Такое новое осмысление коллективности Г. Шолетт развивает в сборнике под совместной редакцией с историком искусства Блейком Стимсоном «Коллективизм после Модернизма: Искусство Социального Воображаемого после 1945 г.» [16]. Одно из программных утверждений сборника гласит, что «в мире, почти полностью подчиненном товарной форме и спектаклю в целом, единственным пространством для действий остается непосредственное взаимодействие с производительными силами» [Ibidem, p. 12]. Это «непосредственное взаимодействие» происходит в самых неожиданных местах и может принимать формы коллективных перформансов, акций или хепенингов, но, в отличие от акционизма и хепенинга, интервенционизм совершает подрыв на структурном уровне, выявляя таким образом экономические и социальные противоречия наличных институтов и производственных отношений. Процесс такой интервенции не простое вживание в тело институции, а само ее подвешивание, создание утопической (до поры до времени) альтернативы ей. Искусство интервенционизма как бы меняется местами с реальностью, становясь реальнее самой реальности, мимикрируя под нее в виде фиктивных масс-медиа и квазибюрократических структур, изнутри смещая устоявшиеся институциональные формы и остраняя способы администрирования. На место перформанса как акта эстетической репрезентации становится коллективный перформанс как акт сопротивления, как единица контр-публичной коммуникации и вид культурной политики.
У Шолетта парадигмальными примерами такой культурной политики являются арт-активистские коллективные проекты, оперирующие в разных публичных средах и совершенно разными средствами. Так, американская группа “The Yes Men” («Соглашатели»), использующая тактику «культурного глушения» (culture jamming), или «партизанской семиотики», умело мимикрируя под настоящих политиков и топ-менеджеров креативных корпораций, задействует масс-медиа для шокирующих и разоблачающих заявлений [21]. Группа «Женщины на волнах» (Women on Waves (2001)) под руководством врача Ребекки Гомпертс (Rebecca Gomperts) переоборудовала небольшую мореходную шхуну в клинику, на борту которой в нейтральных водах (что позволяло группе находиться под юрисдикцией голландского законодательства) оказывала медицинскую помощь - от консультаций и рецептов на лекарства до нехирургического прерывания беременности - женщинам из стран, в которых аборты запрещены [22]. Канадская некоммерческая организация “Adbusters Media Foundation” - «глобальная сеть художников, активистов, писателей, шутников, студентов, преподавателей и предпринимателей, новые социальные движения информационного века» [13] -во время финансового кризиса 2011 г. предложила оккупировать Уолт-Стрит - главный бизнес-район Нью-Йорка, - создав первоначальную платформу для будущего движения “Occupy Wall Street”.
Художник и критик Евгений Фикс [11], прилагая концепцию «конструктивного интервенционизма» к постсоветскому контексту, видит большое значение интервенциональных практик именно для сегодняшних российских условий, где поле для критического высказывания предельно сужено и любая открытая конфронтация с властью и капиталом приводит к маргинализации и даже криминализации. Сегодняшние интервенционисты, пишет Фикс, «не имеют своей целью изменить общество, как это пытались сделать в свое время конструктивисты-продуктивисты, но в пределах отдельного локального проекта интервенционисты производят актуальные инструменты, с помощью которых сообщества и отдельные индивидуумы могут эффективно вести диалог с большими властными нарративами» [Там же, с. 35-37]. Таким образом, эти новые «активисты нерасчлененного бытия <…> выводят критическую практику из тупика деконструкции и имплантируют ее в тело больших властных нарративов. Конструктивизм-продуктивизм сегодняшнего дня отвергает Утопию первого авангарда, реализуя, однако, на практике утопии 2000-х» [Там же].
В России подобные микро-утопии - низовые самоорганизованные коллективы, выступающие агентами контрпубличности, - функционируют в основном пока буквально на микро-уровне «малых дел», но в последнее время их деятельность принимает все большее разнообразие форм и практик - от самба-бэндов и театральных кружков до экологических и ЛГБТ-движений, от анархистских уличных кухонь и швейных кооперативов до феминистских библиотек и независимых домов культуры.
Ниже мы приведем несколько самых характерных, на наш взгляд, примеров конструктивного интервенционизма в России, возникших в последние полторы декады.
“Partizaning” - подрывные урбанисты-перепланировщики, работающие на стыке уличного искусства и общественной деятельности, осуществляющие «несанкционированные интервенции в городскую или медиа среду, ориентированные на трансляцию нового бескомпромиссного видения будущего» [18].
«Монстрация» - ежегодная первомайская акция в форме демонстрации, впервые проведенная в Новосибирске и распространившаяся с разной степенью массовости также по другим городам России. «Монстрация как форма паблик-арта располагается в пространстве между художественной деятельностью, социальной активностью и политическим жестом. Подвергая сомнению и травестируя “серьезные” политические демонстрации, Монстрация является отчетливым протестом против отсутствия публичной политики в стране, она не просто маркирует границы гражданских свобод, но и раздвигает эти границы, становясь школой солидарности, творческой активности и гражданской свободы» [9].
Московская платформа городских инициатив «Делай Сам», запустившая в 2016 г. свой собственный Дом Культуры, призванный стать базой для «низовых» инициатив и пространством «для взаимодействия и прямой передачи опыта представителей различных практик - исследовательских, активистских, художественных, повседневных, - нацеленных на изучение и улучшение среды города» [5].
Дом Культуры Розы, открывшийся в Петербурге в 2015 г. и ставший местом притяжения всевозможных арт-активистских практик и проектов. В ДК Розы на регулярной основе работает Школа Вовлеченного Искусства «Что Делать», швейный кооператив «Швемы», проходят семинары нового профсоюза IT работников и профсоюза «Учитель», репетиции театральных кружков и самба-бэндов, детские утренники, а также функционирует библиотека со свободным доступом к литературе [6].
МедиаУдар - международное сообщество и ежегодный фестиваль, «направленные на изучение, артикуляцию, документацию, поддержку и развитие активистского искусства» и включающие «художественные проекты в реальные социально-политические практики, такие, как участие в кампаниях по защите прав миноритарных групп, за освобождение политических заключенных, защиту окружающей среды, развитие системы альтернативного здравоохранения, борьбу с цензурой и диффамацией по отношению к деятелям культуры и др.» [8].
В качестве предварительных выводов мы можем предположить, что конструктивный интервенционизм является, таким образом, не только актуальной формой современного «коллективного перформанса», выходящего за рамки простого вовлечения и соучастия зрителей в производство отношений, но и коллективным конструированием общего (контр-публичного) пространства. Учреждая местом перформанса улицы, площади, супермаркеты, дома культуры, эко-коммуны, социальные сети, интервенционисты совершают своего рода серию топологических и медиальных микрореволюций. Интервенциональные перформансы своей активностью олицетворяют общую тенденцию к переходу от креативного к когнитивному (умному) городу как заповеднику неутилитарного мышления, когда само понятие производства преодолеет свою сугубо экономическую логику и станет олицетворением творчества и заботы о будущем.
Список литературы
1. Бишоп К. Социальный поворот в современном искусстве // Художественный журнал. 2005. № 58/59. С. 33-38.
2. Буррио Н. Эстетика взаимодействия // Художественный журнал. 1999. № 28/29. С. 33-39.
3. Вирно П. Грамматика множества: к анализу форм современной жизни / пер. с ит. А. Петровой; под ред. А. Пензина. М.: ООО «Ад Маргинем Пресс», 2013. 176 с.