Когнитивно-лингвистический подход в понимании вербальной иронии
Ю. В. Массальская, доцент кафедры иностранных и русского языков Уфимского юридического института МВД России, кандидат филологических наук (г. Уфа)
Г. Ф. Гизатова, доцент кафедры иностранных и русского языков Уфимского юридического института МВД России, кандидат филологических наук (г. Уфа)
Аннотация
Традиционно ирония была отнесена к областям литературы и риторики. Последние исследования утверждают, что ирония, наряду со многими другими литературными тропами, ежедневно используется людьми в речи, чтобы достичь конкретных и предсказуемых коммуникативных целей. В этой статье представлены пять различных теорий, целью которых является объяснение иронического дискурса, а также аналитический анализ всех его компонентов. В работе были проанализированы примеры словесной иронии из различных статей, страниц социальных сетей, фильмов, книг с целью выделения теоретических предположений для установления сходства и отличий между различными типами иронического дискурса.
Ключевые слова и словосочетания: вербальная ирония, иронический дискурс, принцип сотрудничества, когнитивный подход, адресант, адресат.
J. V. MASSALSKAYA, Associate Professor of the Chair of the Foreign and Russian languages of Ufa Law Institute of the Ministry of the Interior of Russia, Candidate of Philological Sciences (Ufa)
G. F. GIZATOVA, Associate Professor of the Chair of the Foreign and Russian languages of Ufa Law Institute of the Ministry of the Interior of Russia, Candidate of Philological Sciences (Ufa)
A COGNITIVE-LINGUISTIC APPROACH IN UNDERSTANDING VERBAL IRONY словесная ирония статья социальная сеть
Annotation. Traditionally, irony has been attributed to the fields of literature and rhetoric. The recent research claims that irony, along with many other literary paths, is used daily by people in their speech to achieve specific and predictable communicative goals. This article presents five different theories, the purpose of which is to explain the ironic discourse, as well as an analytical analysis of all its components. The paper analyzed the examples of verbal irony from various articles, pages of social networks, films, books in order to highlight theoretical assumptions to establish the similarities and the differences in ironic discourse.
Keywords and phrases: verbal irony, ironic discourse, principle ofcooperation, cognitive approach, speaker, addressee.
Целью данной статьи является анализ последних наиболее известных теорий словесной иронии. Статистика показывает, что в популярных телевизионных ток-шоу можно услышать четыре иронии каждые 30 минут. Так что, если смотреть телевизор два часа в день, можно услышать 5 800 ироний в год. А в британских и американских литературных произведениях можно встретить одну иронию каждые четыре страницы [1, с. 1220].
Ирония традиционно изучалась как фигура речи или мысли, в которой спикер произносит предложение прямо противоположное по смыслу тому, что он хочет передать. Более того, ирония изучается как еще один литературный троп, то есть высказывание, образный смысл которого отличается от буквального значения и должен быть расшифрован. Д. Уилсон объясняет, что «в метафоре, переносное значение - это улыбка или сравнение, основанное на буквальном значении; в иронии - противоположно буквальному» [2, с. 1723].
Аристотель был, вероятно, первым философом, изучившим юмор и указавшим на то, что для понимания иронических высказываний требуется более высокий уровень совершенства [3, с. 157]. та идея подкрепляется предположением Д. Уилсона, что «способность понимать простые формы иронии присутствует с шести или семилетнего возраста» [4, с. 1]. Кроме того, ученый утверждает, что словесная ирония может быть нарушена у людей с поврежденным правым полушарием (то есть у людей с аутизмом). На самом деле, адресат должен распознать намерения говорящего, в противном случае возникнет недоразумение, в силу чего общение не может быть успешным. Д. Уилсон также отмечает важность признания изречения ироничным: если у говорящего, используемого иронию в своем высказывании, есть сомнения относительно способности адресата понять смысл только на основании контекста, то оратор, как правило, предоставит дополнительные подсказки (иронический тон голоса, кривое выражение лица, преувеличение) [2, с. 1723].
Стоит отметить, что за последнее десятилетие интерес к иронии возрос, теперь она широко используется даже в рекламе. Л. Лагерверф отметил, что «в последнее время возросло использование неконгруэнтных элементов в рекламных объявлениях (ирония и сарказм), потому что рекламодатели убеждены, что эти элементы вызывают положительную реакцию у потребителей» [5, с. 1702]. Такая практика становится общепринятой, в связи с чем был разработан новый термин «шокирующая реклама» [6, с. 1]. Многие лингвисты утверждают, что словесная ирония используется не только в литературе, а также в повседневном языке, и, следовательно, она используется обычными люди, которые могут не знать об этом.
Д. Уилсон описал три отличительные характеристики иронических высказываний: 1) роль отношения; 2) нормативный уклон; 3) иронический тон голоса. Первая характеристика Д. Уилсона заключается в том, что отношение к иронии, более того, отношение ирони- ста, играет особую роль в достижении понимания ироничного высказывания. Ни П. Грайс, ни остальные классические риторики не считали это важным. Ирония и метафора изучались как практически равные инструменты. Однако для понимания метафоры не требуется особого отношения, в то время как характерные черты иронического высказывания могут быть насмешливыми, пренебрежительными или презрительными [7, с. 45-56]. Д. Уилсон также указывает, что нормативный уклон в использовании иронии заключается в том, чтобы критиковать или жаловаться на ситуацию, которая оказалась прямо противоположной ожидаемой. Автор теории добавляет, что необычно использовать иронию в контексте похвалы или приободрения.
Рассмотрим третью особенность, а именно иронический тон голоса. Д. Уилсон утверждает, что это необязательный намек на позицию ироника, которая «характеризуется плоской или невозмутимой интонацией, более медленным темпом, более низким уровнем высоты звука и большей интенсивностью, чем в соответствующих буквальных высказываниях» [7, с. 46]. Для анализа словесной иронии с лингвистической точки зрения мы проанализировали следующие теории: «Принцип сотрудничества» П. Грайса (1975) наряду с его разговорными принципами, «Теория вербального юмора» Аттардо, «Теория притворства» Кларка и Геррик (1984), «Теории релевантности» Спербера и Вильсона (1995), «Теория познавательной операции», разработанная Руис де Мендоса (2011).
П. Грайс обнаружил, что ораторы пытаются передать больше смысла в своих высказываниях, чем они фактически произносят. Если получателю не удалось декодировать высказывание, связь терпит неудачу. Разговорная импликатура - это имя, которое П. Грайс дает этому коммуникативному явлению. Грайс утверждал, что разговор может быть успешным, только если адресат сотрудничает. Сформулированный П. Грайсом «Принцип сотрудничества» гласит: «Сделайте свой разговорный вклад, как того требует ситуация, в которой происходит разговор, в соответствии с принятой целью и направлением» [8, с. 307-308].
В принципе сотрудничества П. Грайс выделяет постулаты, подразделяемые на четыре максимы количества, качества, отношения и способа. Первые три максимы - количество, качество и отношение - связаны с содержанием высказывания, тогда как четвертая - манеры - имеет отношение к тому, как говорящий конструирует сообщение.
Принцип количества фокусируется на том, сколько информации дает докладчик и разделен на две суб-максимы:
1. «Сделайте свой вклад таким же информативным, как требуется (для текущих целей обмена)» 2. «Не делайте вклад более информативным, чем требуется» [8, с. 307-308].
Качество, которое является вторым принципом, имеет дело с правдивостью речи говорящего: «Постарайтесь сделать Ваше высказывание истинным». Но П. Грайс разделил его на две части: «Не говори, что ты считаешь ложным» и «Не говори то, на что у Вас нет достаточных доказательств [8, с. 309-310]. Эта максима связана не только с отсутствием правдивости, но также и с отсутствием доказательств.
Третий принцип, «отношение», определяется следующим образом: «Будь
значимым». Максима способа определяется как «будь проницательным» и подразделяется на четыре суб-максимы:
1. «Избегайте неясности в выражениях».
2. «Избегайте двусмысленности». 3. «Будьте кратки». 4. «Будьте организованны».
Однако П. Грайс утверждает, что в его теории недостающим может быть тот факт, что ирония предполагает выражение «враждебного или уничижительного суждения, или чувства негодования или презрения» [8, с. 315-317]. Он заявляет о существовании большего количества максим, но не дает дальнейшего объяснения. В данном исследовании необходимо обратить внимание на два важных значения «Принципа сотрудничества» П. Грайса о разговорных максимах. Во-первых, ожидание создается как у говорящего, так и у адресата. Во-вторых, он предполагает, что эти максимы нарушаются с целью оказания определенного коммуникативного эффекта на адресата. Слушатель должен декодировать сообщение, чтобы понять его смысл, поскольку оно заключено в импликатуре. П. Грайс утверждает, что в контексте иронию следует понимать как пренебрежение или вопиющее нарушение максимы качества [8, с. 330-332].
Рассмотрим общую «Теорию вербального юмора», предложенную С. Ат- тардо. Как объясняет автор, он не меняет основные принципы этой теории, но включает в нее все юмористические тексты, как, например, те, в которых вовлечена ирония [9, с. 28].
В своей «Теории юмора по сценарию» В. Раскин выдвигает следующую гипотезу о шутках: «Текст может быть охарактеризован как текст с одной шуткой, если оба условия удовлетворены:
1) текст полностью или частично совместим с двумя разными сценариями;
2) два сценария, с которыми совместим текст, противоположны» [10, с. 99]. С. Аттардо объясняет, что сценарии, упомянутые в предыдущей цитате, также известны как кадры или сценарии. Ученый также утверждает, «что сценарий - когнитивная структура, усваиваемая говорящим, которая обеспечивает его информацией о данной сущности» [9, с. 32]. Поэтому мы можем предположить, что С. Аттардо рассматривает словесную иронию как вопрос познавательной деятельности. Для этой цели автор разработал пять новых ресурсов знаний. Первый - это язык, имеющий отношение к вербализации текста. Как заметил С. Аттардо, «язык несет ответственность за точную формулировку текста и за размещение функциональных элементов, которые его составляют» [9, с. 35]. В связи с этим автор акцентирует свое внимание на понятии перефразирования, потому что шутки могут быть сформулированы в огромном диапазоне и способны сохранять свое значение. Вторым ресурсом является описательная стратегия [9, с. 22]. «Любая шутка должна быть сыграна в какой-то нарративной организации». Третьим ресурсом является цель, направленная к получателю шутки. Четвертый - это ситуация, в которую введены все участники шутки (предметы, участники, инструменты и т. д.). Логический механизм является пятым ресурсом.
Автор отмечает, что каждая шутка основана на противопоставлении сценария, который может отличаться в зависимости от времени и места, в котором шутка пересказана. На этом этапе следует также упомянуть частный случай иронии. С. Аттардо подчеркивает необходимость расширения «Принципа сотрудничества» П. Грайса. Он утверждает, что первым важным моментом является предполагаемая способность адресата распознать неадекватность высказывания. После того как получатель признает нарушение принципа кооперации, а также реальное намерение говорящего, максима снова начинает действовать. С. Аттар- до постулирует супер-максиму, названную принципом наименьшего разрушения. Это супер-максима введена для минимизирования нарушений максим П. Грайса и сформулирована следующим образом:
1. Ограничьте нарушение принципов сотрудничества до минимально возможной разговорной единицы (одно высказывание, один разговорный ход, один речевой обмен).
2. Попробуйте связать весь блок, нарушающий принцип кооперации, с остальной частью высказывания.
3. Ограничьте нарушение принципа сотрудничества до минимально возможного.
4. Лгите в соответствии с ожиданиями вашей аудитории.
Кроме того, стоит упомянуть, что С. Аттардо объясняет иронию не только как пренебрежение вторым принципом качества, но также и как нарушение принципа релевантности или принципа поведения. Следствием всех этих утверждений является то, что как только слушатель признает ироническое отношение текста или высказывания, он «предполагает, что присутствует принцип релевантности, и актуальность иронии заключается в антифрастическом значении» [9, с. 115]. Другими словами, слушатель осознает свою необходимость расшифровки скрытого подразумеваемого значение для того, чтобы прийти к соглашению с задачей получения реального значения, передаваемого говорящим.
Основная идея, предложенная Х. Кларком и Р Герригом, - говорящий притворяется, что пытается выполнить речевой акт. Согласно «Теории притворства» Д. Уилсон указывает, что спикер иронического высказывания притворяется другим человеком, исполняющим его [11, с. 49]. По мнению Х. Кларка и Р. Гер- рига, получатель должен иметь способность понять, что оратор делает вид, что дает больше информации, чем то, что сказано, и выражает особое отношение к своему высказыванию. Однако эта теория не принимает во внимание другие возможные отношения, которые иронист мог бы попытаться выразить, такие как скептицизм, стоическое принятие, равнодушие или бесстрастность.