (Faldbakken M. The Hills. Oslo: Ok- tober, 2017, p. 91). - «Вот это-то место я и прищемил тяжелым кованым ящиком. Ну что я могу сказать? Что тут говорить? Просто адский щипок» (Фалдбаккен М. Ресторан «Хиллс». М.: АСТ, CORPUS, 2019, с. 116-117).
Sier du det? ~ «Да ты что?!»
Hva er det du sier na? / Som du snakker! ~ «Что ты такое говоришь?» Da sier vi det. ~ «Договорились».
Det ma jeg si! ~ «Ну и ну! / Ну знаешь / знаете ли!»
Det kan du si. ~ «Можно и так сказать».
Det er lett a si. ~ «Легко говорить».
Lettere sagt enn gjort. ~ «Легче сказать, чем сделать».
Du sier noe! ~ «Вот это дело!»
Si det! ~ «Поди знай»
Du sier ikke det! ~ «Да не может быть!»
Nabokov hadde en artig tilnsrming til intervjuer, har Edgar fortalt: Han in- sisterte pa a skrive ned svarene forst, for sa a sende dem til journalisten, som deretter matte klekke ut sporsmal. Her er svaret: Det kan du si. Og spors- malet? Hvor i helvete skal du gjore av deg etter denne fadesen? (Faldbakken M. The Hills. Oslo: Oktober, 2017, p. 133). - «Эдгар рассказывал, что Набоков весьма своеобразно подходил к процессу интервьюирования: он настаивал на том, чтобы сначала записать свои ответы и отправить их журналисту, которому потом приходилось сочинять вопросы. Так вот ответ: а кто его знает. А вопрос какой? Куда деваться, когда опростоволосишься подобным образом?» (Фалдбаккен М. Ресторан «Хиллс». М.: АСТ, CORPUS, 2019, с. 166).