1. Глобальный доступ к медицинской визуализации и ядерной медицине, позволил разработке и внедрению радиопротекторной фармацевтике и диетологии.
2. Одной из областей интереса является то, что радиопротекторные агенты часто являются фитонутриентами, которые содержатся в хорошо сбалансированной диете, особенно в растительной диете [3]. Это наблюдение предполагает, что только модификация диеты может обеспечить радиопротекторные эффекты.
3. Учитывая насущную потребность в эффективных и безопасных лекарственных ресурсах и широкий спектр обстоятельств, в которых требуются радиопротекторы, будущие усилия по разработке природных радиопротекторов остаются чрезвычайно важными.
4. Современные принципы рационального проектирования наноматериалов, оптимизируют терапевтическую эффективность, поэтому систематическое обобщение достижений в этой области, позволяет разрабатывать новые высокоэффективные нанорадиопротекторы с максимизацией лекарственной эффективности.
5. Для нового нейрогенеза и нейропластичности, для управления нейропластичностью и биологическим возрастом человека, для современной нейрофизиологии и нейрореабилитации когнитивных нарушений и когнитивных расстройств необходимо достаточное функциональное и энергетическое питание мозга с использованием современных новых нейротехнологий ядерной медицины.
Идеальный радиопротектор должен быть легкодоступным, доступным по цене и не приводить к серьезной токсичности в широком диапазоне доз. Он также должен демонстрировать отсутствие кумулятивных эффектов от повторных обработок, быть способным к пероральному введению, оказывать защитное действие на широко распространенные системы органов и демонстрировать эффективность для различных типов излучения (X, гамма, электронное и нейтронное). Наконец, он должен обладать разумным фактором снижения дозы и способностью действовать через несколько механизмов. В настоящее время разрабатывается большое количество фармакологических средств для предотвращения, смягчения или лечения IR -индуцированной токсичности. Несмотря на то, что использование радиопротекторов является очень перспективным подходом как для случайного, так и для терапевтического воздействия, никакие доступные радиопротекторы не способны полностью предотвратить токсичность, связанную с IR. Поэтому использование природных соединений может быть хорошей стратегией в разработке идеальных радиопротекторов [3].
Нейрофизиология и нейрореабилитация когнитивных нарушений и когнитивных расстройств, предусматривает следующие диагностические, лечебные и профилактические направления [4]:
- Генетика (геномные исследования, секвенирование РНК и ДНК нового поколения).
- Эпигенетика (эпигеном и старение, фенотипические исследования и др.).
- Нейропсихологическое тестирование (MOCA, MMSE, Mini-Cog, FAB, TMT, GDS et al).
- Комбинированная и гибридная нейровизуализация, секвенирование нового поколения.
- Метаболомика, метагеномика, микробиота.
- Сбалансированное, функциональное и безопасное питание.
- Искусственный интеллект, искусственные нейронные сети.
- Биочипирование, нейронные и мозговые чипы.
- Комбинированная и гибридная нейрореабилитация.
- Персонифицированное управление возрастом.
- Медико-социальное и экономическое сопровождение при болезни Альцгеймера с помощью бытовых роботов и медицинских биороботов.
Системное нейрокогнитивное и нейроэкономическое принятие решений становится одной из величайших проблем качественной жизни человека в XXI веке. Исследован процесс принятия решений человеком на нейрокогнитивном, нейросоциальном и нейроэкономическом уровнях [5]. Методы управления нейропластичностью позволяют провести своевременную профилактику факторов, снижающих нейропластичность, сохранить факторы положительного влияния на нейропластичность, а главное -- своевременно применить в практическом здравоохранении комбинированные методы сохранения и развития нейропластичности головного мозга человека. Современная наука рассматривает человека, человечество и биосферу как единую систему, с растущими демографическими, продовольственными и медицинскими проблемами. Здоровая биомикробиота обеспечивает стабильность функционирования и своевременного перепрограммирования в гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси, в работе двунаправленных кишечно-мозговых связей «когнитивного и висцерального мозга». Установлена роль кортизола, эстрогена, тестостерона и окситоцина -- в возрастных изменениях функций головного мозга, и в процессе когнитивного и социально¬эмоционального старения [5].
Мозг человека -- это биологические, биофизические, нейрофизиологические и медико¬социальные парадигмы обмена информацией. Современные коммуникации -- это многоуровневые, мультипарадигмальные и междисциплинарные модели обмена информацией. Внедрение авторских разработок в последнее пятнадцатилетие позволило сформировать систему алгоритмов и инструментов управления нейропластичностью. Новые компетенции психонейроиммуноэндокринология и психонейроиммунология играют стратегическую роль в междисциплинарной науке и межведомственном планировании и принятии решений. Мозг человека, работая в режиме гениальности (таланта, креативности) требует создания и поддержание современных нейрокоммуникаций между новой корой и гиппокампом (библиотекой памяти, винчестером памяти), формированием новых структурно-функциональных нейрокоммуникаций, которые происходят непрерывно на протяжении всей жизнедеятельности от рождения до сверхдолголетия, и имеют творческие преимущества в эпоху современного нейробыта и нейромаркетинга [5].
Стресс может влиять на здоровье на протяжении всей жизни, однако нет единого мнения о том, какие виды и аспекты стресса имеют наибольшее значение для здоровья и болезней человека. Отчасти это связано с тем, что «стресс» -- это не монолитное понятие, а скорее возникающий процесс, который включает взаимодействие между индивидуальными факторами и факторами окружающей среды, историческими и текущими событиями, аллостатическими состояниями и психологической и физиологической реактивностью. Многие из этих процессов сами по себе были установлены как «стресс». Наука о стрессе получила бы дальнейшее развитие, если бы исследователи приняли общую концептуальную модель, которая включает эпидемиологические, аффективные и психофизиологические перспективы, с более точным языком для описания мер стресса [1-6].
Факторы стресса возникают в контексте жизни человека, представленные контекстуальными факторами в синем треугольнике (Рисунок 1) [6]. Эти контекстуальные факторы включают индивидуальные характеристики, такие как личностные и демографические факторы, окружающая среда, в которой человек живет, текущее и прошлое воздействие стрессоров и защитные факторы; все это в совокупности определяет базовое аллостатическое состояние физиологической регуляции и нейросетевую парадигму и призму, через которую стрессоры воспринимаются и получают значение. Контекстуальные факторы и привычные процессы вместе влияют на психологические и физиологические реакции на острые и повседневные стрессоры. Исследовано, что эти реакции, если их не регулировать, приводят к аллостатической нагрузке и, в конечном счете, к биологическому старению и ранним заболеваниям. Предлагаем типологию стресса, в которой указаны временные рамки для измерения стресса: острого, событийного, ежедневного и хронического и более точный язык для измерения стресса [1-6].
Рисунок 1. Междисциплинарная модель «стресса» [6]
Измерение стресса по своей сути является сложным, поскольку стресс проявляется на нескольких уровнях -- социальном, психологическом и физиологическом. Таким образом, существует мало согласованных мер «золотого стандарта». Во всех исследованиях измерения противоречивы и часто поверхностны, а разнородные конструкции смешиваются. Чтобы улучшить измерение стресса, нам необходимо лучше сформулировать наши подходы к измерению, используя общий язык стресса, а также более сложные и точные модели стресса,
которые учитывают многоуровневый характер стресса. Мультипарадигмальная таксономия стресса как шаг к обеспечению общего языка для измерения, включая измерения воздействия, реакции и временные рамки. Представляем междисциплинарную модель стресса, которая объединяет знания как эпидемиологического, так и экспериментального подходов [1-6].
Существуют две хорошо известные гипотезы, касающиеся латеритизации эмоций в полушариях. Гипотеза правого полушария (Right Hemisphere Hypothesis -- RHH) постулирует, что эмоции и связанные с ними проявления поведения являются доминирующей и латерализованной функцией правого полушария. Гипотеза валентности (Valence Hypothesis -- VH) утверждает, что отрицательные эмоции и связанные с ними проявления поведения модулируются правым полушарием, а положительные эмоции и связанные с ними проявления поведения модулируются левым полушарием. Хотя как RHH, так и VH поддерживаются обширными данными исследований, они являются взаимоисключающими, предполагая, что в игре может отсутствовать фактор, который может обеспечить более точное описание того, как эмоции латерализуются в мозге. Представлены доказательства, которые дают гораздо более широкую перспективу эмоций, принимая концепцию о том, что эмоции можно классифицировать на первичные и социальные типы, и что латерализация полушарий лучше объясняется гипотезой типа эмоций (Emotion-type Hypothesis -- ETH). ETH утверждает, что первичные эмоции и связанные с ними проявления поведения модулируются правым полушарием, а социальные эмоции и связанные с ними проявления поведения модулируются левым полушарием [7].
С точки зрения поведенческой неврологии роль правого полушария в эмоциях, также обратившись к часто игнорируемой, но не менее важной роли левого полушария в эмоциях. Многочисленные исследования, предполагают, что левое полушарие модулирует социальные эмоции и связанное с ними поведение, тогда как правое полушарие модулирует первичные эмоции и связанное с ними поведение. Хотя существует ряд теоретических моделей, определяющих, что представляет собой эмоция, теория перцептивной моторики (Perceptual Motor Theory -- PMT) оказалась наиболее полезной и неврологически значимой для понимания расстройств эмоций, наблюдаемых в клинических популяциях, и связанных с ними исследований на животных. Современная PMT включает четыре основные теории эмоций неадекватно характеризуют эмоции и противоречат друг другу:
1. Дарвиновско-эволюционная теория утверждает, что базовые или первичные эмоции являются врожденными, потому что различные формы экспрессивного поведения, связанные с эмоциями, общепризнанны и классифицируются в разных культурах; основные эмоции включают счастье, печаль, гнев, страх, отвращение, удивление.
2. Джеймсовская теория реакции тела, утверждает, что люди испытывают эмоцию, когда они осознают изменения висцерального, вегетативного и соматического тела в ответ на событие окружающей среды, и что разные эмоции отражают разные паттерны изменений висцерального, вегетативного и соматического тела,
3. Центральная нейронная теория определяет эмоции, идентифицируя различные вовлеченные области мозга в эмоциональных проявлениях и генерации внутренних состояний чувств,
4. Теория когнитивного возбуждения утверждает, что эмоции возникают, когда перцептивные и когнитивные процессы вызывают возбуждение индивида.
Врожденное рефлексивное поведение является предшественником первичных эмоций, связанных с самосохранением [7]. Первичные эмоции развиваются первоначально посредством схематического процесса, поскольку младенец начинает когнитивно связывать свое рефлексивное эмоциональное поведение с конкретными стимулами и событиями и учиться обобщать эмоциональные реакции на новые ситуации. Хорошим примером последнего является поведенческий феномен социальной привязки. Примерно в годовалом возрасте младенцы будут смотреть на выражение лица родителей, чтобы помочь решить, как эмоционально реагировать на новый раздражитель окружающей среды, такой как незнакомец или новая игрушка. На концептуальных стадиях развития эмоции становятся более дифференцированными и разнообразными, поскольку индивид откладывает воспоминания об эмоциональных событиях, часто вызванных социальными взаимодействиями, оценивает ситуации и развивает механизмы преодоления, включая ожидание, соответствующие уровни возбуждения и когнитивный контроль эмоционального поведения. Нейрофизиология предполагает, что VH не полностью объясняет дифференциальную латерализацию эмоций в полушариях и связанное с ними поведение отображения. Новые данные свидетельствуют о том, что ETH может быть более эффективным средством решения проблемы эмоциональной латерализации. Однако только будущие дедуктивные типы исследований смогут окончательно подтвердить ETH при условии, что будут использованы соответствующие стимулы и меры реагирования. Например, исследование показало, что у пациентов с повреждением правого полушария заметно снижены вегетативные реакции на эмоциональные стимулы по сравнению с пациентами с повреждением левого полушария, и это открытие было использовано для поддержки RHH. Однако, если стимулы, используемые для индуцирования вегетативных реакций, были первичными эмоциональными по качеству, которые конкретно не включали социальные эмоциональные стимулы, тогда результаты были бы существенно смещены, чтобы обнаружить автономную гипореактивность правого, но не левого полушария. Аналогичным образом, случайно наблюдаемые изменения в эмоциональных воспоминаниях во время правостороннего теста Wada, которые послужили основой для формулирования ETH [8], были основаны на воспоминании о первичном эмоциональном событии жизни. Если исследование должно было проводиться как дедуктивный запрос для проверки достоверности ETH, должны быть идентифицированы два жизненных события, одно из которых связано с сильной первичной эмоциональной памятью, а другое -- с сильной социально-эмоциональной памятью, прежде чем пациент пройдет правосторонний тест Wada. Также было проведено несколько интересных исследований, посвященных эмоциональной латерализации у пациентов, перенесших частичную или полную хирургическую резекцию мозолистого тела для контроля трудноизлечимой эпилепсии. Тем не менее, импульс для исследования был основан на проверке VH и/или RHH. Предполагая, что эти пациенты имеют довольно нормальное интеллектуальное развитие, они могут служить отличными неврологическими объектами для проверки ETH, если их оценивать с помощью соответствующих эмоциональных стимулов [7].